Свора. Глава пятая

«Кто послал тебя в эту дорогу?
Кто послал тебя в эту дорогу?
В путь неблизкий до Сан-Томе...».

* «Данный Договор скрепляется кровью и является бессрочным, расторжение обязательств при жизни Владельца Договором не предусматривается. За нарушение Владельцем условий трехстороннего соглашения положены санкции: он будет разорван Охранниками, которые в свою очередь будут считаться освобожденными от обязательств перед Владельцем, и вернутся в распоряжение Темных сил.
В исключительных случаях Договор может быть досрочно расторгнут без штрафных санкций для Владельца, если Владелец: самолично найдет Темным Силам новую душу; либо пожертвует Охранникам взамен своей жизни самое ценное из того, чем владеет».
Всегда читайте то, что написано мелким шрифтом. Лена сто раз слышала это правило, но только сейчас осознала его важность.

— Мамоська. Ты класивая! — Андрюша отпихнул в сторону ложку с кашей, и липкими от варенья ручками обхватил ее щеки. Лена чмокнула сына в макушку.
— Наелся? Иди, поиграй.
— Сико-отна! — сын захихикал, прикрыл руками голову, высоко поднимая плечики. Она помогла ему слезть со стула, и малыш потопал в спальню.
— Жжжжжж! — снова этот визгливый звук. Андрюша запускает свой любимый радиоуправляемый автомобиль. Надо будет все-таки спрятать эту чертову игрушку.
— Хочешь, посмотрим мультики? Включить тебе Свинку Пеппу?
— Не хатю мутики! Вззззз! Бррррууум! 
Спокойствие. Всего-то надо умыться, одеть ребенка и выйти на во двор. Андрюша, конечно, потребует взять автомобиль с собой. Но во дворе бесконечный визг самодвижущегося механизма растворится в звуках окружающего мира, и не будет так досаждать. Здесь, в комнате, от шума можно сдуреть. Хорошо, что с Нового года Андрюша пойдет в садик. Осталось ждать чуть больше месяца.
— Мамаська!
— Да, малыш? 
— Мы пойдем к бабе Гале?
Опять этот вопрос. Сколько раз она на него отвечала, надеясь, что нынешний был последним? Лена хлопнула ладонью по столу:
— Сыночек! Баба Галя болеет, к ней нельзя пойти в гости.
Круглые бровки удивленно поползли вверх. На Лену карими глазенками пристально смотрел маленький Виктор.
— У бабы Гали болит животик?
— Да, малыш. Животик.
— Мамаська! А когда баба Галя не будет болеть, мы пойдем к ней в гости?
Маленький Виктор улыбнулся ей открытой, почти младенческой улыбкой.
— Да, малыш. Обязательно сходим.
— Мамаська? А сто ты съесь?
— Что-что я делаю? Повтори еще раз, малыш, я не поняла.
— Баба Галя говорит, сто ты съюха. Сто ты съесь?!
— Баба Галя шутит. «На самом деле старая шлюха — это она!» — Лена прикусила язык, чтобы не сказать этого сыну. — Иди надень колготки, сейчас пойдем на улицу.
— С бибикой? — сын нагнулся и поймал ручкой бело-синий игрушечный автомобиль, поднял кверху колесами. Колесики продолжали медленно вращаться.
— Конечно, бибика поедет гулять с нами.
В коридоре зазвонил мобильный.
— Елена Михайловна?
— Слушаю вас.
— Вас беспокоят из Второй городской больницы. Вашей свекрови не стало сегодня утром в семь часов утра четырнадцать минут. Мы делали все, что могли, но она так и не вышла из комы. Когда вы сможете забрать ее личные вещи?
Лена ждала этого звонка, но в первый момент все равно растерялась.
— Дайте сообразить... Часа через два, наверное. Я с ребенком сижу...
— Ждем вас. Пик-пик-пик! — Трубку повесили.
Через десять минут Лена с одетым Андрюшей звонила в соседскую дверь.
— Мариша? Это я. Прости, что без предупреждения. Мне надо срочно по делам съездить, из больницы позвонили. Ты можешь за Андрюшей присмотреть? Я заплачу.
Соседка варила щи. Лестничную площадку заполнил густой запах капусты и говяжьего бульона. Лена с утра съела только пару ложек овсяной каши — той, которую не доел Андрей.
— Конечно, поезжай, какие вопросы. Мы отлично проведем время с молодым человеком. Ой, какая у тебя замечательная машинка! Ты мне покажешь, как она едет? — Марина наклонилась к мальчику, который с готовностью протянул незнакомой тете игрушку. И снова посмотрела на Лену:
— Не волнуйся. Поезжай, решай свои дела, я за ним посмотрю.
Лена признательно кивнула и побежала вниз. Аромат щей дразнил ее, пока она не вышла на ноябрьский мороз.

В этот раз все хлопоты упали на нее. Заказ гроба, кремация, оплата услуг ритуального агента, скромный стол для трех-четырех подруг свекрови, таких же напомаженных старых ханжей. Надо соблюсти приличия, решила Лена. Потом, когда все закончится, ей уже никто и ничто не помешает жить так, как ей нравится.

— Мамоська! Куда усла собатька? — Андрюша поднял голову от книжки с картинками, которую они с Леной перелистывали, сидя на полу на диванных подушках. Весёлый мамонтенок в книжке водил дружбу с детенышем свирепого саблезубого тигра, и она не сразу поняла, что вопрос про собачку не относится к прочитанному.
— Собачка? Где ты видел собачку, малыш? На улице?
— Не-ет! — Сын засмеялся, как будто она предположила что-то невероятно забавное. — Де-есь!
— Ты видел собачку здесь? У нас дома, в этой комнате?
— Да! Десь! Собатька мне сказала.
Лена почувствовала, как ее кожа под флисовой пижамой покрывается мурашками.
— Что тебе сказала собачка, сынок?
— Сто она голодная! Собатьку надо покормить.
Выходит, ей не чудилось. Этот полусон-полуявь преследовал Лену каждую ночь со дня поминок. Во сне к ней являлась семиглавая свора, щерила зубы, совала зловонные морды ей в лицо. Лена сжимала рукой оберег, бормотала: «Прочь!», и видение рассеивалось. Утром она пылесосила комнату от шерсти, стараясь не задумываться, откуда та берется. А теперь собаки взялись за ее сына.
— Пора спать, малыш! Пойдем почистим зубки.
Завтра она что-нибудь решит.

Скрежеща и погромыхивая, электричка катилась в область. В этот раз вместо деревянных скамей попался вагон с отдельными сиденьями, но Лену все равно не отпускало ощущение дежа-вю. Оно еще усилилось, когда к ней наклонился дедуля, продававший чудо-пластыри.
— Почем упаковка, дедушка? — спросила Лена, протягивая пятисотенную. Ей просто необходимо было вернуть чувство нормальности окружающей жизни, обрести над ней иллюзию контроля. Хотя бы с помощью покупки идиотского пластыря.
Вместо ответа дед отсчитал четыре бумажки из засаленной стопки денег, и убрал остальные в карман. На колени ей шлепнулась красная коробочка.
— Дай бог тебе здоровья, дочка, — кивнул ей дед, и поковылял в тамбур. Лена отвернулась к окну и закрыла глаза.

Вчера ночью Андрей уснул в своей кроватке. Сын укладывался поздно, иногда к полуночи, зато моментально засыпал: вот только что носился по коридору с заливистым хохотом, и казалось, что убедить его лечь никак нельзя, и нате — уже сопит приоткрытым ротиком, умостив под щеку кулачок. Зато когда Андрюша засыпал, его не беспокоил никакой шум. Этот ребенок продолжал спокойно дрыхнуть под новогодний салют и вой автомобильной сигнализации. Так что оставалось загадкой, почему его смог поднять собачий лай за дверью кухни.
Сама Лена проснулась сначала оттого, что замерзла. Укрытые одеялом ступни заледенели, воздух холодил плечи, укутанные пижамой. «Надо закрыть форточку», — подумала она и только тут осознала, что в квартире они не одни. В хриплое гавканье вплетался негромкий детский голосок.
— Холосая собатька, — говорил ребенок.
Лена подняла голову с подушки и посветила телефоном на кроватку сына. Андрюши в ней не было.
Лена зашарила рукой по креслу. Бюстгальтер! Где она его положила? Водолазка, колготы, брюки... Бюстик с приколотым к нему оберегом куда-то исчез. Лена сделала шаг и пискнула, когда ее пятка всей тяжестью наступила на колючий предмет. Потирая уколотую ногу, она наклонилась. Бюстгальтер валялся на полу. Не тратя времени на одевание, Лена схватила предмет и побежала в кухню.
Все семеро были здесь. Тузик, Барон, Мухтар, Дымок, Каштан, Черныш и Найда — животные крутились в тесной кухонке, ставили лапы на стол, совали морды в кастрюлю с остатками каши. Несколько собак сидели под столом, кое-кто запрыгнул на стулья. В этот раз у Лены не было сомнений, что псы стали больше. На самом деле, собаки так выросли с первой встречи, что она даже не смогла войти на кухню: там просто не осталось места.

Дверь тамбура хлопнула, отвлекая от воспоминаний. По заплеванному проходу шла уже знакомая ей босоногая женщина с микрофоном. Лена больше не задавалась вопросом о том, не зябко ли той без обуви. Она повидала и не такие чудеса.
«Quem mostrava esse caminho longe?
Quem mostrava esse caminho longe?
Esse caminho pa São Tomé?» — запела женщина, и Лена, сама не зная отчего, заплакала, отвернувшись к вагонному окну.

На кухне она не сразу заметила макушку Андрея в хаосе собачьих морд и хвостов. Когда высмотрела, протолкала путь между спинами, прижала к груди сонное тельце:
— Сынок! Не бойся, мама здесь!
— Собатька голодная! Она хочет ням-ням.
Псы вокруг них дружно зарычали, подтверждая сказанное. Лена вспомнила, что у нее еще остался сухой корм. Она вышла в коридор и вернулась, неся упаковку Чаппи.
— Сейчас, мои хорошие! Сейчас покормлю.
Пока собаки хрумкали угощением, Лена высыпала из пакета остатки, приговаривая:
— Вот так, мои хорошие. Поешьте, и идите прочь. Прочь! Место!
Собаки доели корм, но не спешили исчезать. Они вышли из кухни, и Лена с изумлением смотрела, как Мухтар помечает пуфик в прихожей, задрав на него лапу. Второй по старшинству, Барон, запрыгнул в кресло в комнате, и начал раздирать обивку.
— Фу! Нельзя! — женщина топнула ногой.
От возмущения она забыла про Андрюшу, который вывернулся из ее объятий и стоял, крутя головенкой в стороны, невозможно крохотный среди беснующейся своры.
— Собатьки есё голодные! — вдруг сообщил ребенок, собрав пальчики в горсть, и показывая ими на рот. — Мама! Собатьку надо покормить.
Вдруг Найда, единственная сука в своре, подошла вплотную к ее сыну, оскалила внушительные клыки, и угрожающе зарычала. Остальные насторожились, наблюдая.
— А ну, не смей! Фу! Фу, кому сказано!
Лена ударила оберегом по морде скалящейся суки, выскочила в комнату и схватила фломастер.
Обняв Андрюшу, она начала чертить прямо на земле оберегающий знак, не прекращая заклинать:
— Прочь, прочь, на место. Не троньте моего сына. Завтра я вас накормлю. Завтра... Я вас... Накормлю...
Собаки медленно растаяли в воздухе, оставив после себя разбитую посуду, поцарапанную мебель и лужу на полу. Лена с облегчением потянула Андрюшу в комнату:
— Пойдем, сынок. Собаки больше не придут сегодня. А завтра я выясню, как поступить, чтобы они никогда не вернулись.
Наутро Лене пришлось перелопатить все шкафчики, прежде чем она нашла договор. Бумаги отыскались за обувным пуфиком, тем самым, который пометил Мухтар. Взяв смятый листок в руки, женщина прочитала:
" ДОГОВОР. Трехсторонний договор на оказание магических услуг, в дальнейшим именуемый Договор, Заключается между гражданкой Квитко Еленой Михайловной, с одной стороны, гражданкой Вострокуловой Алевтиной Алмазовной, со второй стороны, и Темными Силами, с третьей стороны.
Гражданка Вострокулова Алевтина Алмазовна, в дальнейшем именуемая Посредник, по соглашению с Темными Силами предоставляет гражданке Елене Михайловне Квитко, в дальнейшем именуемой Владелец, во временное владение стаю Охранников, в количестве шести кобелей и одной суки.
Владелец имеет право распоряжаться Охранниками в личных целях и интересах, таких как наказание врагов и обидчиков, устранение лиц, вредящих и создающих помехи Владельцу.
В свою очередь Владелец обязуется добросовестно и пожизненно выполнять свои обязанности временного владельца стаи, а именно:
1. Не реже одного раза в неделю осуществлять Вызов Охранников;
2. Во время вызова иметь при себе Охранный Амулет;
3. Перед отправкой на Задание кормить Охранников специальным кормом, желательно класса Премиум Холистик;
4. При каждом вызове называть Охранникам Имя новой жертвы.
Договор подписан 17 октября 243 тысячи 427-го года от Посвящения Темнейшего«.
И ни слова о том, как его расторгнуть.
Снизу было добавлено еще что-то мелким шрифтом, но Лена не стала вникать. Между прочим, она кассирша, а не юрист. Кстати, что там сказано о посреднике? Алевтина уговорила ее подписать эту писульку. Пускай научит, как вернуть все назад.

Изба с голубыми ставнями выглядела более унылой, чем три недели назад. Под окнами уже не сушились выстиранные вещи, а у ворот не было детских игрушек. Зато Алевтина дежурила на крыльце, высматривая кого-то поверх забора. Гадалка принарядилась: вместо косынки кокетливый ободок, старомодная кофта с люрексом украшена затейливой брошью — очевидно, ждала гостей. Заметив Лену, старуха поспешила к калитке.
— Снова ты? С чем теперь пожаловала?
— Поговорить надо...
— Поговорить не напасть! Ну, войди ненадолго. Праздник у меня, гости приглашены, да вот запаздывают. Я к тебе вышла, думала, свои — а это ты, незваная. И без гостинца, как не совестно? Помочь просила, обряд приняла, а где спасибо бабке?
Лена устыдилась.
— Простите, что не подумала. Да я снова по делу. Если поможете, специально приеду, отблагодарю, навезу гостинцев на год! Клянусь, ей-Богу!
— Клятвы человеческие копейку стоят, коли не на крови даны. Но что во дворе толковать, пойдем ко мне в кабинет. Гости ежели придут, небось догадаются в калитку стукнуть.
В знакомой каморочке было все так же темно и тесновато. Свечей Алевтина не стала жечь, обойдясь электрической лампочкой.
— Муж от тебя отвязался? Матушка его отстала? Чадо твое с тобою? Видишь: я все свои посулы выполнила. Ты получила, о чем просила, и даже то, чего забыла попросить: спокойствие, ребенка, столичное жилье. Какой с меня еще спрос?
— Ну что вы! — оправдывалась Лена. — Вы очень мне помогли, спасибо. Даже не сказать, как я признательна. Но только... Собачки мне больше не нужны! Им жертву надо, а я... Нет у меня столько врагов!
От пристального взгляда, которым ее одарила гадалка, Лену пробрал мороз.
— Как закончились враги, так и собачки не нужны стали?! Что за безответственность! Мы в ответе за тех, кого приручили, не слышала? Собаки ее признают, а она их на улицу выгнать готова. Для таких, как ты, горе-хозяев, у нас в договоре штраф предусмотрен. Смертный!
Лена сморгнула, чтобы не заплакать от отчаяния.
— А по-другому никак нельзя? Должен быть какой-то способ!
— Эх вы, сколько вам талдычат, чтоб заводили животных ответственно, а толку? Животных приняла, договор подписала? Твои теперь собаки! У меня что, по-твоему — приют? Я живу на пенсию, и чем такие вроде тебя пожалуют.
— Ну если так... — Лена поднялась из-за стола, собираясь уйти. Алевтина заметила, хлопнула по столу:
— Да погоди ты, девка, выслушай. Гости, видно, задержались, так хоть с тобой поговорю. Вот если подумать, чем тебе плохо? Жизнь впереди долгая, недругов еще много появится. Зачем отказываться? Пользуйся, раз можешь.
— Каждую неделю?
— И что? Кто-то на тебя неправильно посмотрит, слово поперек скажет, а ты его накажи!
— Я так не могу!
На это возражение Алевтина только расхохоталась. Она смеялась долго и раскатисто, то прикрывая рот ладонью, то убирая ее, а другой рукой отмахивалась от Лены, как от назойливой пчелы. Отсмеявшись, она снова заговорила:
— Ну уж если правда не сможешь, то есть еще способы. Ты договор читала?
— Читала, да там не сказано.
— Сказано! Надо целиком читать, и мелкое тоже! В мелком — самая суть.
Алевтина снова наклонилась к знакомому сундуку. Шарила она не меньше трех минут, то доставая из ящика какие-то предметы, то складывая их назад.
— Вот он, родимый! — наконец сказала она, вынимая из ларца свой экземпляр договора и большое увеличительное стекло. — Посмотрим, что тут сказано? «Данный договор»... Бу-бу-бу... Это неважно, это тоже... Ага, вот оно! «В исключительных случаях Договор может быть досрочно расторгнут без штрафных санкций для Владельца, если Владелец: самолично найдет Темным Силам новую душу; либо пожертвует Охранникам взамен своей жизни самое ценное из того, чем владеет». Ну видишь, все просто! — неприветливая бабка улыбнулась самой радушной улыбкой. — Тебе надо только отыскать очередную клиентку, и направить ко мне. Как только мы с ней заключим договор — о чем угодно! — так Охранники тотчас сами тебя покинут, и вернутся откуда взялись.
— А... Откуда они взялись?
— Вот этого, девка, нам с тобою знать не следует. Все, что надо, я тебе сказала. Как дальше быть, сама решай.
А собак-то покорми, пока до беды не дошло!

На обратном пути поющая женщина не появлялась, Лену никто не беспокоил, и она могла спокойно поразмыслить. Кто надоумил ее поехать к гадалке? По чьему совету она впуталась в эту жуткую историю? Перед глазами появилось круглое лицо, гламурные брови, руки, готовые заключить ее в радушные объятия. Вспомнился смех, и хулиганское:
— Все нам, красивым бабам..!
Марина. Ее добрая, сочувственная, хлебосольная соседка. Двуличная мразь! В глаза улыбалась, жалела, а сама подстроила подлость.
Ну что ж, теперь эта дрянь за все поплатится.

Пока она колесила в область, Андрей оставался с Мариной. Чтобы не встречаться с соседкой взглядом, Лена вперилась в объемный бюст, похожий на подушку безопасности.
— Ну как? Удачно съездила, все дела решила?
— Удачнее некуда! Совсем скоро у меня вообще не останется проблем. Да, и спасибо за Андрюшу, с меня причитается, — ответила Лена, и почти не покривила душой.
— Везучая ты, Ленка! Знаешь, а ведь это я тебе везения отсыпала. Когда сам счастлив, счастьем хочется делиться. Особенно с такими красивыми бабами, как мы с тобой.
Двуличная дрянь лыбилась, да так показушно, что можно было обольститься и подумать, что она искренне верит в свои слова. Вот и фиг ей, не на дурочку напала! Лена еще раз кивнула, отвела Андрея домой, не разуваясь, включила ему планшет:
— Сыночек, посмотри пока мультики, мама очень скоро вернется!
Малыш кивнул, не отрываясь от экрана.
Лена бегом добежала до супермаркета, взяла на кассе пакет сухого кома, и припустила в гаражи. Трое алкашей, устроившиеся на досках в начале рядов, проводили ее удивленными взглядами. Тупичок, как обычно, пустовал. Скороговоркой прочитав заклинание, Лена дождалась питомцев, насыпала корм:
— Слушайте мое приказание! Марина!
Марина!