...ножницы, бумага

Будь безнадежен. Если человек будет небольшим ходячим островом Ада, в океане из остального.

А ты безнадежен и к тебе стекаются все течения, все надежды, чаяния и тому подобное; как мусор на пляже, как антоним подобного которое притягивает подобное — как вызов без вызова, просто потому что есть.

Ибо глупо не пользоваться камнем, что вложен в твою руку. Дано тебе, пускай это только камень.

Не у каждого есть точка опоры, которую можно обнять пальцами.

Если нет в голове вычерченной карты куска сущего, что же тогда существует за пределами твоего взгляда? А ты творишь, творишь, творишь, творишь, семь раз отмерь творишь, творишь… а затем ДА.

С точностью до нерва и пульса возле височной кости ты прогибаешься под не самым атмосферным давлением — потому как есть что-то помимо.

Вычитаешь, выносишь за скобки, убираешь, сортируешь этот мусор по контейнерам думая о том, что вся твоя жизнь сводится к выносу мусора в разных его формах и ликах. Ты эмиссар экспансии вторичного в пластмассовом мире синтетических симулякров некогда мировой иллюзии. Пускай твои действия лишены смысловой разгрузки, они растягивают чей-то континуум — чтобы вместилось больше мусора в сотворенном. Вторичное.

Вторичное. Да, дважды так, оттого что лишь повторы в состоянии напомнить о манящем deja vu там, где сознание угадывает саму потенцию повторяемого, дискредитируя его заранее, еще до того, как в мир проникнет вторичное.

Продолжай оставаться безнадежным.

Продолжай.

Надежда призывает вторичное.

С ней ты обладаешь тенью и ходишь по земле, прикасаясь к ее обуви с внутренней стороны.

Только никому не говори, что реален! Как иначе я сумел бы общаться тогда с тобой?

Шепоты, мимолетные видения, забытые воспоминания, ангельские голоса и прочая глосса окружают кого-то из нас.

Не проводи черты, из нее может излиться слишком много света. Мы затонем в этой заводи для бесприютных фосфенов, будто совсем недавно забыли, как закрылись эти глаза.

Выдумывать воображаемых спутников невозможно. Слишком много отрицаний явственности, радикального фатализма, который расчерчивает все на пиксели и прочую каббалистику перед тем, как принести в жертву.

Мы обречены, но так задумывалось с самого начала.

Только обреченным открывается видимость настоящего. Только они спотыкаются об речь, когда не в состоянии передать своих порывов вовне. Это пустые ожидания, мир не так расстроен. А потому я прошу тебя — будь безнадежен.

Вне надежд сокрыт путь. Призрачное укрывает его от глаз, но глаза закрыты. Ты или я, неважно кто, защищены от мировых иллюзий.

От всех, кроме одной.

Я не защищен от тебя.

Ты не защищен от меня.

Но у нас есть камень в руке, который отправит нас в полет.

И вместо него мы обретем бумагу.

Или ножницы.