Свора. Глава первая

«Кровь Бейроны приятна, сладка».

Дождь лил не прекращая трое суток. Словно бы наверху прорвало краны, а все небесные слесари разом ушли в запой. За это время Лена три раза вышла в алко-маркет, один раз в ближайший продуктовый, и наконец спустилась к соседке этажом ниже. Та открыла в махровом халате, тапках-медвежатах, на бледном лице гламурными изгибами чернели брови. Из квартиры пахнуло табачным дымом и ароматом жареных котлет.
— Есть чего выпить?!
— А то! Да что стряслось опять?! Ладно, входи, там разберемся. Я как раз котлет нажарила. А где Андрюшка, ты что его, к бабке отвезла?
Лена попыталась ответить, но вместо этого всхлипнула и пьяно, жалобно разревелась прямо на пороге, вцепившись в соседкино плечо. Пухлая рука гладила ей волосы.
— Ну тише, тише. Идем. Посидим на кухне, пока мой не пришел.

Когда-то Марина единственная открыла дверь, когда Лена, спасаясь от пьяного мужа, стучалась к соседям в поисках укрытия. Сейчас она снова открыла ей и стояла, обнимая Лену за плечи, как маленькую, прижимая к массивной груди, утешая похмельные жалобы.

Бывшего Лена выставила, когда их сыну исполнилось три года. Целый месяц они с Андрюшей жили в покое, и Лена уже начинала верить, что у них все наладится. А в одно прекрасное утро объявился Виктор.
Брызнул с порога перцовым баллончиком, забежал в комнату, выхватил Андрюшу из кроватки — сын даже не успел захныкать, — выбежал прочь и скрылся. За следующих два месяца Лена так и не добилась известий, где находится их сын. Её сын.
Она опять вернулась к выпивке, чтобы затуманить мозг и не переживать мучительную неизвестность.
А вчера пришла повестка. Виктор подал на развод. Это было неплохо. Гораздо хуже оказалось то, что муж потребовал через суд лишить ее родительских прав и передать ему опеку над сыном.
— Он его отсудит! За ним деньги, за ним связи! И у него сейчас Андрюша!
— А когда заседание?
— В ноябре...
По тому, как глянула на нее Марина, Лена на минуту увидела себя со стороны: опухшее лицо, отросшие корни крашеных волос, несвежая, измятая одежда. Такой ее видит соседка. Такой ее встретит судья.

В кухне Марина поставила на стол тарелки, шлепнула в каждую по паре котлет, открыла холодильник. В дверце стеклянным боком блеснула початая бутылка «Пшеничной». Соседка нагнулась к полке, пошарила вилкой, не доставая тары. Подцепила на вилку огурец, и порезала на блюдце четвертинками. Разливая по стопкам беленькую, подмигнула Лене:
— За нас, красивых! И чтоб им всем...
«Пшеничная» обожгла горло. Лена спешно хрустнула огурцом, наколола на вилку котлету.
И услышала, как Марина толкует ей, заедая водку куском хлеба.
— Вариант реальный, да? Ты погоди отмахиваться, слушай. Я сама раньше не верила. Во все эти привороты, гадания, магия, шмагия! А лет пять тому назад припекло — вот как тебя сейчас. Это когда мой уходить надумал, помнишь? К той блондинистой шмаре. Знакомая мне подсказала про цыганку одну. Сходи, говорит, посоветуйся, очень сильная гадалка, потомственная, и денег не берет. Продуктами только. Ну я особо не поверила, а съездить решила. Чем черт не шутит?
— Ну и как? Пошутил? — Лена кисло улыбнулась соседке.
— Да обхохочешься. Десятую годовщину справляем! Так что не вешай нос, у тебя тоже все будет тип-топ. Сейчас выпьем по второй, и я объясню, как проехать к той бабке, если она жива еще. Давай, Ленуся-я! Чтоб нам всегда везло, красивым бабам!..

«Чтоб нам всегда везло... Чтоб нам везло...» . Вчерашний тост приятельницы звенел в ушах в под стуку колес подмосковной электрички. В это время людей в вагоне почти не было. В соседнем ряду дремали мигранты в жилетках, в конце вагона пристроился дед с тележкой на колесах. «Конечно, утром все прутся в обратную сторону. Час пик из Москвы бывает вечером, тогда и набьется толпа», — сообразила Лена и откинулась на скамью. С похмелья хотелось выпить, ладони дрожали. Она плотнее прижала к себе пакет с едой и почти уснула, когда дедушка в конце вагона поднялся, вытащил микрофон, и принялся вещать о свойствах волшебного пластыря.
«Только волшебство мне теперь поможет, деда. Но не то, которое в твоей тележке».
Дедок закончил презентацию и потопал в соседний вагон. А Лена сомкнула веки, прислонив голову к стеклу. Проехать пункт назначения она не боялась — гадалка жила на конечной, куда прибывал состав. С платформы надо было повернуть направо, пройти через мост, и дальше топать пятнадцать минут, не сворачивая. Ей нужен четвертый дом от околицы, черные ставни.
За спиной хлопнула дверь. Лена обернулась. В проходе между сидений стояла женщина. Грузная фигура показались Лене знакомой, будто она уже видела женщину раньше. Хотя негритянок среди знакомых у нее точно не водилось, а вошедшая была мулаткой. Несмотря на середину октября, на женщине было надето тонкое хлопковое платье, а на ногах отсутствовала обувь. Босыми ногами дама топтала полы подмосковной электрички, не теряя отрешённого выражения лица. Аппаратуры не было видно, и Лена не поняла, откуда вдруг в вагоне зазвучал оркестр. Женщина выдержала такт, взяла ноту, и вагон заполнил чарующий звучный голос.
«Sangue de Beirona... Le sabe, el è dos...»
От неожиданности Лена моргнула, а когда открыла глаза, женщина исчезла, как будто никогда не появлялась. Тем временем музыка продолжала звучать. Она оглянулась: звук шел из телефона сидящего сзади пассажира. Лена не заметила, когда он вошел. Видимо, она все-таки ненадолго уснула.

Четвертый дом от околицы оказался бревенчатой избой с голубыми ставнями. Во дворе торчали засохшие стебли каких-то цветов. На верёвках сушилось тряпье, кофты, юбки и пододеяльники в цветочек, снаружи у ворот валялось пластиковое ведерко с совочком, и детский трехколесный велосипед. Лена взглянула на игрушки, и у нее защипало в носу. Она отвернулась, чтобы не заплакать, и стукнула в створку.
На стук выбежала рыженькая девочка лет четырех. Таких ярко-рыжих Лена встречала последний раз в детстве. Тонкие косички крохи напоминали молодую морковь, поданную на стол с с грядки. Крохотный носик девочки был сплошь усеян веснушками, а голубые глазенки смотрели строго и неприветливо.
— Сто тебе нузно? А ну посла вон! Посла вон отсюда! — сердито прошепелявила кроха, и для убедительности топнула ногой в резиновом сапожке.
— Мне надо с твоей мамой побеседовать. Позови свою маму, будь добра! Или бабушку.
— Ты слышала, что она сказала? Давай чеши отсюда, нефиг здесь ошиваться! Дорогу показать, или сама догадаешься? Шастают всякие без приглашения...
За спиной девчушки выросла длинная сухопарая бабка, с виду совершенно не похожая на малышку. Русые волосы убраны под белую косынку, поверх платья повязан передник. Обыкновенная старуха лет семидесяти, такие часто стоят на почте за пенсией. Руки у вышедшей были по локоть измазаны тестом и мукой.
— День добрый, я Алевтину ищу, вы ее знаете? Меня соседка к ней отправила, Марина, та ей однажды помогла хорошо... Вот, у меня ей гостинцы! Сыр хороший, колбаска, и бутылка коньяка. Коньяк армянский, — затараторила Лена, опасаясь, что склочная бабка сейчас просто выгонит ее, и вся поездка окажется напрасной.
Лена машинально взвесила в руке пакет с гостинцами.
— Варвара, ану живо в дом! Марш, кому сказала! Мамка за тобой придет, уж я ей на тебя пожалуюсь! За соседской девчонкой смотрю, матери так удобнее, чем в сад водить в поселок, — без всякого перехода пояснила бабка. И уже мягче, глядя на Лену, добавила:
— Ну а ты ко мне с какой бедой? Проходи, раз явилась, чего стоять зря.
Они вошли в предбанник. Алевтина, искоса разглядывая гостью, разговорилась:
— Вижу, что не за приворотом, другую нужду имеешь. А вот как помочь твоей нужде, понять пока не могу. Это смотреть надо. Обувь здесь сними, дальше полы мытые, иди так.
Сразу за сенями была кухонька. Квадратный столик был застелен клеенкой, на нем громоздились сито, скалка, миска с остатками риса, и стояли два противня вылепленных пирожков.
— Вот, не ждала гостей, а пироги затеяла, — ухмыльнулась Алевтина, сверкая на Лену голубым глазом.
Неизвестно почему, Лене стало зябко. Стеганый осенний пуховик остался в сенях, а футболка с длинным рукавом не спасала от сквозняка.
Что она надеется здесь найти, на этой кухне? Гадание? Выигрыш в суде?!

Задевая подолом платья стол, обсыпанный мукой, бабка кивнула подбородком на стену. За ситцевой занавеской обнаружилась низенькая дверка.
— Проходи, потолкуем. — И не меняя тон, прикрикнула на девчонку: — Варька, не смей тащить в рот сырое тесто, смотри мне!
Помещение за дверью оказалась крохотной комнатушкой, размером чуть больше кладовки. Алевтина щёлкнула выключателем. Под потолком мигнула и тускло засветилась голая лампочка на проводе. Ее света хватило, чтобы осмотреть обстановку. Почти целиком комнатушку занимал стол, по виду самодельный, из досок. На нем были разложены всевозможные гадальные предметы: восковые свечи в стаканах, пустое блюдо и круглое зеркало, другие вещи непонятного назначения. У края стола аккуратной стопкой лежала колода карт. 
Над столом висела полка с книгами. Лена бегло скользнула взглядом по названиям. «Привлеки в жизнь любовь и удачу», «Десять привычек успешного человека», " Внутреннее свечение ауры«, «Аффирмации на каждый день для крепкого здоровья и долголетия». «Филиал книжного, раздел «Популярная психология», — подумала Лена, силясь не ухмыльнуться.
— Садись, красавица, в ногах правды нет! — Алевтина уселась на высокий стул напротив, зажигая свечу. Свет погас, и перед Леной откуда-то взялась невысокая скамеечка. В детстве у деда была такая подставка для ног. Лена примостилась и поерзала, чувствуя, как деревянная доска давит на ягодицы. — Ну, коли пришла, говори свою беду. Посмотрим, чем смогу помочь.

Лена заговорила.
В тот день ее рабочая смена заканчивалась. Она пробивала товары и поглядывала в зал: оттуда с минуты на минуту придет Галина и возьмёт снимать кассу.
— Девушка, какие из этих конфет вы посоветуете взять на свидание?
— Возьмите с кокосом. Их недавно привезли, свежие, — не поднимая глаз, ответила Лена. И очень удивилась, когда мужчина протянул только что купленные конфеты ей:
— Возьмите, это вам! До скольки вы сегодня работаете?
Разрешите угостить вас чашечкой кофе?
Сама не зная почему, она приняла приглашение.

До свадьбы все было красиво, как в сказке. Лена не могла поверить своему счастью: она — простая кассирша в супермаркете «Подорожник», и он — начальник отдела продаж в крупной фирме, молодой, амбициозный. А главное — непьющий и влюбленный в нее по уши. В ее родной Вязьме такие женихи ценились на вес золота, и за них случались драки, взаправдашние, с обломанными ногтями и выдернутыми клочьями волос. Этот же, вдобавок ко всему, был москвич. Лена вытянула выигрышный лотерейный билет.
Через три месяца ухаживаний Виктор сделал предложение. Еще через неделю представил Лену своей матери как будущую жену. Потенциальная свекровь приняла ее так радушно, что от сиропной слащавости ее улыбок у девушки под конец вечера разболелась голова.
«Так не бывает, — сомневалась Лена. — Ну чем я ей понравилась? Красотой? Да, неплохая, но есть и получше. Зато сколько всего нет: прописки нет, жилья в Москве, образование техникум. А она ко мне: “Доченька!”. Тут должен быть какой-то подвох». Как показало время, сомневалась она не напрасно.
Сказка закончилась через полгода после свадьбы. Муж поставил вопрос ребром, и из магазина ей пришлось уволиться.
После этого Виктор первый раз явился домой под утро. Лена вышла в прихожую. Муж злобно глянул исподлобья, качнулся, махнул рукой:
— Не спишь, дура? Ругать будешь? Не с-смей ругать! Ну выпил... И че? Мы это... С друзьями с работы... Поставка сорвалась... Стресс снимали...
«Срывы поставок» стали происходить все чаще. А потом случился тот разбитый планшет.
Наверное, она сама виновата. Она тогда сорвалась. Стала безобразно орать, дала Виктору пощечину. Планшет стоял на столе. Муж его схватил, бросил на пол и растоптал ногой. А после взял Лену за плечи и отпихнул так, что она упала. Синяки потом сходили пару дней.
В то утро Лена пошла на кухню, открыла холодильник, взяла с полки початую бутылку коньяка, и назюзюкалась так, что встала только к обеду. Муж еще не просыпался.

Пламя свечей плясало красными отблесками на стенах каморки. На миг ей почудился треск поленьев и слабый запах дыма. Гадалка сидела напротив, и слегка поводила ладонями над свечой. Ее лицо, подсвеченное снизу, вдруг показалось обликом хищной птицы. Хотя Лена догадывалась, что это иллюзия. Ну что зловещего может быть в простой деревенской бабке в старомодном платке?
Хотя... Белый платок гадалка невесть когда успела снять, и теперь ее патлы свободно кудрявились ниже плеч. Лене показалось, что и цвет их стал более темным, но она решила списать это на освещение.
— Что было дальше? Говори! — голос прозвучал глухо и резко.
— Что было потом? Ребеночек...
Лена собиралась подать на развод, когда узнала, что у нее родится сын. Несмотря ни на что, Андрюша был желанным.
Мелкие, как тогда казалось, разногласия семейной жизни ушли на задний план. Узнав о скором прибавлении, Виктор вновь стал романтичным. В доме опять стали появляться цветы. Но романтизма мужа хватило ровно до тех пор, пока не прошли сроки для аборта.
После очередного скандала растерянная Лена пошла к свекрови. Теперь мать мужа уже не называла ее «доченькой».
— До встречи с тобой мой сын не пил два года! Наверняка это ты виной его срыву. Ищи проблему в себе! — заявила свекровь.
Узнав такое, Лена собрала вещи и уехала к своим родителям в Вязьму. Там, понаблюдав за жизнью подруг детства, она успокоилась. В конце концов, их ссоры — еще не конец света, другие вон дерутся каждый день, к ним уже и милиция не едет. По сравнению с этим, выпивка раз в неделю — не повод лишать их будущего ребенка отца. То же твердили подружки, то же самое сказали ей родители. И Лена вернулась к мужу.
Только с тех пор перед нею все чаще стала появляться бутылка коньяка.
— Эх, красавица, тебе бы тогда и прийти ко мне! В то время, ведаю, все было поправимо.
— Да я не думала даже... Не верила в эту чепуху. Может, и зря.
— Не верила, говоришь... Да ведь с семьей тоже, как с болезнью: по первости еще можно помочь, а как далеко зайдет разлад, уже не склеишь... — Гадалка покачала головой и зыркнула на Лену черными, будто обеденными сурьмой, глазами. Черными?! У старухи в сенях глаза были голубые! Лену передернуло, она присмотрелась к бабке внимательнее. Под крупным носом ухмылялся хищный, накрашенный алой помадой рот, принадлежавший женщине лет сорока. Темные пряди волос змеились по плечам из-под платка бордового цвета, повязанного на цыганский манер.
Куда подевалась бабка?!
Алевтина перехватила взгляд Лены и прикрикнула:
— Ну, что умолкла! Дальше сказывай! Я весь день на тебя тратить не нанималась. Меня пироги ждут, и Варька без присмотра.
Вместо ответа Лена достала повестку.
— Вот. Прочтите сами! Виктор хоть пьет, но редко, зато ежедневно пьяным его не видели. А я... что говорить, сами видите. Ему принадлежит наше жилье. У него есть работа. И он отнимет моего сыночка! И не даст нам видеться.
— Что мне делать, а?! — Лена вцепилась руками в стол, уткнулась в него лбом, и громко, в голос зарыдала. — Что мне дее-е-ела-ать?