Писательский теплоход

一 Ким, 一 сказал мне Алексей, 一 об одном тебя только прошу. Пизди поменьше. Шути поменьше. Ты, если не шутишь и не пиздишь, вполне себе приятный. 

Я хотел было возмутиться и сказать, что пиздеж - это стержень моей харизмы, но решил не ввязываться в эту битву. На кону стояла поездка на теплоходе в окружении интеллектуальной элиты, оживленной, как монстр Франкенштейна, электродами лета, алкоголя и взаимного опыления. 

一 Хорошо, 一 согласился я. 一 В конце концов, я - твой плюс один. Плюс один должен быть скромен и просто оттенять того, кто его привел. 

Алексей с умилением посмотрел на меня. Он был высок, плечист и молодцеват, а я - мелок, румян и еще смотрел на мир широко распахнутыми глазами. 

一 Знаю я тебя, 一 проворчал он. 一 Оттенять он меня будет, как же. Ты же лис.  Где бы не оказался, через двадцать минут вокруг тебя уже воркуют мягкосердечные граждане. Кормят тебя. По голове гладят. Не ведают они твоей хищнической природы. Это потом они в ужасе бегут к пруду изменившиеся лицом. 

Это уже, конечно, был полный поклеп. Никто от меня никогда не бежал, а вот то, что люди постоянно хотят меня покормить и усыновить - это да. 

И снова я сдержался. 

一 Там издатели будут, успешные писатели, литагенты всякие 一 сказал мне Алексей. 一 Я свою жену не беру только ради того, чтобы ты там потерся, знакомства завел, тетенек-редакторов обаял. А то пишешь-пишешь свои рассказики, которые нахуй никому не сдались. 

Тут уж я все-таки высказался. 

一 У меня, между прочим, пять грамот за эти вот рассказики, 一 сказал я с достоинством. 一 И одна наградная табличка из плексигласа. 

一 Как это жалко звучит, 一 посочувствовал мне Алексей. 一 Короче, ты меня понял. Ходи, знакомься, улыбайся, восхищайся заслугами других. 

Теплоход был белый и большой. На боку красовалась огромная синяя роза и название “Василий Блаженный”. Я ненадолго впал в ступор, пытаясь вспомнить хоть один факт из жизни Василия, связанный с синими розами, но не вспомнил. Да я вообще мало что вспомнил про этого святого, кроме того факта, что он тремя чашами вина потушил пожар. Это заставило меня представить, что в самом деле Василий не заливал пожар, а закидывал его синими розами, а лицо у него при этом было смиренное и довольное одновременно. Мол, смотрите, какие чудеса цветочной селекции и пожаротушения. 

Алексей оказался популярной личностью. Я об этом, конечно, догадывался, но сильно в подробности не вдавался. Дружба наша строилась на внутреннем родстве и детских школьных проделках, а не на социальных атрибутах успеха. 

Когда мы взошли на борт, нам тут же вручили бокалы с шампанским и расписание мероприятий. В мероприятиях значилось: “Круглый стол “КнигоРусь, куда несешься ты?”, “Соревнование поэтов с вручением ценного приза” и “Дегустация редких сортов виски”. 

一 Алексей! Дорогой! 一 доносилось со всех сторон. 

Также со всех сторон к нам тянулись тонконожные бокалы, а Алексей не успевал чокаться и прижимать свободную руку к сердцу, чтобы выразить свою радость от встреч.  

К его чести, про меня он не забывал. 

一 А это писатель Ким Перепелица, 一 говорил он, представляя меня. 一 Будущая величина. Обратите внимание. Я-то что. Так, маркетолог. Пиявка на писательских телах. 

Внимания на меня никто не обращал, хотя я все делал так, как мне рекомендовал Алексей - улыбался и восхищался, вскидывая брови. 

Всего элиты было человек пятьдесят, и все они искренне радовались фуршету, солнцу и компании себе подобных. 

Когда теплоход тронулся, все разом закричали от восторга 一 и мероприятие окончательно стало похоже на возрастной утренник. 

Я тоже закричал вместе со всеми, потому что впереди была КнигоРусь, дегустация и соревнование поэтов. 

Алексея куда-то утащила стайка прелестных женщин с веселыми и отчаянными лицами, в которых я сразу признал редакторов. Это меня немножко опечалило, потому что очаровывать тут же стало некого. 

Я облокотился о борт и стал размышлять о том, что давненько я не плевался вдаль. Молодость, молодость, куда уходишь ты? Куда несешься, как КнигоРусь? В какие дальние края? Я уже все-таки решился плюнуть, чтобы доказать, что я еще ого-го, когда услышал за спиной низкий мужской голос. 

一 Писатель тогда значим и хорош, когда он признает в себе талант как отдельную от себя сущность. Или даже не сущность, а ноосферный феномен. 

Я повернулся. 

На носу теплохода была небольшая платформа, окруженная по периметру скамейками. На скамейки рассаживались люди с тарелочками в руках. Говорящим оказался красивый мужчина в небрежно накинутом на плечи белом свитере. 

一 Вы про растождествление творческой субличности и социального эго? 一 сухо спросила худая пожилая женщина. 

一 И да, и нет, 一 ответил мужчина, раскидывая могучие руки по перилам. 

Поза его выражала уверенность и признание в себе таланта. 

一 Поясните же, 一 так же сухо продолжила женщина. 

一 Формулировка моя содержит в себе два ключевых момента. Первый 一 это, собственно, признание того, что ты обладаешь талантом. Скромность может украшать бухгалтера, а писателя она не украшает никак. Второй 一 это осознание того, что талант тебе не принадлежит, потому что он - не твое порождение. Это что-то, данное тебе свыше. Талант можно развивать, заботиться о нем, как о ребенке, переданном тебе на попечение, но он не твой. Важно знать особенности своего таланта, а для этого нужно смотреть на него со стороны. Вот вы, Марта Ивановна, как вы видите свой талант? Используйте образное мышление, будьте добры. 

Марта Ивановна, та самая худая женщина, задумчиво поправила очки. 

一 Ну, я все же не писатель. Я переводчик. Хотя, чтобы не скромничать, как вы советуете, скажу, что переводчик я неплохой. Мой талант выглядит как полицейская овчарка перед выходом на пенсию. Когда работы нет, то лежит себе и отдыхает, но если дать ей команду - выполняет задачу четко, быстро и умело. 

 

Мужчина в свитере с явном удовольствием рассмеялся. 

一 Овчарка, подумать только! Но очень похоже, да. Кто там следующий?

Следующей была девушка с ярко-красными творческими волосами. 

一 Мой талант, 一 решительно сказала она, 一 выглядит как сакура. Вроде деревце и деревце, ничем не лучше и не хуже других, а приходит момент, и оно вспыхивает розовой пеной цветов. 

一 Судя по регулярности выхода ваших книг, 一 заметил мужчина, 一 вспыхивает пеной ваше деревце довольно часто. 

Потом последовали такие образы: “робкий росток, который еще очень мал, но уже потихоньку пробивает асфальт читательского непонимания”, “небольшой костер в открытом поле, на свет которого все же сбредаются одинокие замершие путники”, “бензиновое пятно на поверхности воды” и прочее.

Когда все люди, сидящие на скамейках, отчитались о таланте внутри себя, мужчина посмотрел на меня. 

一 Вы тоже, молодой человек, 一 добродушно сказал он. 一 Не стесняйтесь. 

一 Свой талант, 一 начал я срывающимся голосом, 一 я вижу космическим китом невообразимого размера. Он плывет где-то там, меж галактических спиралей и туманностей. Он поет великую китовью песню, и только раз в тысячелетие ему приходит ответ от таких же, как и он. Малочисленно это племя. 

Я так расчувствовался, представив себе этого гордого одинокого кита, что опустил голову. 

Все замолчали. 

一 Во вы даете, 一 сказала Марта Ивановна. 一 А мы тут - овчарка, росток, пятно.

Все с облегчением засмеялись. Мужчина в свитере поднялся и зашагал в сторону кормы, мазнув по мне холодным взглядом. 

一 У меня семь писательских грамот, 一 сказал я, разводя руками. 一 И две наградные таблички. 

Девушка с красными волосами встала рядом и задумчиво посмотрела на проплывающую мимо Москву. Я хотел было предложить ей посоревноваться в плевках, но она меня опередила. 

一 А вы шутник, 一 сказала она. 

一 Мне шутить запретили, 一 ответил я. 一 Так что я сказал чистую правду. В деле признания своего таланта нужно быть предельно честным. 

一 Так вы писатель? 一 спросила девушка. 一 Или ваш кит в другой области плавает? 

一 Пишу в свободное время, 一 сознался я. 

一 Вы сейчас влюблены? 一 вдруг спросила она, разворачиваясь ко мне и вскидывая подбородок. 

一 Влюблен, 一 тихо сказал я. 一 В одну писательницу. Она звезда. Талант ее словно океан, в котором таких китов, как я - тыща. Я решил так. Когда будет у меня двадцать писательских успехов, я непременно напишу ей. Спою китовью песню. 

一 А сколько у нее изданных романов? 一 небрежно уточнила девушка. 

一 Пока ни одного, она мастер малой формы. 

Девушка саркастически засмеялась. 

一 А у меня - двенадцать, 一 она тряхнула волосами и ушла. 

“Как мимолетно цветение сакуры”, 一 подумал я и все-таки плюнул. Но не слишком далеко. Плевательский талант мой был похож на бурундучка. 

 

Круглый стол проходил в ресторане, ради которого прямоугольные столы сдвинули буквой “П”. 

Там оказалось не слишком интересно. Почему-то ругали пионерию и снобов-псевдоинтеллектуалов, я в обсуждение вникнуть так и не смог, поэтому пошел на корму, где проходило соревнование поэтов. 

Поэтов на теплоходе оказалось много. 

Марта Ивановна, овчарка-переводчица, тоже была там, поэтому я подошел к ней, как к старой знакомой. 

一 Какая тема соревнования? 一 спросил я, потому что все уже что-то писали в розданных блокнотиках. 

一 Тема - “противоположности”, 一 сказала Марта Ивановна. 一 Еще полчаса осталось, пишите, уважаемый кит. Вот вам мой блокнот, а то мне в голову только Китс лезет, я его переводила. 

一 Дикарка-слава избегает тех, кто следует за ней толпой послушной, 一 с пониманием процитировал я. 

Марта Ивановна посмотрела на меня, как мне показалось, одобрительно, но потом сказала: 

一 Господи, да вы, наверное, воспитывались семью прабабушками-филологами. 

 

Процесс одновременного стихосложения был прекрасен. Люди ели креветок на шпажках, смотрели в небо, ерошили волосы на ветру и  тихонько чему-то смеялись. Я же боялся, что пришедшая мне в голову идея слишком очевидна. 

 

Тем не менее, я решил не сдаваться. Признаюсь, рифмы давались мне тяжело, а еще тяжелее давались размер и ритмика, поэтому когда Марта Ивановна подсунула мне под руку тарелку с тарталетками, я смог только жалобно улыбнуться в качестве благодарности. 

Как оказалось, пыхтел я зря. Большая часть выступающих зачитывала белые стихи, псевдо-хокку, в которых число слогов явно не соответствовало канону, и частушки. 

С каждым новым выступлением моя надежда на ценный приз крепла. 

Не без волнения я вышел на импровизированную сцену. 

一 Посвящается моим прабабушкам-филологам и классическому образованию, 一 сказал я. 一 Стихотворение “Восьмерки”. 

Я откашлялся и покрепче ухватил блокнот. 

Как говорил Трисмегист

В каждом льве есть немного от кролика 

Так утром встает гимназист

Со стояком и мыслях о стОиках 

 

Сплетай высокое с низким 

Кесарю отдай сечение кесарево  

Точно птицы святому Франциску

Кроме взглядов - говенное месиво 

 

Путай божьи дары с яйцом 

Ощути языка наконечник 

Когда сядешь ему на лицо

Чтобы кончить от символа “вечность”

Ценный приз в виде сертификата от издательства “Стратосфера-медиа” на типографские услуги достался какому-то мужику, который блестяще срифмовал “противоположности - беременности ложности”, а мне зато достался одобрительный свист женщин-редакторов, которые вместе с Алексеем проходили мимо соревнования поэтов в момент моей декламации. 

Алексей не свистел. Он взял меня за руку и отвел в сторонку. 

一 Я тебе говорил не пиздеть? 一 спросил он у меня. 

一 Говорил, 一 сказал я. 一 Но про стихи ничего не было. 

一 А про кита ты тоже не рассказывал лучезарному нашему Степану?  Победителю книг больших и малых? Он теперь ходит и везде это как анекдот пересказывает. Я, когда это услышал, сразу понял, что это ты. Описание было исчерпывающее. Хотя можно было и без описания понять. 

一 Божьи дары с яичницей путают, а не с яйцом, 一 прервала наш диалог Марта Ивановна. 一 Прабабушки были бы вами очень недовольны. 

一 Так это вольное поэтическое допущение, 一 сказал я. 一 Чтобы яйцо с лицом срифмовать. И вообще, у меня пятнадцать писательских грамот и четыре наградные таблички. Мои прабабушки пиздец как были бы мною довольны. 

 

Марта Ивановна фыркнула и протянула мне ту самую тарелку с тарталетками. 

一 Берите, 一 строго сказала она. 一 Я прослежу. Скоро дегустация виски начнется, а вы явно не евши. 

На дегустацию виски я не пошел, хотя тарталетки и съел. Я сидел на пустующем носу и думал, можно ли считать свист писательским успехом. 

Красноволосая девушка-сакура напоследок сунула мне открытку, на одной стороне которой была ее фотография, а на другой был напечатан адрес ее страницы Вконтакте. 

一 Это мой фирменный мерч, 一 пояснила она. 一 Все-таки двенадцать опубликованных романов. 

一 Спасибо, обязательно подпишусь, 一 вежливо сказал я, но лицом постарался показать, что сердце мое по-прежнему принадлежит другой писательнице, пусть у нее и нет мерча. 

 

Алексей усадил меня в такси, тяжело на меня посмотрел и сказал:

一 Через месяц я тебя на премию одну возьму. 

 

Я покачал головой. 

一 Спасибо, конечно, но это в другой раз. Роман я думаю писать. Про паренька одного, который приручил дикого автобуса-иноходца на альтернативном природном топливе. Они подружились, паренек завоевал автобусное доверие… 

 

Черствый Алексей захлопнул дверь и синопсис не дослушал. 

 

Таксист молчал пару минут, а потом уточнил, что там с диким автобусом. 

И я с удовольствием рассказал ему про автобус. Потом прочитал ему стихотворение про Трисмегиста. Потом таксист дал мне ириску, и я подумал о том, что писателем все-таки быть хорошо.