Первый бой

Арендовал тут для индивидуальных занятий спортивный зал. Не качалку, а такой чисто утилитарный, как говорится: — борцовско-боксёрский. Мягкое покрытие, всевозможные груши, стенки-«стучалки».

В зале оказался ринг. Настоящий, с тяжёлыми канатами, красно-синими углами.

В ринге я, чессговоря, с детства не стоял, лет пятьдесят… Живой-настоящий, дышащий по́том, — с потёртым полом, ярким прожектором наверху и, главное, с ощущением вот-вот начинающегося поединка.

Закрыл глаза…

Тренер звал нас тогда «пузырями». Мы были самыми мелкими школярами в наборе. [А в эпоху СССР брали всех, никому не отказывали.] Человек 6—7 «пузырей», т.е. 2—3-классников, остальные — пацаны постарше. Но занимались вместе. С разной нагрузкой, конечно, но — вместе.

Что затем повлияло на всю дальнейшую жизнь. Когда уже в 90-х я стал вхож во многие, причём враждующие бандитские группировки — ведь во главе их стояли те, что были в детстве постарше нас «пузырей». Но шпыняя, издеваясь для смеху, — относились к нам по-отцовски, по-доброму.

Помню один замечательный бой за звание чемпиона города.

На ринг вышел парень из нашей группы, недавно начавший заниматься боксом. Чрезвычайно перспективный чувак. Он даже атласных трусов не успел замастырить (а шили мы их тогда сами) — посему надел простые чёрные: «семейные».

Соперником оказался перворазрядник с приличным уже опытом и двадцатью боями за спиной. У нашего — этот был первым.

Гонг!..

Я стоял прямо под помостом — смотрел как в кинотеатре. Тем более что это ни с чем не сравнимое, непередаваемое ощущение скорой схватки, как внезапный сладковатый вкус разбитой губы после режущего прямого в голову: — я уже испытал. Я уже дрался в ринге. При заливающем всех и вся ярчайшем свете софитов. При народе, — когда кажущийся огромным монстром судья предлагает вам пожать друг другу руки.

А у тебя предательски трясутся со страху колени. И сей неприятный дурацкий — снизу, из-под яиц — страх ты мысленно вытаскиваешь наверх, сжимаешь его в кулаках: и превращаешь в Злость. Вспоминая всё, чему тебя учил тренер и… Ничего, увы, не помня.

Понимая, что всё это сейчас неважно — тебе элементарно нужно выжить. Ты забыл все приёмы разом. Ты — не ты. Надо тупо выйти, как во дворе, на битву «до первой крови» с такой же братвой из «нижнего» района. Гонг!..

Началась схватка.

Наш парень в «семейниках» — в своей странной манере «опущенных рук» (за что его нещадно костерил тренер!) — принялся спокойно фланировать, будто принюхиваясь, вокруг перворазрядника. Импозантного, подтянутого, с классической стойкой — руки у подбородка: — в красивых трусах с широкой фирменной резинкой, как у Мухаммеда Али. Секунда, две, пять.

Что-то задумав, перворазрядник пошёл в атаку — грамотно, с подседом- подшагом, обманкой слева… Тут же получив жесточайший — с диким дворовым взмахом — резкий рубящий молот в тыкву: нокаут! Аллес.

Победитель стал в дальнейшем легендарной криминальной личностью. Крупным мафиози. Не знаю, помнит ли он своё первое выступление: жестянка-жись покоцала его впоследствии посильнее, чем в бойцовских поединках.

Гонг!..

И ты — попадаешь в новую реальность. Как в подводной лодке. Там снаружи кто-то дико орёт, подбадривает, советует, естественно. Да только боксёры в ринге ли, клетке ММА всего этого не слышат — они в иной реальности.

И то, что для зрителей пролетает за 3 минуты (раунд) — для атлетов растягивается в событие, не имеющее времени: они вовне мироздания.

Оттого рефери вслед каждому удару гонга приходится вручную раздёргивать дерущихся, — вытаскивая их из вселенной боя — в нашу жизнь. Где надо минуту отдохнуть — и вновь нырять в пространство вневременного континуума.

Когда закончились мои самые первые соревнования — и судья-тренер поднял обе наши руки, объявив ничью, он сказал:

«Ребята, это был лучший бой, который я видел в жизни… Вы — молодцы. Настоящие боксёры. Отработали всё очень грамотно, чётко, красиво и по-настоящему эффектно. Я вами горжусь, пузыри!»

И то были лучшие слова, кои я когда-либо слышал в свой адрес. Навсегда оставшись преданным любителем-физкультурником. В честь нашего великого тренера. В честь абсолютно всех великих советских тренеров.

Посвящается Владимиру Сергеевичу Попову. Светлая память!