Мат в три хода
Поздним субботним вечером Николай Петрович сидел в кабинете своего загородного дома и наслаждался одиночеством.
Его молодая жена, Ева, ни с того, ни с сего проникнувшись православием, три дня назад отправилась в паломнический тур по Нижегородчине. Данила - приёмный сын, студент четвертого курса МГУ, уехал в Тулу на какую-то тусовку.
Постоянной прислуги Николай Петрович не держал, хотя вполне мог себе это позволить. Бодигардов у него тоже не имелось – его весьма солидное положение в бизнес-сообществе, до требующего непременной личной охраны всё-таки не дотягивало.
Пару часов назад Ева прислала селфи из гостиницы в Дивеево, а вслед за ней по видео позвонил Данила, передал привет из шумного тульского ночного клуба.
Значит у родных и близких всё в порядке, и можно, наконец, открыть старый шахматный этюдник Рейнфельда, расставить фигуры на доске и погрузиться в задачу №37 – чёрные ставят мат в три хода.
«Правильная вещь – шахматы», - думал Николай Петрович, обдумывая диспозицию: «Всё как в жизни: чтобы победить, нужно уметь предугадывать, что будет делать противник. Хотя, конечно, жизнь посложнее, тут не то, что противника – иной раз не поймёшь, что у своих в головах делается. Вот Ева, к примеру. Чего это её вдруг так шатнуло в сторону веры? Никаких предпосылок к этому не наблюдалось, но поди ж ты… Ева. Е-два? Ферзь на е-2? Да нет, глупый ход, ничего не даёт…
А Данила? В Москве клубы стали не в уровень, и только Тула может обеспечить качественный тусняк, что ли? Молодая поросль, всё у них навыворот…».
С отцом Данилы Николай Петрович дружил с начала девяностых, они вместе начинали бизнес, вместе его развивали, вместе разорялись в ноль и вместе же поднимались. И не раз.
Когда Даниле не исполнилось и семи лет, его родители попали в автокатастрофу. Мать погибла сразу, а отец боролся за жизнь ещё почти месяц, но не выдюжил. Своих детей у Николая Петровича не было, поэтому Данилу он воспитывал как родного.
«Данила – неплохой парень, неглупый». - продолжал размышлять Николай Петрович: «Но голова чёрт-те чем забита. А слово поперёк скажешь – дуется. Такое понятно, когда мальчику пятнадцать, но не двадцать два же! И ничего до конца не доводит: вон, попросил его настроить «Умный дом» - он настроил, дом поумничал полгода, а теперь то и дело барамсит. Инфантильность – бич нынешней молодёжи. Ну да Бог с ними. А если, скажем, слон на d5?».
Вдруг дверь открылась, и в кабинет вошёл… Данила.
В левой руке у него был пистолет, в правой – что-то наподобие небольшой дубинки.
- Руки на стол, быстро! – скомандовал он.
- Даня? – опешил Николай Петрович. – Э-э… не понял… Ты как здесь?.. Как это?
- Так это! – рявкнул Данила, поднеся дубинку к шее Николая Петровича. – Имей в виду, дядя Коля, это шокер, поэтому сиди спокойно.
- Постой, ты же в Туле, мы ж с тобой вот только… Что всё это значит?
- Всё просто. Это значит, что ты сейчас умрёшь. Но… Знаешь, дядя Коля, я потом не прощу себе, если сейчас не выскажу всего, что наболело.
- Погоди, Даня. - Николай Петрович жадно глотал воздух. – Ерунда какая-то. Ты меня убить хочешь, что ли?
- Не что ли, а убью. Наберись терпения, послушай, это много времени не займёт. Я хочу, чтобы ты, дядя Коля, знал, что ты дико меня бесишь. Во всём без исключения.
Ты не отличаешь браузер от аккаунта, телега для тебя – это гужевая повозка. Ты говоришь «добро» вместо «о’кей». Ты… Ты текст на смартфоне набираешь указательным пальцем! Указательным, Карл!
- Какой ещё Карл?
- Вот, пожалуйста. Это мем, дядя Коля, заткнись.
Николай Петрович хотел спросить, что такое мем, но промолчал.
- А как ты ведёшь бизнес?– продолжал Данила. - Это же рука-лицо! Денег валом, а развития ноль. Ты до сих пор даёшь рекламу в газетах. Бумажных, сука, газетах! Вложил лям в какую-то сраную перловку! Да кому она нужна, твоя перловка! А чтоб рискнуть, пойти ва-банк, инвестировать в какую-нибудь инновацию – это нет. Ты туго соображаешь, ты любую новую идею будешь обдумывать по полгода, а потом – бинго! перловка!
Даже… Даже имя твоё кринжовое, нормального человека сейчас так не назовут. Ты - человек эпохи, которая уже ушла, а ты почему-то ещё нет. Короче, дядя Коля, тебе нет места в новом мире.
- Вот, значит как… - хмыкнул Николай Петрович.- Сказано много, но… Я, Даня, давно живу и знаю, что если человек кого-то вот так вот бесит, его, бывает, на эмоциях бьют молотком по кумпоке. Но именно, что вдруг и именно что бьют. А когда такой базар затевается ночью и со стволом – тут дело не в эмоциях, а в бабках. Так что давай разрулим по-деловому. Сколько?
- Не о деньгах речь.
- Нет, сынок, именно о них. Разве я тебя в чём-то ограничивал? Наоборот. Тыщу раз я тебе говорил: хочешь начать своё дело - дай мне нормальный бизнес-план, и я готов его профинансировать.
- Я давал, но ты!..
- Опять за рыбу гроши. Нет, Даня, крипто-ферма – это мутный бизнес. А Тикток-хаус – фуфлыжный бизнес.
- Что за слово-то такое - фуфлыжный! Это самый мейнстрим, но ты, старый маразматик, этого не видишь и не хочешь видеть.
- Хорошо, раз ты такой настойчивый – пусть! Хоть тикток-ясли, хоть крипто-кошара, сам с ними потом разбирайся. Итак, сколько?
- Теперь, дядя Коля, мне нужно всё. И без тебя.
- Прям всё? - Николай Петрович ухмыльнулся. – Я, Даня, женат. А значит, это всё будет делиться на двоих, сечёшь?
- Я в курсе. – ответил Данил. - И Ева… Ева Олеговна тоже. Но нас это устраивает.
- Ах, даже так? - Николай Петрович совсем поник. - Ну что ж… Как всё будет происходить?
- Я долбану тебя шокером, а пока ты будешь приходить в себя – приставлю тебе к виску пистолет и всё. Получится самовыпил.
- А то, что «Умный дом» напичкан камерами, тебя не смущает?
- Я их хакнул ещё при установке, и сейчас они пишут, что ты в доме один. А в кабинете камер нет.
- Твои перчатки и бахилы, надо понимать, чтобы не оставить следов. Понятно, а что с алиби? Менты ведь в первую очередь будут трясти наследников, как бенефициаров.
- Всё норм. Кто надо – подтвердит. Актуальные видосы из Тулы с моим участием залиты в сеть. Технология «Дип-фейк», слыхал? Хотя, откуда тебе…
- А пистолет?
- Куплен в даркнете на твоё имя.
- Экспертиза может показать, что сперва был удар шокером.
- Вряд ли кто будет так глубоко копать, мусора – они тупые.
- Знаешь, Даня, - слегка улыбнулся Николай Петрович, - а я сейчас тобой даже горжусь – так всё продумать на несколько ходов вперёд! Не зря я тебя шахматам обучал. Хотя, скорее, зря.
- Шахматы твои меня тоже бесят, всегда бесили! Душная игра душных бумеров, никакой динамики.
- Может быть, может быть... Всё-таки, Даня, шокер, на мой взгляд - слабое звено, мало ли что. А если… - Николай Петрович пристально посмотрел на Данилу. – А что если без него?
- Как это? Не понял?
- Сразу в висок. Посуди сам: я только что узнал, что единственно близкие мне люди меня предали. Какой смысл продолжать существование после такого? Да и, положа руку на сердце, я в самом деле своё отжил.
- Нет, дядя Коля, пистолет я тебе в руки не дам.
- И не надо. Я буду сидеть смирно, а ты уж сам всё закончи, как планировал.
- Ты серьёзно? – опешил Данил.
- Абсолютно.
- Тогда давай?
- А последнее желание? Всегда положено последнее желание.
- Смотря какое.
- Не ссы, самое простое. Вон, видишь, за моей спиной, сейф? В нём у меня есть кое-что… Ты, Даня, если боишься, что я чего-нибудь выкину эдакое, держи свой шокер наготове. Но, обещаю, я без фокусов.
Николай Петрович повернулся к стене, открыл сейф и вытащил из него пыльную бутылку с блеклой этикеткой и два кубических стакана.
- Знаешь, что это? Ром «Туземский», он же «Туземак». Сбалансированный мягкий вкус, в букете доминируют ванильные и пряные мотивы, а на финише проступают горечь и острота. Мы с твоим покойным батей в самом начале девяностых гоняли его из Европы.
Николай Петрович с усилием отвинтил пробку, налил себе почти полный стакан и выпил залпом.
- О-о-о… Отлично! - сказал он, зажмурив глаза, - Ванильные… пряные… Чушь! Это вкус настоящей, взрослой первой любви. Первый бизнес – как первая любовь. С этой бутылкой связана такая история…
- Дядя Коля, только не начинай очередной выпуск твоих воспоминаний!
– Потерпи, уже скоро. Ну, так вот. Конкретно эту бутылку твой отец оставил на память. Всё говорил: «Родится у меня сын, вырастет, женится, так мы на его свадьбе её и разопьём». Интересно ему было, понимаешь, как ты оценишь нашего «Туземского». Тебя понятно, ещё и в планах не было, да и с мамой твоей он тогда ещё не был знаком, это он мечтал так, на перспективу.
Мы с ним даже заспорили по этому поводу. Он говорил, что к тому времени всё спиртное будет лютой мерзостью, поэтому этот покажется тебе дивным нектаром. Я же, оптимист, считал, что потомкам наше пойло не понравится.
И даже когда твой отец умирал, а я сидел у его постели, он постоянно вспоминал тот наш спор, и просил меня…
Николай Петрович налил себе ещё, потом плеснул немного рома во второй стакан и пододвинул его к Даниле:
- Даня, я не предлагаю тебе нажираться, но ты хотя бы пригуби чутка. В память о своём отце. Разреши наш спор, и я умру с улыбкой на устах – это и есть моё последнее желание.
Данила нерешительно взял стакан и немного отпил.
- Ну? Как? – нетерпеливо спросил Николай Петрович.
- Фак! Крэпс! Ну и дерьмо!
- Конченое поколение, это ваши энергетики вам весь вкус отбили. - сказал Николай Петрович, усмехаясь. – Хотя если бы это был настоящий «Туземак»… Но мы-то с твоим батей закупали левак, польский контрафакт. Однако ж народу нравилось. Да не кривись ты так, в самом деле! Оставь, я допью! Повод есть – я всё-таки победил в споре.
Он взял стакан Данила, и опрокинул его содержимое себе в рот.
- Божественно! Слушай, Даня, тут в сейфе есть немного бабла, тонны две бакинских. Вы же в наследство не сразу вступите, а жить на что-то надо будет. А их или менты прикарманят, или с Евой делить придётся. - Николай Петрович достал из сейфа пачку денег и бросил её на стол. После чего поставил в сейф оба стакана и бутылку, запер дверцу и прокрутил колесо шифр-замка. - Возьми, сынок, обещаю, я никому не скажу. Только ты их сразу спрячь, а то ну как брызги от меня полетят, испачкаешь ещё купюры, а это палево. И сразу всё не трать.
- Неожиданно… - сказал Данила. – Спасибо, конечно. Но, может, пора? Ты готов, дядя Коля?
- Я-то? – сказал, Николай Петрович хитро улыбаясь. - Я готов. Но вот готов ли ты?
- Если ты думаешь, что смог меня разжалобить всем этим…
- На это и не рассчитываю. Но ты сейчас постарайся включить свой молодой мозг и оценить диспозицию.
Итак: когда меня отвезут на вскрытие, то обнаружат, что прямо перед суицидом я упорол грамм триста, и не абы чего, а вонючего рома.
«Ага!» - скажут тупые менты: «Значит, покойный прямо перед смертью принял на грудь. А где то, что он бухал?».
Потом они по-любасу вскроют сейф. А там – початая бутыль «Туземского» и два стакана с остатками рома на донышках.
«Опочки!» - скажут менты: «Жмур-то перед смертью пил не один». Посмотрят они на стаканы - на одном мои свежие пальчики, и на другом тоже.
«Как так?» - призадумаются менты: «Зачем ему было пить из двух стаканов? А что если проверить отпечатки губ на посуде?». Я не знаю, как называется экспертиза по губам, но будь уверен, она существует. А она покажет что? Сечёшь?
На допросе ты, понятно, напоёшь про в Тулу, покажешь свои мультики, а твои дружочки будут хором вещать про то, как ты с ними вместе весело проводил время.
Их внимательно выслушают, а потом как прессанут! И они моментом посыплются. А прессовать их будут со всем усердием, ведь вырисовывается группа лиц, что для ментов – сильнейший афродизиак.
И тогда уж примутся за тебя. А потом… Аж дух захватывает от того, что будет потом. Поэтому я и спрашиваю – ты к этому готов?
С минуту Данила стоял в оцепенении.
- Старая козлина! А ну быстро код сейфа! – заорал он, уткнув пистолет Николаю Петровичу в лоб.
- А то что? Застрелишь? Тебе ещё разок описать перспективы? Даня, я дал тебе две штуки баксов, это твой честный хабар. Вали себе с миром.
- Не-на-ви-жу! – прошипел Данила и пустил в ход шокер.
Николай Петрович упал на пол, а Данила заплакал и выбежал из кабинета.
«Ну конечно же!» – осенило вдруг Николая Петровича: «Именно, что слон на d5! Белые защищаются пешкой, открывается поле. Ладья на f3 - и королю ничего не остаётся, как… И тогда конь – ап! шах и мат! Простая же задача, и чего я так долго с ней возился?».