Двенадцатый манекен

Это был двенадцатый по счёту манекен. Он как и другие был как две капли походил на пропавшую без вести Нину Смелякову. Девушка пошла в университет защищать диплом и пропала. Родственники в положенный срок подали в полицию заявление, но вскоре пришли туда с большой картонной коробкой, в которой лежала одежда несчастной.

Служебная овчарка тотчас взяла след. Она и привела следственную группу на этот пустырь. К этому несчастному манекену.

Манекен жалобно улыбался. Всё его неживое тело было обрызгано спермой. А всё остальное, всё остальное было схоже с тщательным описанием пропавшей.

Все её родинки были на своих местах. Несчастная родительница шмыгала носом и скупо глотала слёзы. Она старалась не смотреть на голую куклу. Кто-то явно поиздевался над её дочерью, превратив её из живой девушки в безгласную куклу.

Дело заходило в тупик. Были оброшены пара бомжей и один не слишком трезвый дворник. Они показали, что не видели несчастной Нины. Она не могла пройти мимо их завистливых глаз. Девушка очень гордилась своей ладной фигуркой и разгуливала в тёплое время года почти нагой, выставляя напоказ всё, что только возможно.

Родители Нины в один голос говорили, что много раз упрекали свою дочь за такое неряшество. Но Нина, словно бы певчая птичка ожидала своего самца. Ей надоело корпеть над учебниками и лекциями. Ей хотелось стать обычной домашней хозяйкой, постоянно придирающейся к своей домработницы.

Прочие одиннадцать манекенов были такими же красивыми. Но их живые прототипы не имели между собой ничего общего. А их пластмассовые куклы были по-своему прекрасны.

Мнение судмедэкспертов разошлись. Никто не мог поверить, что эти куклы когда-то были живыми девушками. Наверняка, этот изувер творил своих кукол, где-то в подвале, а затем похищал несчастных. Он вполне мог предать их огню или утопить в протекающей мимо города реке. Но однако, он забирал у родителей из любимец.

«Интересно, кто этот чёртов ваятель? „ — напряженно думал старший следователь. — Интересно, на какую красотку он положит свой завистливый взгляд.

Зимой разоблачили одного живописца-гипнотизёра. Он специализировался на многочисленных королевах красоты, превращая их, по мнению многих в свиней. Несчастные теряли человеческий облик за какой-то десяток сеансов и оканчивали свою жизнь на потаенной свиноферме.

Тот самый живописец был признан экспертной группой невменяемым, и отправлен на излечение в  психиатрическую лечебницу.

Этот же деятель, вероятно, боялся идти по его пути. Он просто замораживал красоток в их вековечном сне. Вероятно, эти девушки погружались в приятный анабиоз и становились для него уже неинтересными.

Но всё равно, не было ясно, как именно он находит свои жертвы! Как знакомится с ними. Зачем относит родным их одежду! Неужели и впрямь из любой девушки можно каким-то образом сделать обычную витринную куклу?

Старший Следователь Емельянов крепко задумался. Он вдруг испугался, что многие живые красотким станут безмолвными куклами. Такими, какими были обнаженные девушки на картинах одного не то бельгийского, не то французского художника. Он увидел его картины в далёкой юности в одном студенческом журнале. Тогда ему стало страшно. было трудно отвести от этой неживой., но такой притягательной красоты.

„Наверняка, этим девушкам всегда хотелось оставаться забавными куклами!“, — подумал он. Было бы странно заставлять их продолжать жить в таком неуютном и вечно меняющимся мире. Девушки получали то, чего хотели.

Он посмотрел на список имён. Эти имена вполне могли носить и куклы. Было даже нелепо возвращать этих красоток из их спасительного небытия. Если бы этот сумасшедший скульптор хотя бы намекал на какую красотку он положит свой глаз.

Уже не такой молодой человек глубоко вздохнул. Он был уверен только в одном, жертвы этого ваятеля вполне счастливы, точно так же, как бывают счастливы бабочки в чьей-нибудь коллекции. Люди всегда проклинают жизнь, и завидуют — женщины  Спящей Красавице, а мужчины — вождю. мирового пролетариата, который также покоится в своём хрустальном гробу, оставаясь при этом вечно живым.

„По крайней мере, он н разделывает их тела и не жарит из несчастных шашлык.!“, — мысленно пробормотал Емельянов.

Нина Смелькова вышла на свежий воздух из душной аудитории.

Ей слегка мутило от незаслуженной обиды. Люди, что заслушивали её доклад, явно скучали, смотря на неё, как вечно жужжащую надоедливую муху. Нина больше всего боялась стать по-настоящему взрослой. Ей жизнь теперь круто менялась. Родители собирались подыскать ей не слишком пыльную работу, а затем выдать замуж за более или менее состоятельного господина.

Нина привыкла проводить время с подругами. Мужчины её интересовали мало. Особенно сверстники, которые могли только надоедать.

Они делились на два разряда. Первые были противны своей навязчивостью. Нина их совершенно не боялась. Мальчики могли только что-то невразумительно мялись, требуя от неё то ли немедленного свидания, то ли такого же немедленного соития.

Нина боялась этого женского экзамена, как огня. Ей почему-то было наплевать на свою девственность. Та не мешала ей получать пятёрки и уверенно идти на красный диплом.

Её мать была удивлена той лёгкостью, с которой её дочь получает драгоценные пятёрки. Нина могла притвориться и скромницей, и законченной развратницей. Мужчины видели в ней то, чего хотели видеть, и умиляясь своим фантазиям, были абсолютно беспомощными.

Нина была наслышана о пропадающих в городе девушках. особенно её поразила весть об одной красавице, которая подрядилась в новогодние дни помогать в поздравлении детей. Она пропала накануне православного Рождества, а её костюм Снегурочки были обнаружен у дверей родительской квартиры.

Несмотря на обилие наружных видеокамер, никто не видел того, кто принёс эту посылку. Вероятно этот несчастный был человеком-невидимкой, а вскоре на близлежащем пустыре обнаружили милую светловолосую и голубоглазую куклу.

Сокурсницы Нины тайком шептались, округляя от ужаса свои и так большие глаза. Кто-тг намекал, что тот, кто похищает девушек работает в их университете. Что он заманивает их в одну из химических лабораторий — а уж затем.

Нина старалась не верить этим досужим россказням. Она всегда думала, как прекрасно чувствуют себя куклы. Куклы, которым не на надо ходить ни в детский сад, ни в школу, ни, тем более в университет. Она охотно стала бы такой куклой. Но только как?

Дворник не спускал глаз с красавицы последнего курса.

Он давно выбрал её до завершающей работы. Несчастных жертв должно было именно двенадцать. Столько же, сколько месяцев в году. Он начал своё тёмное дело в такой же июньский день, и собирался завершить таким же июньским днём.

Да, никто не заглядывал в его дворницкую. Именно там он хранил ту волшебную мазь. Она получилась сама собой, когда он смешал залежавшийся гуталин с своей собственной спермой. Волшебная мазь действовала безотказно. Она легко превращала человеческое тело в пластмассовую фигуру.

Эти дурёхи были его прекрасными жертвами. Никто из них даже и подумать не мог, что он, такой невзрачный и некрасивый, мог бы лишить их привычной жизни.

Они довольно быстро оголялись, чувствуя во всём теле долгожданное предвкушение оргазма. Тех трав, что он привёз с Тянь-Ганя было вполне достаточно. Девушки были уверены. что пользуются замечательным омолаживающим кремом  фирмы» Волланд и компания». Им не терпелось вернуться в детство.

Он дарил им это благословенное детство. Они не могли двигаться, говорить, дже видеть, но оним были счастливы. Они витали в своих сновидениях, словно бы тропические рыбы в своих аквариумах.

Дворник блаженствовал. На его топчане обнажённые девушки выглядели прекрасными пациентками. Он попросту погружал их в вечный сон. Он даже не пытался соблазнять их, правда, когда они становились куклами, он обрызгивал их тела своей собственной спермой.

Миленькую недовольную своей судьбой Нину ожидала подобная участь.

Она никогда раньше не замечала этого смуглокожего человека. Он был довольно низенького роста и слегка горбат. Его лицо напомнило лицо  Гуинплена, а фигура — фигуру знаменитого нотрдамского горбуна.

Она вдруг раздумала идти к трамвайной остановке,  и направилась за странным человком, словно бы послушная собачонка, чью шею успел натереть ненавистный ошейник.

Ей никогда не приходилось спускаться в полуподвалы учебного корпуса. Вместе с волнением она стала испытывать страшную жажду. Всё тело взмокло от какого-то шкодливого нетерпения, а только что утром надетые трусы тотчас же промокли.

«Что это со мной? Неужели я хочу его?!» — остолбенело думала Нина.

Она вдруг подумала. что неплохо вместе с полученной пятёркой принести родителям весть о том, что наконец-то рассталась с опротивевшей ей девственностью. Мать с отцом всегда охотно запугивали её, заставляя втайне желать всех тех ужасов, которые они так рьяно живописали.

В комнате дворянка был удивительно чистый воздух. Нина едва не опьянела от этого воздуха. Она вдруг подумала, что хотела бы остаться в этой комнате навсегда.

Мужчина копался в настенном ящике, очень похожем на маленькую аптечку. Ящик был белым, и его очень легко можно было спутать с аптечкой.

Жар в теле становился попросту невыносимым. Он казалось был готов расплавить и её блузку, и юбку, и даже нелепые кружевные стринги.

Руки Нины потянулись к пуговкам на блузке. Она начала их расстёгивать, с такой же поспешностью, как и на обычном медосмотре. Её бное тело предупредительно трепетало.

 Дворник словно бы не замечал её поспешного оголения. Это немного смущало Нину. А вдруг в эту комнату зайдёт кто-то ещё. Но он же не в силах будет просочиться сквозь закрытую дверь.

Она уже была абсолютно голой, когда заметила не слишком большую баночку с каким-то странным коричневатым кремом. Баночка была такой миленькой, что она невольно протянула к ней руку.

«Намажься этим!», — буркнул дворник.

Нина мельком взглянула на него — и ужаснулась. Дворник был абсолютно голым.

У Нины мерзко и стыдливо забурчал живот. Она успела пожалеть о том наспех съеденным беляше. Эиавот бурчал всё сильнее, в её кишечнике собирались вполне громкие и зловонные газы.

Нина не выдержала и принялась покрывать своё юное тело коричневатой мазью. Этот не то крем, не то мазь чем-то напоминал ей слегка размягченное дерьмо. Она марала себя и чувствовала какое-то пьянящее удовлетворение.

Всё  её тело трепетало в предвкушение чего-то волшебного. Она даже не замечала лёгкой сонливости. которая становилась всё более сильной. Наконец она застыла, застыла, словно бы ледяная статуя.

Сон был таким приятным, что она не хотела просыпаться. Он был похож на какой-то сюрреалистический мультфильм, где все югын женщины похожи на кукол и их вечная нагота никого особенно не удивляло.

На следующий день после обнаружение двенадцатого по счёту манекена старший следователь с тяжёлым сердцем входил в свой служебный кабинет.

Тут всё дышало строгим покоем. Никто не мог посчитать его трутнем, отлынивающим от работы. Загадка двенадцати  манекенов была так и не раскрыта, но теле несчастных пропавших девушек нигде не всплывали, и товарищ Емельянов был ещё вполне уверен, что те езё живы.

Его собственная версия казалась емц безумнейшим бредом. Даже если бы и нашёлся такой умелец, превращающий людей в куклу, так зачем же он стал это делать?

Вероятно, это был какой-нибудь странный человек, не имеющий в городе ни близких, ни родных. Было бы странно, что бы у него была семья. Емельянов решил прошерстить всех местных гастарбайтеров. Наверняка эти смуглокожие люди явно могли мстить местным красоткам, смотрящим на них, словно бы на грязь под ногами.

Все девушки по словам их родственников были очень горделивыми. Они хорошо учились, имели приятную внешность и явно нравились противоположному полу. Но мужчины их почти не интересовали. Среди этой дюжины попадались и заядлые лесбиянки.

Он успел навести справки о каждой их двенадцати. Емельянов уже видел строй из двенадцати абсолютно обнаженных манекенов. Он вдруг вспомнил о том;  как, будучи школьником, отправляясь за мелом в вахтёрскую, исподтишка заглянул в замочную скважину  двери актового зала. Он тогда увидел ровно двенадцать голых девчонок и весь покрылся потом, словно бы случайно нашкодивший кот.

Это были его одноклассницы. Их вывели из класса смущенной стайкой, и теперь они, без своих  школьных платьев выглядели странными, почти безумными куклами.

Емельянов поёжился.

От дум его отвлёк довольно настойчивый стук в дверь.

«Да-да. войдите,  — машинально пробормотал Емельянов также машинально пряча уголовное делог в  ящик стола.

Человек, что вошёл в кабинет, был именно таким, каким представлял его Емельянов. Смуглокожий невидимка, похожий на множество таких смуглокожих людей. Он что-то говорил и протягивал ему листок бумаги.

— Я пришёл к вам, чтобы сдаться, — проговорил он.

— Сдаться… Так это вы делали тех кукол?

— Да…я. Я делал куклы. Они сами этого хотели.

— То есть вы раздевали их и насиловали?

— Зачем насиловать? Они сами этого хотели. Я превращал их в кукол, а затем обрызгивал, для более крепкого сна.

— Вот как… И каким образом?

— Там всё написано.

Емельянов недоуменно уставился в бумажку.

Он, словно бы первоклассник с трудом складывал буквы в слова. Эти слова явно врали ему. Несчастные были в своём сказочном анабиозе. Но настолько уж они были несчастными.

— Я хочу взглянуть на эту мазь, — вдруг решительно и твёрдо проговорил Емельянов. Он поморщился, словно бы от случайно залетевшей в глаз песчинки.

Посетитель, молчаливо, вынул, откуда-то сзади, сосуд с волшебной мазью.

Емельянов весь задрожал от нетерпения. Он взял в руки сосуд поднес его к носу и сладостно понюхал.

— Я дарю его вам. Но она действует только двенадцать раз, затем её надо дарить.

— И вы…

Емельянов смутился. Он вновь увидел тех голых девчонок и весь вспотел. Ему захотелось отыскать их.

Смуглокожего дворника отвели в камеру. А Емельянов никак не мог успокоиться. Он мысленно брал в руки сосуд с мазью и напряженно думал. Ему было страшно от  того, что эта волшебная мазь могла попасть в руки какого-то урода. Он хотел ею воспользоваться. Очень хотел.