Один вечер с Богом
Скорая, с воем сирены, подъехала к приемному покою. Две санитарки уже ждали с каталкой, переговаривались между собой. Из машины вышла врач.
— Девочки, давайте быстро в реанимацию!
— А что с ним? — санитарки перекладывали на каталку окровавленного мужика, который не подавал признаков жизни.
— ДТП… так шандарахнулся, выковыривали из машины, вернее, что от неё осталось. Давайте быстрее, боюсь не довезем… Да куда вы?! Головой вперед, может еще вытянет, нестарый.
Санитарки развернули каталку и скрылись в гулком темном коридоре.
Глаза закрыты. Тихо. Боюсь открыть и увидеть темноту. В голове прокручивается последняя секунда: встречный, визг тормозов, перекошенное лицо… темнота. Вот и сейчас, открою, а там темнота. Зачем? А все равно хочется открыть. Открываю… Странно. Река. Место незнакомое. Пусто и тихо. Как я сюда попал?
— Быстро ехал, вот и здесь, — голос человека, появившегося рядом, лица не видно, накрыт капюшоном, — Это рубеж.
— В смысле? Граница? С кем? А что там за рекой?
Пытаюсь заглянуть за край капюшона, увидеть лицо, но он, как специально отворачивается и, в тоже время, остается на месте.
— Назови границей… А там ничего, пустота, забвение…
— Подождите… — я недоуменно кивнул в сторону другого берега, — а тот берег, он же есть, я же вижу…
— Нет, его нет. Это иллюзия. Ничего этого нет. Да и чем ты можешь видеть?
— Как чем, глазами…
— У тебя их нет, у тебя ничего нет… И тебя нет.
Меня начинает потихоньку бесить этот незнакомец, но вида пока не подаю, стараюсь вежливо выяснить ситуацию. Свиней с ним не пас, а он сразу на «ты».
— Что-то у Вас так, чего не спросишь, ничего нет? А вон ветер камыш качает у берега, а говорите ничего нет.
— Нет, это не ветер, это переправляются души, просто сразу много, видно после катастрофы, поэтому заметно. Ну, а что тебе тут нужно? Здесь уже никому ничего не надо. Никому и ничего.
— Хм… Уж я, часом, не на том ли свете? — постарался пошутить я, чтобы немного приободрить себя и разрядить напряжение.
— Еще нет, но на всё… — незнакомец многозначительно замолчал.
— Что «на всё»? Божья воля? Да?
— Ты же не веришь в Бога.
— Не верю… В том смысле, что есть кто-то, сидящий на небе, творящий чудеса. Я материалист. Верю в то, что вижу, чувствую, слышу…
— Хм. Значит, просто воля, а чья… может даже твоя.
Вот загнул, так загнул. Моя воля, нет, ну вы слышите?! Будь моя воля, я бы жил тысячу лет.
— Никто здесь не слышит. Для чего тебе жить тысячу лет? Доживи хотя бы до девяносто… как все надоест, будешь проситься.
Вот попал! Нечего нет, где не знаю, еще этот, мысли читает. Как-то неприятно.
— Ну, хорошо, Вы говорите, ничего нет, а как же рай, ад, где грешников жарят? Приемная Бога?
— Это все там, — незнакомец кивнул назад, — при жизни, называется Совестью. А вам подавай все в цветных картинках. Страшный Суд. Райский Сад. Драматургия. Все просто. Жизнь и смерть. Ну, с некоторыми нюансами, как у тебя. У каждого свои представления об Этом свете. У кого-то коридор, у кого-то ворота, а у тебя вот, река.
— Значит, все врут, пугают Страшным судом…
— Сразу врут, совесть пробуждают.
— Кто? Церковники? Бросьте. Я с одним в Германию за машиной ездил. Ага. Если бы не знал, что он поп, подумал бы, что бандит. Два купола на груди. Как разделся…
— Он тоже человек, а значит, подвержен соблазну.
— Немного страшновато. Выходит, можно грешить, воровать, убивать и на том свете ничего не будет. Я хоть и не верю в бога, но думаю, что должна быть какая-то высшая справедливость. Хотя бы для того, чтобы был страх перед грехом.
— Смертельнее смерти? Уже нет ничего. А ты думай, что есть и зла будет меньше.
— Сумма добра и зла постоянна… противоречие…
— Никакого противоречия. Человеческого зла будет меньше. Ведь зло не только от людей.
— Все равно, хочется какого-то справедливого наказания за то, что совершал на земле. А то как-то получается, что один живет праведно, может даже отказывает себе в чем, надеясь на то, что потом воздастся, а другой … вор, насильник, убийца, а после смерти… ничего?
— Это человеческая зависть и злорадство. Жажда наказания чужими руками, мол, там с ним разберутся, а мы ручки потираем? Наказание должно быть при жизни. Да и рассуждаешь ты так, когда касается кого-то, а сам? Ты же сам убийца.
— Кто?! Я? Не говорите ерунды… Что за бред?!
— А ведь тот водитель, в которого ты врезался, погиб и жена с дочкой в тяжелом состоянии. Так что? Может котел ставить?
— Подождите, — у меня перехватило дыхание, — как погиб?
— Как погибают … смертельно… Так что с котлом?
— Ну, я не знаю, я ведь не специально. Там же эта фура тянулась… я … из-за неё ничего не видно!
— Вот, вот. У каждого есть свои объяснения, мотивы, причины, а ты суди потом. Нет уж, сами.
Да ну нет. На понт берет. Совесть пробуждает. А чего её пробуждать? Она всегда у меня была. Никогда рвачем не был. Наоборот, ещё поделиться могу. Вон, Светка. Все пилила, что, мол, другие изо рта вырвут, а ты тюфяк, совестливый, неудобно. Как-то холодно стало, или знобит. Темнеет, а я даже не знаю, где ночевать…
— Здесь нет ни дня, ни ночи, ни зимы, ни лета. И будешь столько, сколько надо.
— Кому надо?! Знаете, такая многозначительность, рассуждения с претензией на глубокомыслие! Нет этого ничего и Вас нет! И меня нет! Сами же говорили: «Ничего нет, ничего». Да по какому праву Вы вообще мне все это говорите?! Вы что, прокурор?!
Как-то потемнело, незнакомца не видно. Темнеет все сильней. Боль. Из глубины, заполняет все тело…
===============
— Ммм…ах…— яркий свет, нестерпимая боль…
— Виктор Палыч! Больной в сознание пришел!
— Хорошо, это радует, — доктор склонился над пострадавшим, пристально вглядываясь в лицо, — С возвращением. Наденька приготовьте промедол.
— Ну, Санёк, ты нас перепугал. В рубашке родился. Чёрт с тем железом, главное жив. Врачи говорят переломы рядовые, так что… повезло.
— А что со второй машиной? — сердце забилось, надеясь услышать в ответ: «Все нормально, все живы».
— Мужик погиб… жену с дочкой в больницу увезли. Ты не волнуйся. В протоколе написано: «Несоблюдение скоростного режима по вине обоих участников движения». Не парься. Это «обоюдка». Штраф выпишут. Машину… машина на штрафплощадке, я улажу.
— Надо помочь жене, — на душе тягостно и противно.
С этим придется жить. Лучше бы сразу… котел. Так ведь нет… Ничего нет.