краткая, но совершенно правдивая история Маугли

Где-то далеко-далеко на краю света, там, где стоит перечёркнутый знак со словом Урюпинск, произошла эта история. 

Был очень жаркий вечер. Отец Волк проснулся с бодуна, зевнул, почесался и одну за другой вытянул свои передние лапы, чтобы проверить на месте ли они. Волчица Мать лежала, прикрыв своей большой серой мордой четверых барахтавшихся, повизгивавших волчат, а в отверстие их пещеры светила луна.

— Проснулся, алкаш. Не пора ли тебе идти на охоту, дома жрать нечего, — сказала волчица-мать и оскалила жёлтые прокуренные зубы.
— Да, и пусть тебя не собьёт кокосом пьяная мартышка, — добавила она, — или пусть всё-таки собьёт.

Возле пещеры в это же время крутился Табаки — мелкая сошка по местным меркам, но в случае чего мог постоять на шухере. Табаки заискивающе смотрел в рот волку, изо рта воняло…

— А ты слышал, что Шерхан-джан переменил место охоты? , — сказал Табаки и язвительно оскалился.

— Да мне похуй, хотя он и не прав, — ответил волк-отец. Недаром этот хромой ара охотился только на овец, ему ни одна тигрица не даст.

— Нет, сегодня Шерхан охотился не на оленя и не на быка, его дичь — человек, — сказала волчица.

— Неужели он совсем попутал, — ответил на это волк.

— Да он таки промахнулся, — ляпнул зевая Табаки.

— Лох — это судьба, — волк.

— А кто это поднимается по откосу, смотри, это же человек, человеческий детёныш, смотри! , — сказал волк.

— Дай-ка его сюда, я никогда не видела детёныша человека, — сказала волчица. — Давай оставим его себе, вырастим его и женим на мартышке.

— Только надо чтобы из хорошей еврейской семьи, — волк.

— А что среди мартышек тоже есть евреи, — удивился Табаки.

— Обезьяны — это потерянное десятое колено израилево, — сказал волк и громко рыгнул.

— Неисповедимы пути Господни, — тихо сказал Табаки и на всякий случай перекрестился.

Следом появился Шерхан. Он вышел из чащи слегка подволакивая лапу, на усах у него блестело что-то белое и липкое.

— Сюда пришёл человеческий детёныш, отдайте его мне, — Шерхан.

— А Арарат тебе не отдать, мудило, — волк.

— Ахпер-джан, не кроши лаваш в этом лесу, оно того не стоит, — Шерхан.

— Это потому что у вас в чаще не умеют готовить долма, — волчица.

— Э, это потому, что тигры приняли христианство в триста первом году, — Шерхан.

Табаки всё это время стоял в стороне и вертел мордой, не зная чью же позицию принять.

— Это наш детёныш. Мы его нашли. Будем растить его. А будешь пиздеть, скажем Балу, он быстро научит тебя горловому сосанию лапы медведя, — волчица.

Волк и волчица оскалились и стали окружать Шерхана. Понимая, что он в меньшинстве, да и хромой, Шерхан отступает. Табаки, впрочем, бежит вслед за ним, потому что у волков тоже ловить нечего. Так человеческий детёныш остался в семье волков. Ему дали имя Маугли, хотя могли назвать Васей. Но Вася в округе уже был — это противный дятел, который долбил и долбил и долбил, сука, как перфоратор.

Маугли быстро рос, дружил со всеми в лесу. Мартышки научили его онанизму и курению. Бегемот из соседнего болота научил его шевелить ушами. Старый мудрый Каа научил его еще кое-каким интимным премудростям, необходимым молодому человеку в лесу. Багира стала первой женщиной для Маугли, опытной чёрной мамбой, от чего у мальчика снесло крышу и он еще три дня бегал по джунглям и дёргал мартышек за хвосты.

А Шерхан так и не смог забыть обиды. И только ждал своего часа, чтобы поквитаться. И вот настало время Че. С одной стороны Шерхан со своими прихвостнями мартышками, озлобленными на Маугли за хвосты, с другой стороны Маугли и Со.

— Покажите мне честный бой! , — крикнул рыжий, как ирландская шлюха, муравей.

И понеслось. Маугли месил мартышек налево и направо, Шерхан всё еще стоял в стороне, потому что ссал быть отпизженным. Балу, волк-отец, волчица-мать, и Каа, напускали страху со своей стороны. Горы мартышечьих трупов лежали тут и там. Ударила молния и загорелось дерево. Маугли схватил горящую ветку и начал пиздить Шерхана по ебалу. Опалил ему усы. И тем самым окончательно опустил тигрёнка в глазах общественности. После такой победы Маугли был самым крутым в округе. И на общем совете леса решили, что надо этому хабибу возвращаться к своим. Мудрая старая лягушка проквакала, что-то вроде «уёбывай по холодку» и лопнула от зависти.

Маугли спускался с горы в мир, где злые мусора запросто могли навалять за появление голым в общественном месте. Когда он уже почти скрылся за перечёркнутым знаком с надписью «Урюпинск» он крикнул: «Скажите в джунглях, чтобы меня там не забывали!». 
Он спускался по щебеночной насыпи, одинокий и молчаливый, идя к таинственным существам, которых зовут люди.