Казаки
Теперь у нас все казаки. Не уверен как правильно ставить ударение, ходят этакими франтами, руки в боки, на головах у кого папаха, у кого кубанка. А сами — голь перекатная, пьянь. Городок-то у нас крошечный, все друг друга знают если ни в лицо, то по родне, по работе. Одним словом — закуток. А теперь в казаки подались. Штаны с лампасами, кое кто даже усишки отпустил. Атаманы не дорезанные. Нажрутся в хлам возле вокзала и песни поют. Потом их, обоссанных, жены утром растаскивают. Ну а что, «дрова» — в дрова. А так — войско казачье, к гадалке не ходи.
Вот и сосед мой Женька Сорокин, однажды с пьяных глаз вообразил себя казаком. Да не менее чем атаманом посёлка. Посёлок — это часть нашего вшивого городишки, на самом отшибе. Крайняя улица, за ней только руины мясокомбината и узкоколейка. Вот и атаман сих славных прерий был видимо ознаменован Вифлеемской звездой.
После самопровозглашения и очередного возлияния, новоявленный атаман решил национализировать ближайший магазин. Так как шашки у него не было, то казачок взял обломанную мотыгу. Крепче аргумента во дворе не нашлось. А тут еще и «волхвы» нарисовались, хрен сотрешь. Тоже уверовавшие в Его Величество.
Двинулась расхлябанная тройка к магазину. Продавщица Наталья встретила посетителей цепким взглядом хищника, но не жертвы. Мямлющее войско в попытке выказать своё неудовольствие от отказа отпускать горячительные напитки сугубо в долг, а еще лучше бесплатно, было послано за тридевять земель на хутор бабочек ловить. Атаману даже перепало сорговым веником по роже. От чего атамана еще больше перекосило. План штурма не удался. При этом денег на продолжение банкета не было ни у атамана ни у «волхвов». Вернулись, так сказать, к своему куреню.
Стали думать-гадать, соображать на троих. Только новоиспеченный Змей Горыныч о трех головах соображал также туго как и прежде с одной бедовой башкой. Хоть ты на неё три папахи натяни по самые уши.
После обеда отряд решил пойти наняться на подсобные работы. Денег у людей нет, а выпить всегда найдется. Особенно у какой-нибудь сердобольной старухи. И ей поди хорошо, и им еще лучше. Прошлись по улицам, поспрашивали где тут одинокие старухи живут. Один мужик указал на небольшой домик в конце улицы. Жила там бабка, Алена Ивановна. То ли совпадение, то ли судьба...
Долго стучали в ворота, вызывали дух бабки. Глухая поди или вовсе уже померла, так и не дождавшись своего счастья. Минут через десять в окно выглянула седая непокрытая голова. Оглядела отряд, как оглядывают холуев высокопоставленные персоны. Старчески проскрипела, что щас выйдет. Ждите, убогие.
У ворот бабка еще пристальней осмотрела пришедших. Отряд слегка штормило. Бабка сразу сказала, что денег нет, пенсия маленькая, а литруху поставит, ну и там закусь какую-никакую. Надо ей домик и летнюю кухню побелить. За литруху то, нет, бабка, ты чо. Перед тобой сам атаман посёлка и его самые доблестные войны. Мало, короче. Ну, раз мало, идите к черту, ироды. И плюнула им под ноги. Алкашня.
Алкашня озлобилась. Особенно атаман. Целый день на сухую. В магазине еще веником отходили. Сплошные унижения. И бабку давай костерить, мол, старая ведьма, самогоном торгуешь, а тут пришли к тебе и не угостила даже, с порога давай оскорблять, бля.
А ты мне тут не блякай, идите пока целы.
Гром грянул и атамана Женьку Сорокина как молнией прошило, хватил он лежавший как ни кстати топор и шандарахнул бабку прямо по голове. Расхреначил старческую башку. Треснула как перезревший арбуз и кровавым соком потекла. Пока войско-отряд не переварило случившегося, атаман дал приказ шмонать все закрома, брать только самогон и сало.
Пока шел шмон, никто из участников и соучастников преступления не услышал визг тормозов. Это подъехал местный участковый, к которому поступил сигнал, что бабка, Алена Ивановна, проживающая в конце улицы Достоевского банчит самогоном. Зашел участковый во двор и слегка побелел. Лежит Алена Ивановна, а из башки её топор торчит. Тьфу, черт, достоевщина, вспомнил сразу как в школе проходили. А в доме услышал мат и гомон. Достал ПМ и двинул на шум. Запахло большой, майорской звездой. Как говорится — готовьте дырочку, господа!
Снял одного, второго, третьего. Без предупреждения, даже не думая. А это уже после можно подумать, кому нож в руку вложить, кому оглоблю. У одного вон и так за поясом обломок мотыги. Так что сойдет.
Присел участковый на краешек стула, закурил. В животе булькнул холодец. Вот и сказочке конец.