Ласточка
День похорон выдался дождливым и прохладным. Казалось, что природа понимала трагичность и скорбность момента. Народу пришло много. В основном все университетские. Студенты стояли группой поодаль, ежились и переминались с ноги на ногу. Ближе к могиле, позади Ольги Николаевны, выстроились главные лица университета: ректор со своими заместителями, деканы, сотрудники кафедры. Ольга Николаевна стояла бледная, растерянная, в каком-то оцепенении, не обращала внимания на дождь. Немигающим отстраненным взглядом смотрела на табличку на кресте, где золотистыми буквами было выведено: «Новиков Георгий Алексеевич». Речи, произносимые коллегами мужа, почти не слышала. В голове, как заевшая пластинка, повторялось одно и то же: «Жора, Жора... как же так...». Глиняный холм быстро вырос над ямой и покрылся венками и цветами.
Унылая процессия таяла. Первыми исчезли студенты. Ректор взял Ольгу Николаевну под руку и повел по алее.
— Как все внезапно.... Крепитесь Ольга Николаевна. Все что в моих силах... не стесняйтесь, сразу звоните... До сих пор не могу поверить, что Георгия Алексеевича нет...
— Спасибо... Вам,— Ольга Николаевна запнулась, закрыла ладонью рот, сильно прижав руку.
— Ну, ну, Ольга Николаевна,— ректор погладил по плечу,— Вам надо держаться.
Ольга Николаевна закивала, соглашаясь, зажмурилась, пытаясь не показать, выступившие слезы, криво улыбнулась.
Был уже вечер. Комнату постепенно заполнял полумрак. Ольга Николаевна не включала свет, сидела и смотрела в одну точку. От неожиданного вибрирующего звука, Ольга Николаевна вздрогнула. Звонил телефон мужа. Горький ком подкатил к горлу. Ольга Николаевна закрыла лицо руками. Телефон не умолкал. Она подошла и взяла трубку.
— Да..., — голос, то ли от долгого молчания, то ли от кома, перехватившего горло, был сдавленным и сиплым.
На другом конце «ойкнули» и положили трубку. Ольга Николаевна посмотрела на запись. «Ласточка» — горело, не по ситуации бодро и игриво. Она прокашлялась и набрала. Долго не отвечали.
— Алло,— голос молодой девушки вкрадчиво и напряженно наполнил ухо Ольги Николаевны.
— Здравствуйте, — Ольга Николаевна, не знала, что спросить и растерянно ждала ответа.
— Здравствуйте, я... видимо ошиблась номером, извините...
— Вам нужен Георгий Алексеевич?
— Нет, нет, я ошиблась номером, еще раз извините....
— Постойте, у меня высветилось ваше имя..., — Ольга Николаевна запнулась, ища предлог удержать разговор.
— Какое? — испуганно спросила девушка.
— Послушайте...,— Ольга Николаевна сама не ожидала появившегося азарта,— если заведено имя, то ошибки уже быть не может, значит, абонент известен...
— Какое имя заведено?— все еще пыталась узнать девушка.
— Это не важно, — Ольга Николаевна справилась с волнением, голос ее стал более ровным и мысли начали выстраиваться, не путаясь,— откуда вы знаете Георгия Алексеевича?
— Ну... мы... я... я училась у Георгия Алексеевича,— как будто вспомнила девушка.
— Он умер. Сегодня похоронили..., — Ольга Николаевна хотела еще что-то сказать, но проклятый ком опять сдавил горло. Она опустила руку с телефоном.
Как бы хотела она узнать, что там? Какова реакция её собеседницы? Это горе, отчаяние, сожаление? Или там просто пожали плечами, «бывает»?
— Алло?— Ольга Николаевна опять поборола слезы, — Вы молчите? Почему?
— Нет, я здесь, я не молчу, — ответила девушка, делая паузы, вдыхая больше воздуха. Голос её стал тихим и слегка подрагивал.
— Как вас зовут?
— Юлия,— девушка не ожидала вопроса и ответила машинально, потом спохватилась,— вы же знаете, у вас же записано... имя? Или....
— Мы можем встретиться? — спросила Ольга Николаевна настойчивым, требовательным голосом.
— Зачем? — не поняла девушка.
— Зачем? — Ольга Николаевна сама еще не смогла себе объяснить, зачем, но что-то толкало её, мучило, пытаясь понять суть такого неожиданного появления этой девушки в её жизни, — Зачем... Я жена... была женой Георгия Алексеевича... Ну, я не знаю... просто, поговорить с человеком, который его знал, может... хорошо относился...
«Что за бред «хорошо относился«,— Ольга Николаевна, недовольная собой, подняла глаза в потолок.
— Хорошо...,— нерешительно и неожиданно произнесла Юля.
Место встречи выбрала Ольга Николаевна, недалеко от дома. Это было небольшое кафе. Она пришла заранее, заказала бокал вина и смотрела на улицу сквозь большое окно. Мимо проходила высокая темноволосая девушка лет двадцати трех-двадцати пяти. Замедлила шаг, посмотрела на вывеску, по сторонам. Ольга Николаевна выпрямилась, напряглась, появилась какая-то дрожь.
«Это она, Ласточка», — мелькнуло у неё в голове.
— Здравствуйте,— несколько опасливо произнесла девушка,— это я, Юля.
Ольга Николаевна долго, пристально разглядывала девушку, не спешив пригласить сесть или ответить. Пауза затянулась и Юлия, не дожидаясь, сама опустилась на стул, бросив пачку сигарет на столик.
— Здравствуйте, — протянула Ольга Николаевна не отводя взгляда от Юлии.
Девушка нервно вытащила тоненькую сигарету, закурила, изредка бросая взгляд на Ольгу Николаевну.
— Зачем вы хотели меня видеть? — Юля постаралась посмотреть в глаза Ольге Николаевне, но вскоре отвела взгляд.
— Не курите, Юлия,— по-матерински сказала Ольга Николаевна,— а вообще... дайте и мне сигарету.
Юлия удивленно посмотрела на неё, протянула пачку. Ольга Николаевна долго крутила в руках сигарету, закурила, сделав две затяжки, смяла сигарету в пепельнице.
— Отвыкла. Уж лет пятнадцать, как бросила. Вы знаете, и не тянуло никогда. И Жора не курил, дым терпеть не мог... А Вы были его любовницей? — неожиданно резанул вопрос, от которого Юлия вздрогнула и, как маленькая девочка, обиженно захлопала ресницами.
— Нет, — неубедительно, покраснев проговорила девушка, — мы просто знакомы...
— Не надо... Я вас ни в чем не виню. Сама не знаю, зачем мне это. Я никогда не копалась в его интрижках. Когда были молоды, я была уверена в себе и считала, что лучше меня нет и он не может мне изменить. После тридцати, он так усердно занялся наукой, что не было времени, мне так казалось, на всякие интрижки. А потом... я выпустила из виду. Да, он талантливый конспиратор. Был, был... талантливым..., — Ольга Николаевна опустила голову, зажмурилась, — у Вас духи... ммм...
— «Трезо»,— подсказала Юлия.
— Да, да... «Трезо»... Он их подарил мне пол года назад, но у меня разыгралась аллергия. Жора забрал их, сказал, что подарит кому-нибудь из сотрудниц.... Видите, Юля, подарил, не пропали....
— Извините...,— Юлия попыталась встать.
— Нет, нет, Юлия, я Вас не хотела обидеть, извините, не уходите,— испугалась Ольга Николаевна и накрыла ладонью руку Юлии.
Юлия снова села, нервно стуча ноготками по столику. Ольга Николаевна заказала еще вина, Юлия взяла кофе. Пауза задержалась. Ольгу Николаевну распирало наговорить гадостей, устроить скандал, но она понимала, что после этого не увидит Юлию, а она ей была нужна. Она сама не понимала зачем. Сейчас ей доставляло удовольствие ворошить и исследовать эти тайные отношения, возбуждать ревность, которой никогда не испытывала. Тем самым ей казалось, что она ревнует живого человека. Вот перед ней объект его любви, она пахнет его духами, говорит, пьет кофе. Она молода, красива, не выглядит тупой куклой. Ольга Николаевна с первого взгляда отметила хороший вкус своего покойного супруга.
— А почему Ласточка? — прервала паузу Ольга Николаевна.
— Ласточка?— задержала удивленный взгляд Юлия,— не понимаю...
Ольга Николаевна вынула из сумки телефон мужа и показала надпись на экране.
— Я не знаю, он меня так никогда не называл, — сама приготовила себе ловушку Юля.
— А как он Вас называл?
— Вы знаете, у нас непонятная беседа. Я не понимаю, что вы хотите узнать, а главное, для чего? Если бы был жив Георгий... Алексеевич, тогда резонно, сохранить семью, отвадить соперницу. Но сейчас? Зачем? Поковыряться в ране? Вам это доставляет удовлетворение?
— Я понимаю мужчину пятидесяти двух лет, которому хочется молодого тела, новых ощущений. Это классика жанра, но что в этом находит молодая красивая девушка? Ей это зачем? Вы любили его? — Ольга Николаевна позвала официанта повторить вина.
— Он был хорошим человеком...
— «Хорошим человеком»? Хм, — Ольга Николаевна дернула головой, внимательно посмотрела на собеседницу, — это банальная проституция. Вначале за зачеты, потом за подарки. Какая любовь, в тридцать лет разницы? Может это и к лучшему, потому, что новая любовь разрушила бы наши отношения, а Жора не разрушал их, значит, не любил и относился к тебе, как к проститутке...
Юля подскочила с места, стала рыться в кошельке, чтобы расплатится за свой кофе. Ольга Николаевна спохватилась, попыталась встать в достаточно хмельном состоянии, чтобы удержать её, опрокинула стул. Тот, с металлическим лязгом упал на кафельный пол. Схватила Юлию за руки и с мольбой посмотрела ей в глаза.
— Не бросайте меня, Юлия,— её голос сорвался в плач, она отвернулась, зарыдала, содрогаясь плечами.
Юлия прекратила поиски денег, остановилась. Села на место. Ольга Николаевна, всхлипывая, тоже вернулась на свое место, подняв упавший стул. Они сидели, каждая смотрела перед собой, Юлия крутила чашку из-под кофе, Ольга Николаевна пустой фужер. Молчали. Первой, молчание, нарушила Юлия.
— Любви, в том смысле, может и не было, правда. Георгий был очень ласков и заботлив,— при слове «Георгий» Ольга Николаевна опять бросила саркастический взгляд на Юлию, та заметила, и уточнила, — Георгий Алексеевич... У меня не было отца, вернее, ушел, когда мне было девять... А Георгий... он ко мне относился, как к дочери, а я его очень уважала...
— Как к дочери?— Ольга Николаевна недоуменно замотала головой, — и в постели тоже? Ну что вы говорите, Юлия, какая дочь...! Да, я, может, виновата, что не дала ему детей, не знаю. Он меня никогда не попрекнул, но таким образом... «удочерять»...?! Знаете ли... Простая, элементарная похоть. И не надо приплетать сюда старика Зигмунда... «не было отца»... по-хоть.
Ольга Николаевна опять была при полном фужере и отхлебнула вина. Её лицо вдруг озарила какая-то мысль.
— А... он не предлагал Вам родить от него? — она замерла в ожидании ответа, — или... Вы беременны...?
— Нет, что Вы, — испуганно подняла глаза Юлия, —нет, он не хотел Вас бросать, а мне на правах любовницы обзаводиться потомством... Нет. Как-то вскользь сказал, что хотел ребенка, но я не отреагировала и он больше к этому не возвращался...
Ольга Николаевна допила вино, взгляд её блуждал, речь стала растянутой, она делала паузы, подбирая слова. Хотела заказать еще, но когда подошел официант, Юлия, сказала, что они уже уходят и попросила их рассчитать. Ольга Николаевна немного посопротивлялась, но Юлия взяла ее под руку и вывела из кафе.
— Давайте я Вас проведу домой, Вам надо отдохнуть.
— Нет, я домой не хочу, — Ольга Николаевна остановилась, неуверенно покачиваясь, — Юлечка! Я знаю, куда мы поедем, надо поймать такси.
— Куда Вы собрались ехать? — Девушка с досадой посмотрела на Ольгу Николаевну.
— Поедемте к нему...
Ехали молча, до самого кладбища. Ольга Николаевна не сразу сориентировалась, повела вначале не в ту сторону, но потом вспомнила. Они подошли к могиле.
— Ну вот, Жора, я опять пришла... с Юлией...
Юлия посмотрела на портрет, на могилу, заплакала. Ольга Николаевна погладила девушку по спине, обняла за плечи.
— От чего он умер?— всхлипывая, спросила Юлия,— он был всегда таким бодрым, веселым.
— Просто сердечный приступ. Да, он никогда не жаловался. А уж при тебе... я представляю...
— Царствие небесное, земля пухом, — старушка, часто крестясь, подошла к женщинам. Обратилась к Юлии, — поплачь, дочка, папке, твоему, сейчас хорошо, он оттуда смотрит и радуется, царствие небесное...
— Не отец он ей,— резко оборвала причитания старушки Ольга Николаевна. Та, не докрестившись, махнула рукой и ничего не получив за свое усердие, поплелась прочь.
— Ну что Вы, ей-то какая разница?
Ольга Николаевна, крепко держась за девушку, мотала головой.
— Все равно, не отец...
Приехав домой, Юлия почти втащила Ольгу Николаевну в квартиру. Вино, окончательно овладело хозяйкой. Юлия помогла ей раздеться и уложила на диван, укрыв пледом. Хотела было уйти. Ольга Николаевна поднялась.
— Юля,— позвала Ольга Николаевна,— я вспомнила... вспомнила...
— Что?
— Я поняла, почему Ласточка. В прошлом мае, он рассказывал, что у него на кафедре ласточки поселились... свили гнездо. Кто-то хотел его убрать, грязь, говорят, а Жора сказал... не надо, это новая жизнь, пусть живут... У вас в мае все началось?
— Да,— тихо произнесла Юлия и села рядом.
Ольга Николаевна положила ей голову на колени.
— Ласточка, — с удовлетворением произнесла Ольга Николаевна, словно наконец нашла тот ответ на вопрос, который долго не давал ей покоя.
Ольга Николаевна уснула, или отключилась, обессилив от пережитого за последние сутки, лежа на коленях Юлии. Та, долго смотрела, потупив взгляд в одну точку, может быть, вспоминая о чем-то или о ком-то.