Полетим. И мы полетели... Продолжение 8

Город Потерянных душ. Неожиданная встреча 14 и 15

Перейдя Калинов мост, мы оказываемся в похожей на котлован подземной долине, на ее дне между одиноко торчащих из земли белых скал, похожих на зубы упокоенного в далекие времена здесь дракона, раскинулся небольшой городок – около двух сотен строений: серые каменные дома в псевдоготическом стиле: стрельчатые арки, крыши – устремленный ввысь, похожие на сталагмиты или каменные иглы, некоторые дома напоминают древние руины или просто являются ими. Несмотря на видимый хаос, улицы города Потерянных душ расположены в строгой гармонии носящей радиальный характер, центр города – небольшое озеро с водой переливающейся зеленой лазурью. По утверждению Даны, именно в нем должна отразится сегодня ночью Большая северная звезда, и тогда у площади Согласных соберутся все расы и волшебные существа нижнего мира, чтобы вести торг, основой соблюдения порядка и перемирия во время великого торга служит особый Договор, заключенный жителями города Потерянных душ с могущественным орденом лучших войнов нижнего мира – Безумными монахами. Многие из них прошли перерождение и в верхнем и в нижнем мире, достигнув высот владения: мечем, копьем, метательными ножами, молотами, топорами и секирами, а также луками, арбалетами, боевыми шестами, и всем тем, с помощью чего с сотворения мира разумные и неразумные существа убивают и калечат друг-друга. Орден в свою очередь берет десятину с того, что будет продано на ярмарке, названной в их честь.

– Почему безумны монахи?

– Они подобны берсеркерам, принимая бой монах – воин впадает в священное безумие, и остановить его может только смерть.

– А кто живет в городе Потерянных душ, – спрашиваю я у Даны, рыжеволосой девы воительницы, похожей на ангела с одним крылом.

– Здесь живут отверженные верхним миром, всевозможные аферисты, вездесущие куды, выгнанные из своих подземных общин, некоторые пришли в этот город, чтобы найти покой и равновесие, другие бежали от старых грехов, надеясь спрятаться.

Когда мы спускаемся в долину, город Потерянных душ начинает застилать серый туман.

– Не думал, что под землей так много туманов…..

– Это – просто туман, – слышу голос Даны за своей спиной. Она говорит, что этот туман оттого, что здесь стоят вечные холода, и вернувшись с серебряных рудников и угольных шахт на которых трудится половина местного населения, все начинают топить и готовить и серый туман, получается от этого дыма.

– Поберегись! – раздается откуда-то справа. Сначала рядом проезжает невидимая лошадь, а затем и невидимая повозка.

Через очередную сотню шагов из тумана появляются две огромные лохматые ноги, земля под нами сотрясается…

– Уходи ..ррр..!… – слышим мы где-то высоко над нашими головами.

– Это велет, – шепчет Дана, – Не знала, что они еще здесь водятся.

Так и идем, как будто плывем в густом молоке,… ты смотришь на туман, а от туда появляются то люди – одетые в грязные, часто усыпанные угольной пылью робы, то куды – больше всего похожие на приземистых карликов с непропорционально длинными носами, торчащими из под капюшонов их рваных плащей, иногда я чувствую резкий запах большого зверя, и тогда рыжеволосая дева воительница кладет на мое плечо свою правую руку и бесшумно вынимает меч из ножен, но ничего не происходит, только струйки холодного пота стекают по моей спине, так мы идем в тумане, неоднократно спотыкаясь обо что-то или о кого-то, очень долго для такого маленького города.

Наконец Дана, останавливает одного из кудов, присмотревшись к ней тот кланяется в пояс, а Дана спрашивает:

– Уважаемый, не подскажите, где здесь могут поужинать и остановиться на ночлег два уставших путника?

– Пойдешь на право сто шагов и увидишь нужное тебе светлая Ро Данна – дочь мудрейшего правителя трижды девятого королевства, слышим мы хриплый голос из под серого капюшона.

– Спасибо, – легким наклоном своей рыжеволосой головки благодарит дева воительница, похожая на ангела с одним крылом, тут же пропавшего в тумане куда.

К необходимому нам зданию мы выходим внезапно, уже решив, что будем плутать в этом тумане вечно, …. только что вокруг был сплошной грязный туман, похожий на густое молоко, и вот из него выплывает каменное крыльцо с множеством щербин, на нем сидит седой горбун и курит деревянную трубку. Над крыльцом двухэтажного, как и большинство в этом городе здания с острой шпилеобразной крышей, в которую вмонтировано круглое окно с переплетом в форме пантикля, висит на бронзовом копье, вбитом в стену, деревянная вывеска с надписью «Пристань».

Пристань – это образ изменений, это место, где встречаются, куда прибывают и откуда уходят люди…. – думаю я, вглядываясь в фигуру седого горбуна. Он кажется мне знакомым. Когда горбун печально вздыхает, насытив воздух на сажень вокруг запахом перегара…: Семеныч, – произношу я…. Горбун удивленно привстает, надолго остановив на мне свой замутненный взгляд, а затем удивляет и меня, сказав: Здравствую Кирюша, как занесло тебя в эту дыру, мальчик.

Седой горбун – Семеныч, приглашает нас в гости, кажется, решив нашу проблему с временным приютом, пиво, горячую грибную похлебку и неизвестное мясо куев, мы заказываем на нижнем этаже Пристани, где располагается местная харчевня или трактир. А Семеныч живет на крыше, почти как Карлсон, его жилище – чердачное помещение на крыше Пристани, прямо над залом, где едят и пьют, над гостиничными номерами, это рама его круглого окошка напоминает древний пантикль, а еще руну – Дагаз.

– Попав сюда, я начал жизнь с белого листа…. – начинает свой рассказ седой горбун. – Я как будто, поднялся выше…..

– Да теперь ты живешь на чердаке, куда уж выше, – пытаюсь я пошутить. Дана, при этом довольно болезненно засаживает свой острый локоточек в мой бок.

– Ой, прости… – пытаюсь я погасить неудачную шутку.

А Семеныч, кажется, ничего не замечает, так погружен он в мысли о случившихся с ним переменах. – Да раньше я жил намного ниже, в подвале одного жилого дома, там, в верхнем мире, я выпал из человеческой жизни…, из лагерных сторожей выгнали лет через десять после вашего отъезда. Ты дружил тогда с одним солнечным пареньком, кажется, его звали Вовка….

– Да, я утвердительно киваю.

Я хочу рассказать ему все, что случилось со мной за последнее время и про Вовку, но почему-то этого не делаю, а лишь задаю свой вопрос:

– А как ты попал сюда?

– Как я стал одной из потерянных душ…? – седой горбун опускает голову, глядя в пол. – Кажется, меня сбила машина, такая большая черная, потом, я долго лежал в канаве на обочине, фланируя меж жизнью и смертью, корчился от боли, замерзал, иногда пробовал звать на помощь. А ночью, когда было уже не больно и звезды в небе стали похожи на маленькие желтые окна далеких домов, … пришли большие белые крысы и притащили меня сюда.

Значит она не одна, думаю я, глядя в глаза седого горбуна, в них покой.

Может быть не вполне телесный, скорее духовный.

В комнате бывшего сторожа пионерского лагеря «Лесная поляна» тепло, топится старая печка-буржуйка, я сижу рядом с ней на трехногом табурете, хозяин сего жилища с дымящейся трубкой в скрученных артритом пальцах сидит в кресле у окна с рамой в форме пантикля или руны – Дагаз. Рыжеволосая дева воительница, похожая на ангела с одним крылом притаилась в дальнем в углу на грубо сколоченной и застеленной вытертым синим пледом тахте.

– А чем ты занят здесь? – я задаю этот вопрос, а сам смотрю на однокрылого ангела – Дану, она снова дремлет, закутавшись в свой плащ из белых перьев.

– Я главный фонарщик города Потерянных душ, впрочем,….– единственный. Моя задача зажигать цветные фонари, когда туман густеет и по цвету фонаря у каждой улицы свой цвет, жители города могут легче найти дорогу домой.

– Тогда…

– Да мне нужно идти… ты можешь поспать, как это делает леди Ро Дана, вам здесь ничего не грозит, я вернусь, когда колокол на Башне бургомистра пробьет семь склянок. Тогда Кирюша, договорим, и я попытаюсь вам помочь, чем смогу….

Семеныч уходит скрипучей деревянной лестницей все ниже и ниже, а я присаживаюсь на тахту рядом с Данной, думая, что после пережитого, наверное, потерял способность спокойно засыпать, но отключаюсь тут – же как только закрываю глаза.

Во сне я вижу седого одинокого и горбатого старика, он говорит, что: любит, засыпав в печку вместо каменного угля древесной щепы, сидеть по ночам, укутавшись в синий клетчатый плед, и глядеть в свое окно с рамой в форме пантикля или руны – Дагаз. Он говорит, что, если смотреть в окно на улицу, то чувствуешь себя как на острове, так как вокруг больше ничего не видно….сплошной туман. А иногда он представляет, что он капитан, ведущий свой корабль к неведомой цели, скрытой там за туманом, он не знает, достигнет ли он когда-нибудь цели, но знает, что на самом деле, его цель – это путь и пока он капитан своего корабля, он идет верным курсом.

   – Вставайте ребята….. вам нужно идти – слышу я сквозь обрывки сна. Когда я открываю глаза, рядом с большим масляным фонарем с алыми слюдяными окошечками стоит Семеныч. – Вам нужно идти….

– Куда спрашиваю я, еще не вернувшись окончательно из своих сновидений.

– На ярмарку Безумных монахов…. – седой горбун ставит свой фонарь на стол, заливая всю комнату алым светом.

– Откуда ты знаешь, – спрашиваю я.

– Знаю, – отвечает Семеныч, и знал это всегда… Вам нужно спешить.

– Да, я оборачиваюсь, но Дана уже стоит у дверей ведущих вниз, не понимаю, секунду назад она мирно посапывала за моей спиной. – Ты нас проводишь?

– Для этого я здесь, отвечает седой горбун и берет со стола свой фонарь: Пойдем…. И мы идем.

Ярмарка безумных монахов. Предсказание 16 и 17

Мы снова идем по улицам города Потерянных душ, сквозь густой туман – похожий на грязное молоко, нас ведет старик горбун с длинными седыми волосами, в руках его масляная лампа с алыми слюдяными окошками.

– Приветствую вас горожане, – кричит старик. В эту ночь луч Большой северной звезды, пройдя сквозь три нижних царства, отражается в Священном пруду. Сегодня не будет смертей, краж и ссор, только великий торг, да пребудут с нами Безумные монахи – хранящие наш покой.

Пятьсот шагов спустя мы оказываемся на большой площади у Священного пруда, пространство над ним похоже на черный туннель, в глубине которого виден отраженный свет яркой звезды, причуда природы или обычное колдовство, но над озером туман рассеивается, чем пользуются прибывшие на Ярмарку Безумных монахов всевозможные торговцы, клоуны, циркачи, гадалки, предсказатели и гулящие женщины. Все озеро устлано плавучими понтонами из ржавых бочек с деревянными настилами, плотами и плотиками, между которыми перекинуты десятки сходен, и обычных досок, по которым движутся, не боясь свалиться в воду, переходя от одного плавучего прилавка к другому несколько сотен людей, и похожих и не похожих на людей существ из нижнего мира. Тут вездесущие куды – карлики, с длинными носами, закутанные в грязные плащи, высокие худые существа в алых плащах, под их капюшонами лица покрытые чешуей – они общаются с помощью звуков похожих на змеиное шипение, люди с головами лягушек и крыс, прекрасные мужчины и женщины с белейшей шелковой кожей, раскосыми зелеными глазами, тонкими руками и грациозными движениями, аристократическими чертами лица и манерами, они в одеждах, сплетенных из трав, за их спинами закреплены ремнями длинные луки, на широких поясах короткие мечи, подобные тому, что носим Дана и я. Дальше нам попадаются высокие люди с телами и лицами, полностью покрытыми пепельной шерстью, в руках их шипастые бронзовые палицы, за их спинами плетеные туеса из которых высовываются любопытные мордочки существ похожих на обезьян.

Семеныч – горбун с длинными седыми волосами рассказывает, что жители города Потерянных душ стремятся сюда не только за покупками, но и просто поглазеть на диковинные вещи из дальних мест, идут на выступления жонглеров, акробатов и дрессированных животных, фокусников, кудесников, пляски распутных дев, песни детей леса, театр живых уродов и теней, послушать истории, которые рассказывают торговцы и чтобы, рассказать свою историю, и быть услышанными. Тут много всякого сброда, так, что иногда случаются драки, кражи и беспорядки, но Безумные монахи строги и жестоки, любое нарушение порядка карается утвержденным договором наказаньем: за драку двадцать ударов палкой у Башни бургомистра при стечении зевак, за кражу – отрубание левой руки, за попытку убийства либо за оное – смерть на месте без суда и следствия, выбор оружия казни за монахом присутствующем при сим преступлении.

– Смотри, – шепчет наш проводник, – Безумный монах….

Перед нами застыл подобно греческой статуе невзрачный человек средних лет, острые черты лица, поджарая в меру покрытая мускулатурой фигура атлета, на нем короткий балахон из мешковины и простые кожаные сандалии, в правой руке боевой посох со стальным набалдашником в форме головы собаки, в левой небольшой арбалет с взведенной стрелой, похожей на серебряную иглу.

Мы проходим мимо, а он все также стоит, не пошевельнувшись, как будто бы и не живой.

– Погуляйте мальчики…., тут есть на что посмотреть, – произносит Дана, а мне нужно уйти….

Я удивленно смотрю в ее глаза, а она сначала хмурится, а затем, улыбнувшись, касается моего правого плеча свое раскрытой ладонью.

– Раз нужно, иди…

Она уходит, а мы с Семенычем бродим между прилавков, буквально усыпанных самыми прекрасными, отвратительными, и самыми никчемными вещами.

Вот несколько кудов в синих плащах продают булатные клинки, метательные ножи, доспехи различных размеров, куды в зеленых плащах торгуют искуснейшим образом созданными украшениями из золота и серебра, они как будто сотканы из тончайших нитей с вплетениями изумрудов, брильянтов, топазов, турмалинов и аквамаринов. Древняя старуха одетая в подобие заношенной белой ночной рубашки с голыми ногами, почерневшими от толстого слоя грязи предлагает приобрести у ней яблоки, требуя за каждое тройной вес золота, утверждая, что те кто их съест, омолодятся минимум лет на десять. Рядом с кадушкой яблок стоит задумчивая девушка шестнадцати лет, появившаяся из толпы покупателей и досужих гуляк пышнотелая матрона лет сорока щелкает девушку по уху и с криком: Что ты удумала дура, – утаскивает ее в противоположном направлении.

Лохматый похожий на йети человекообразный предлагает свежайших копченых крыс, сушеные грибы, с помощью которых возможно увидеть Бога, и горячие еще пирожки с земляными червями.

Прекрасная юная дева с зелеными волосами и сетчатом платье из тонких корешков неизвестного растения предлагает публике спеть любую из существующих, либо еще ненаписанных песен. Ее услуги оплачивает один из тех, кого я принимаю за эльфов, это у них белейшая шелковая кожа, раскосые зеленые глаза, тонкие руки и грациозные движения, аристократические черты лица и манеры, они ходят в одеждах, сплетенных из трав, за их спинами закреплены ремнями длинные луки, на широких поясах короткие мечи, подобные тому, что носит Дана и я.

Юная дева поет а стоящие вокруг невольные слушатели и зеваки начинают плакать, так прекрасен ее голос и от слов ее песни, не понятых, но принятых нашими сердцами, хочется одновременно умереть и взлететь, и жить вечно, лишь эльфы бесстрастны, только бездонная тоска хлынувшая из их глаз выдает присутствие каких либо эмоций у этих представителей древней расы.

Парочка бомжеватых зеленокожих карликов торгуют старыми сотовыми телефонами, чайными кружками с отломанными ручками, использованными пакетиками заварки, сломанными детскими погремушками и другим человеческим хламом, впрочем, и среди него попадаются интересные вещи… вот очень старая икона с изображением ангела, рубящего гигантское дерево, похожее на секвойю, вот антикварная черно-белая открытка, люди в старинных одеждах совершают променад, общаются, мимо с грохотом мчится конка, и если приблизить лицо поближе можно услышать, как лают собаки, ржут лошади и кому то свистит усатый городовой….на боку его сабля.

Я протягиваю к ней руку, но тут кто-то цепляется за штанину моих джинсов, я опускаю глаза, там на тележке с деревянными колесиками сидит безногий куд, лицо его изуродовано десятками шрамов, совершенно лысая голова похожа на страусиное яйцо.

– Хочешь ключ от любых дверей? – спрашивает он.

Я киваю, улыбаясь, в ответ на его беззубую улыбку, но прошу извинить, так как совершенно не располагаю средствами или тем, что могу поменять на его, несомненно, бесценный товар.

– Опусти руку в левый карман своего сюртука.

Я опускаю руку в левый карман своей джинсовой куртки, в нем лишь леденец – подарок Таи – Проклятой дочери. Вынимаю его, и даю безногому куду. Тот берет его бережно, как какую ни будь драгоценность, затем опускает ладонь с леденцом в ближайший просвет между понтоном и сходнями прямо в воду Священного озера, когда он вынимает свою руку из искрящейся перламутром воды, на его раскрытой ладони мерцает нестерпимо ярким светом довольно крупный берилл.

– Плата принята, – важно кивает безногий куд и протягивает мне маленький серебряный ключ. – Им можно воспользоваться лишь однажды, поэтому трижды подумай и дважды отмерь, прежде чем пустить его в дело.

Я благодарно киваю, снова улыбаясь в ответ, почему то уверенный, что меня вот сейчас обманули, но все же довольный удачным обменом.

Меж тем вокруг шумят, играют на гуслях, танцуют и смеются, договариваются о цене и отчаянно спорят. Мне немного не по себе, но не от того, что здесь я чужой, и не от этого шума: – Может, попытаемся отыскать Дану, мне неспокойно за нее, – сами собой произносят мои губы, получив импульс напрямую из сердца, минуя разум.