Девушка дождя

Она была намного моложе. Я благодарен тому летнему ливню, который нас познакомил. Она вбежала под навес банкомата мокрая и счастливая. И мир вдруг стал совершенно другим. Таким же лёгким и весёлым, как она. И я, проклинавший этот внезапный ливень, промокшие ноги, прилипшую к телу рубашку, испорченные планы, вмиг забыл все проклятия и стал радоваться, внезапно свалившемуся на меня счастью, вдыхая полной грудью аромат её мокрых волос. Она стояла передо мной, смеялась и при каждом новом порыве ливня прижималась ко мне всё сильней своими упругими ягодицами. Я стеснялся своей эрекции и бешеного стука сердца, от которого, казалось, сотрясалось всё тело, но отступить было некуда — сзади я был прижат банкоматом.

Кто-то на небе сжалился, выключил воду и я понял, что это счастливое мгновение ускользает от меня. Сейчас она освободит меня из плена своего аромата и уйдет навсегда и меня накроет ещё большая тоска, чем до её появления.

Мы познакомились. Вернее, я не спросил её имени, начал бормотать какую-то банальщину, на что она задорно смеялась и её смех возбуждал ещё сильнее, чем её аромат. Я все-таки удержал её. Я продлил своё счастье.
Простой и совершенно бесперспективный намёк где-нибудь обсушиться, она с радостью подхватила и я предложил пойти ко мне. Я не ожидал, что она согласиться с такой лёгкостью и доверчивостью и у меня снова стало выскакивать из груди сердце. Я не верил в такую удачу и боялся, что что-то её может испугать, насторожить или она просто передумает в самый последний момент. Но она уверенно шла со мной.

Она разделась сразу, без стеснения и неловкости, будто нагота — её природная одежда, а в платье она чувствует себя, как кошка с консервной банкой на хвосте. Она осталась только в маленьких трусиках. Я рассматривал её с плотоядной жадностью, а она ходила по комнате, рассматривая моё скромное жилище, что-то спрашивая, на что я отвечал не сразу и невпопад. Она смеялась своим звонким возбуждающим смехом. Мне показалось, что она наслаждается моим вниманием и намеренно принимает различные позы, подчеркивающие её прелестную фигуру, то прогибаясь, то сладко потягиваясь. Я стянул свои мокрые джинсы, почти сорвал рубашку и медленной походкой направился к вожделенному телу, представляя всю сладость соития, до конца не веря, что это происходит наяву.

Я подошел сзади и прислонился к её ягодицам, обнял руками, вложив в ладони её небольшие упругие груди. Сердце, проклятое сердце предательски с потрохами выдавало моё волнение. А так хотелось казаться прожженным мачо, занимающимся этим каждодневно. Я целовал её волосы, шею, затем опускался ниже, ведя губами по её шелковистой спине, стараясь покрыть поцелуями всю спину. Прижался грудью к ягодицам и сильно прижал их к себе, гладил её бедра, лобок, живот и целовал, целовал, целовал всё... всю...

Я встал и развернул её к себе, почувствовал, как набухли её соски, пытаясь как можно дальше вылезти из груди. Её губы, мягкие и сладкие. Мы слились в поцелуе. Сердце понемногу успокоилось и вместе с этим пришло чувство какой-то победной гордости — она моя, я владею ею...
Я снял с неё трусики и заметил, как слегка покраснели её щеки. Как возбуждает эта девичья стыдливость. Я подхватил её ногу под колено и приподнял, а другой рукой, взяв свой член, хотел войти в неё, тычась головкой в лобок.

— Этого не надо, — сказала она тихо и неубедительно.

Я не придал этим словам значения и повторил свою попытку. Это возбудило ещё сильнее.

— Я же сказала! Не надо! — голос её стал тверже и уверенней.
Хотя на меня всё так же смотрели глаза с чёртиками в глубине и она так же улыбалась от неги, но голос никак не соответствовал этой улыбке.

— Почему? — растерянно произнес я.

— Я ещё девушка..., — она кокетливо посмотрела на меня и улыбнулась. А затем обвила меня руками и чувственно поцеловала.

У меня что-то щёлкнуло, я подался назад.

— У всех это бывает впервые, когда-то это и с тобой должно произойти, — я попытался вложить как можно больше убедительности и «бывалости» в голос.

— Ха-ха-ха! — звонко и беспечно засмеялась она, — Но только с тем, кого я полюблю! Ха-ха!

Она стала вальсировать по комнате, держа руки на мнимом партнере и что-то напевать.

— Па-пам, па-пам, па-па... ха-ха-ха!...

Я не хотел так быстро сдаваться и поймал её при очередном па. Опять нащупал её острые соски, протыкающие руку, опять покрывал поцелуями всё её тело, мы опять слились в долгом и казалось победном поцелуе, она вздрагивала и тяжело дышала от прикосновения к лобку. Я подхватил её на руки и понёс на диван. Стал целовать её ноги, внутренние части бедер, пробираясь всё выше. Движения были нарочито резкими и не такими осторожными, как раньше.

«Я понял тебя, девочка, ты любишь грубость, сейчас я тебе её дам!» — думал я, резко раздвигая её ноги и пытаясь войти в неё.

— Нет, нет, нет! Я же сказала, не надо! — почти смеясь, сказала она и выскользнула из-под меня.

Я завис, раздумывая, что делать дальше, продолжить попытки или плюнуть и выгнать её за эти дурацкие игры. Она оставалась голой, желанной и, казалось бы, доступной, но я не хотел брать её силой, но и играть в её игру мне тоже не хотелось. Я сел на диван.

— Послушай, если ты хочешь сохранить невинность, то — пожалуйста, я не настаиваю. Я понимаю, есть какие-то принципиальные вещи, которые ты хочешь сохранить до свадьбы. Но... есть ведь другие способы... секса... ведь... мы... ты могла бы...

— Ха-ха-ха! — снова рассмеялась она и этот смех, который совсем недавно я был готов слушать бесконечно долго, который давал надежду и смысл жизни, сейчас уже принял, как издёвку.

— Что тут смешного?! — посерьёзнел я.

— Какая свадьба?! Причём тут свадьба?! Ха-ха-ха! Разве невинность нужна только для свадьбы? Нет... Я отдам её любимому. Будет ли он моим мужем или это будет просто посторонний мужчина, даже незнакомый, вот как Вы... но любимый. Поэтому и другие способы... для меня не подходят. Никаких проникновений.

Она загадочно улыбнулась, дёрнула бровью и подошла к окну, потянулась, прогнувшись и соблазнительно отставив попу. Я кусал губы и размышлял над её словами.

— А как же вот это всё? Поцелуи, объятия, ласки? Блин, ты ходишь голой у меня дома, а должен себя вести, как иеромонах, не обращая внимания?!

— Обращайте! Обращайте! И целуйте... и ласкайте, — игриво и томно закончила последнее слово, — но... никаких про-ник-но-ве-ний...

— Ты считаешь это нормально?

Я встал и как-то застеснялся своей наготы, считая её неуместной при начинающихся философских беседах, да и уже нечего было особо демонстрировать. Натянул трусы и полез за сигаретой. Закурил и поставил на пол между ног тяжелую стеклянную пепельницу. Я почувствовал в себе какую-то ущербность. Это означало, меня невозможно полюбить?

— Что именно? — удивленно спросила она.

— Нет, у меня... вот... не вмещается это в голове. Я могу понять, когда девушка даёт повод, даже позволяет себя поцеловать или похватать, но там, — я махнул в сторону улицы, — там! До порога! А переступив, начинает ныть, что не знала, не хотела, заболела или срочно вспомнила, что нужно домой. Это я понимаю! Но таких... нет... я, при всём моем опыте и житейском и сексуальном, мне никак не осознать...

— Вы можете просто подрочить...— неожиданно предложила она.

— Что?... — я вздрогнул, испугавшись, будто меня только что застукали за неугодным делом.

— А чего Вы испугались? Помастурбировать. Ведь вам просто необходимо кончить? И всё? Всё негодование, весь Ваш любовный энтузиазм вытечет вместе с... хм... хм... ха-ха-ха-ха!... А я Вам помогу.

Она начла извиваться, поглаживать себя, томно вздыхать, прикусывать губы, дёргать себя за соски. Ко мне вернулась эрекция.

— Хватит! — я вскочил с дивана, — Ты издеваешься?!

— Ничуть... давайте, давайте... Вас выдает форма Ваших трусов, — она обольстительно бросила взгляд на оттопыренное белье. Я закрылся руками и сел, набросив ногу на ногу.

Я с ненавистью смотрел на некогда желанное тело и захотелось наговорить гадости, но какая-то маленькая капелька надежды на мой сегодняшний успех, все же заставляла молчать. Мне казалось, она просто играет, специально оттягивая момент.

— Послушай, почему ты уверена, что я тебя просто не изнасилую? Потом иди, доказывай, что ты оказалась у меня дома случайно, ошиблась адресом, случайно разделась...

— Вам пришлось бы меня убить, — улыбнулась она.

— Почему это?

— Потому, что если бы не убили Вы, то я убила бы Вас, обязательно убила, чего бы мне этого не стоило, — она ещё шире улыбнулась и слегка хихикнула, — Хотите проверить?!

Весь её образ: этот ангельский голосок, улыбка показались какими-то зловещими, а слова очень убедительными.

«Такая сможет. Сама будет терять кишки, но перережет глотку с такой вот улыбочкой и ещё нож оближет», — подумал я и тело покрылось мурашками.

Неожиданно для себя я принял решение.

— Я согласен, — сказал я, понизив голос, что сам себя еле услышал.

— На что? — она подошла ближе, разбрасывая руками волосы, чтобы просохли.

Нужное слово, будто камень ворочался во рту, не желая вываливаться. Я презирал себя и за собственную нерешительность и за идиотскую ситуацию, в которой какая-то девица диктует мне свои условия, и за то, что иду у неё на поводу и не могу сделать по-другому.

— Я согласен... по... в общем... ты говорила, что можешь мне помочь?

— Подрочить? Ха-ха-ха...

Этот смех мне уже стал ненавистным. Она просто глумиться надо мной.

— Ты издеваешься?! Извращенка! Тебе доставляет удовольствие меня мучить?!

— Чем же я Вас мучаю? Вы меня сами любезно пригласили или Вы считаете, что за это я обязана с Вами трахаться? Вы ставите безусловный знак равенства между голой девушкой и сексом? А моё желание? Вы меня спросили? Вот я Вам и предложила... альтернативу.

Опять пустился сильный ливень. Вода сплошным потоком смывала остатки моих надежд, моего восхищения ею и наполняла ненавистью к той, от которой совсем недавно перехватывало дыхание, выскакивало из груди сердце. Она распахнула балконную дверь и подставила руки под потоки воды, заливаясь смехом и радостью.

— Как я обожаю летний дождь! Ха-ха-ха!!! Это восхитительно!!! Как прекрасно!!!

Она опять рассмеялась, а меня накрыла волна какой-то необъяснимой ярости. Этот смех был, словно признак моего поражения, свидетельство моей несостоятельности, ущербности. Память вытащила все мои неудачи и унижения. Будто она смеётся надо мной. Я подскочил к ней и потащил к дивану. Начал душить. Она почти не сопротивлялась, только смотрела на меня своими испуганными глазами, пока они не закрылись. Вскоре она обмякла и свалилась на пол. Меня всего трясло. Я стоял над ней и разглядывал её тело: соски, лобок, её полуоткрытый рот, ровную и шелковистую кожу. У меня появилась эрекция. Я медленно опустился на колени перед ней и начал дрочить, вспоминая мягкость её губ, твердость сосков, упругое и гладкое тело. Я закрыл глаза и в момент, кода моё удовлетворение почти достигло пика, я почувствовал сильный удар в висок.

Сколько я был без сознания, не знаю. Её не было. Рядом валялись окурки, перевёрнутая пепельница и её маленькие мокрые трусики. Я поднял их и приложил к саднящему от боли виску.

***

Опять был ливень. Я спасался в остановке, когда заметил на противоположной стороне улицы фигурку в том синем платьице в мелкий горошек. Из-за сильного дождя было плохо разобрать, она это или нет. Я выскочил и побежал к ней. В мгновение я стал мокрым с головы до ног, но когда я оказался на другой стороне, улица была пуста.

Я стоял, расставив руки, обдаваемый ливнем и наслаждался его прохладой, не пытаясь укрыться, спрятаться...

— Как я обожаю летний дождь...