Фертилитас* (часть 1)
*Fertilitas — (лат. Плодородие, плодородность, способность к деторождению)
Ночь вообще штука мистическая. Чего только не придет в голову ночью. Звуки, ощущения как—то по—особенному обострены и по—особенному чувствуются. Так лежишь и прислушиваешься к себе, что происходит? Особенно, если твой мозг сверлит одна и та же мысль — что со мной? Вот уже третий день тошнит. Ничего не болит, а нет-нет и затошнит, хоть беги, пугай унитаз. В голову разные глупости лезут. А что если у меня какая—нить болезнь? И начинаешь себе рисовать картины одну страшнее другой. Вот ночью это самое время. Тут и родственников перебираешь, кто от чего помер. Дед Иван, тот точно от старости, а вот двое дядек, кажется, от рака. А больше всего Тайке страшно признаться. Вон она, лежит рядом, сопит. А скажешь ей — погонит по врачам, обследования, анализы... И не сказать, вроде, неправильно. Оттого мужики и живут меньше, что терпят. Молчат, боятся жене признаться. А у бабы чуть кольнет где — шмыг в больницу и вся округа уже знает, что у неё и чем лечится, а мы, мужики, все думаем, обойдётся. А потом, когда припечёт — уже поздно. Первый день ещё думал, съел чего, но сейчас—то понятно, не в питании дело. Никогда ведь такого не было.
Утром опять затошнило, только к завтраку притронулся.
— Ты чего не ешь? — Тайка уставилась и изучает, а меня ещё больше тошнить начинает, — Твои ж любимые сырники сделала, а ты нос воротишь, будто жаба на тарелке.
Тут грохнул Лексей Лексеич, сынок. Тринадцать ещё, а басок уже проявился. А за ним и мелкая захихикала. Я сначала воздуху побольше набрал, думал, пройдёт, но пришлось в туалет бежать.
— Да что с тобой? — строго спросила Тая.
Ой, как не хотел я этого разговора, а некуда деться. А она смотрит пытливо и вид такой тревожный. А мне страшно сказать.
— Да... ничего. Съел вчера... пирожок у метро, — соврал я, — Тошнит, что—то.
— С дуба рухнул?! — поменялась в лице Тая, — Пирожок?! У метро?! Решил с собой покончить?! А детей на кого?! Тебя дома, что ли, не кормят?!
Про пирожок это я конечно зря ляпнул. Сейчас начнётся... И про то, что пашет, как вол на кухне и что тащит сумки, что старается правильно кормить, а мы только на унитаз работаем. А тут ещё и пирожок.
— Не начинай! Не пирожок это... Три дня, как тошнит.
— Та—ак, — задумалась супруга, — был бы ты Светкой, я бы сказала, что это может быть токсикоз. Но ты не Светка, да и позновато тебе.
— В смысле, позновато? — не понял я.
— Старородящий уже. Риск есть.
— Да ну тебя... Вот не хотел же говорить!
— А вот ты теперь подумай, каково нам?! Представь: девять месяцев с тобой творится что—то невообразимое, то тошнит, то в туалет хочется, то что—то ворочается внутри, то страх, что какая—то патология. Вся на нервах. А мужик что? Три дня тошнит и уже аллес капут!
Ну да, какая женщина не мечтает, чтобы мужик хотя бы один раз испытал всё то, что испытывает она: беременность, роды, кормление. И в этом она почему—то видит вершину справедливости. «Если бы хоть кто—­то из вас родил, тогда бы вы поняли», — вскидывает она руки к небу. Будто у мужика не жизнь, а мёд и патока. Да, легко! Троих бы, не моргнув. Но не судьба. Нет, сейчас есть какие—то ненормальные, не пойми их кто, но это разве мужики? Бабы переделанные. А чтоб так вот... Ну не дано нам. Что тут поделать?
— Значит, звони на работу и иди к врачу.
— Пройдёт, Тай..., — с мольбой смотрю на неё, в надежде, что передумает.
— Лёша! Я сказала, к врачу, значит, к врачу.
Если Тая сказала, то это уже даже Верховный суд вряд ли отменит. Я позвонил на работу, что приду позже и записался на прием к гастроэнтерологу. Врач была в возрасте, что вселяло уверенность в её опыте и точном диагнозе. Она прощупала живот, расспросила мои ощущения и предложила сделать УЗИ. Её добродушный, если не сказать, благостный вид полностью развеял мыли о раке и я лежал, размышляя: пойти ли на работу или выпить пива. Врач долго водила по моему животу «серой мышкой» и напряженно вглядывалась в экран, что я даже немного стал нервничать, так как уже все—таки решил пойти на пиво и хотелось, чтобы она быстрее выписала какую—нибудь микстуру и отпустила меня на все четыре стороны. К тому же тошноты уже никакой не было. Так бывает, когда приходишь к врачу, думаешь, зачем я пришёл, уже всё прошло. Хворь, словно остаётся за порогом кабинета.
— Ну что там, доктор? Жить буду? — решил я заполнить затянувшуюся паузу.
Врач посмотрела на меня странным беспокойным взглядом и тревога мгновенно передалась мне.
— Что—то не так? — спросил я упавшим голосом.
— Боюсь... это не мой профиль.
Меня бросило в жар, затем обдало холодным потом, а во рту образовалась такая сушь, что пустыня Атакама покажется самым влажным на Земле местом.
— В смысле? А чей? — еле слышно я провернул присохшим языком.
Врач встала, ещё раз посмотрела на меня, но не просто, а прошла медленно снизу вверх и назад, будто сканером. Я напряженно ждал ответа, а она как назло шарила глазами по сторонам и молчала.
— У меня рак? — не выдержал я.
— Нет... нет. Я даже не могу вам сформулировать...
— В смысле?
— Будь вы женщина..., — она опять провела по мне взглядом.
Сговорились вы что ли? Тайка сегодня, про подругу свою Светку вспомнила, теперь эта.
— В смысле?!
Врачиха продолжала загадочно блуждать глазами по кабинету.
— Вы пол... никогда не меняли? — очень тихо и робко спросила она.
Странная какая, сказала бы сразу, что ей нужно ремонт сделать, а то какими—то намёками говорит. А ещё, говорят, у нас медицина бесплатная. Вон, даже тётенька с видом добродетельной монахини и той нужно как—то в этом мире жить. А меня ещё упрекали, что я слишком дорого беру за ремонт. А ты поползай по полу, повозись в растворах, подыши цементной пылью или вон, тонну мусора с пятнадцатого этажа спусти без лифта.
— Так бы сразу и сказали. Дома или в кабинете?
— Что? — не поняла она.
— Ну, в смысле, пол поменять вы, где хотите?
— Я не хочу! — отпрянула она.
— Я с вас недорого возьму и выбрать помогу. Вы что хотите, линолиум, ламинат?
— Вы понимаете, у вас... эмбрион.
И вытаращилась на меня, будто я должен знать, что это такое.
— Доктор, я простой человек, на стройке работаю, вы мне по—простому скажите, а ещё лучше выпишите таблетку какую—нибудь. А пол поменять... Ну не хотите, как хотите.
— У вас зародыш человека!
— В смысле? — начал перебирать в голове, чем это может мне грозить.
— Я полагаю, вам нужно обратиться к врачу по профилю, понимаете?
— Не очень...
— Я не хочу делать никаких поспешных выводов, но у вас очень необычный случай. Я боюсь, уникальный.
— Ну, в смысле... с этим жить можно?
— В принципе, да. С этим многие живут...
— Ну так и... чо теперь?
— Найдите гинеколога, может быть, он вам как—то это объяснит.
— В смысле?
— У вас, возможно, будет..., — она сглотнула, — ребёнок...
Я даже не смог сказать любимое «в смысле». Меня словно парализовало. Я смотрел в одну точку и хлопал глазами, пытаясь понять, как она через меня определила, что Тайка беременна? Ну, наука сейчас не такие чудеса делает. Другое не понятно, как Тайка залетела, если мы с ней предохраняемся? Даже мысли дурные появились, вдруг это не мой ребенок. Вон она почти месяц у родителей была, кто там ей надзор? Может любовь свою первую встретила, Витьку этого, долговязого. Ну, приду я домой... Я ей устрою очную ставку с пристрастием.
На работу я не пошёл, выпил пива с пацанами, послушал их мнение. Я, конечно, не стал говорить, что Тайку подозреваю, но так намёками, спросил, как бы они себя повели в подобной ситуации. Мнения сводились к одному: распустились бабы, мужика уже не бояться, отсюда весь этот бардак и идёт. В общем, домой я попал подготовленный и решительный.
Очень хотелось прямо с порога ошарашить, но потом подумал, момент поймать надо, когда она не ожидает. А так—то Тайка и приложить может, если с наскока. У неё рука тяжёлая. Сел, поел. И не тошнит, вроде.
— Ну что тебе врач сказал? Выписал чего?
— Сказала, не её это профиль.
— В смысле?
— А в таком! Сказала, к гинекологу идти надо.
— Кому? — Тайка растеряно захлопала ресницами.
Вот! Вот этот момент! Почуяла кошка, что тут сейчас вскроется, аж покраснела. Ну ничего, Таечка, сейчас я тебя выведу на чистую воду.
— Залетела ты. От Витьки? Снюхались?! Ну, расскажи, как вы там кувыркались?!
— Дурак, что ли? Какой Витька? Макаров, ты чо, мозги совсем забетонировал на своей стройке? Витька помер давно. Спился и помер.
— Тогда, от кого ребёнок?!
— В смысле?! У кого? Какой ребёнок?
— Врачиха сказала, что надо к гинекологу пойти, проверить.
— Макаров! — приподнялась Таисия и смотрит на меня, что прожечь может, — Ты ничо не путаешь?! Может, к венерологу?! Если, ты кобель... если ты... если ты заразу в дом притащил... Макаров... Пока я с детьми к своим ездила... С кем?! Со Светкой?!
Я вскочил и увеличил дистанцию. Тая — женщина эмоциональная, иногда сначала делает, потом думает.
— Ты... эта... Какая Светка? Зачем мне Светка? Помоложе нет, что ли?
— А-а-а... помоложе нашёл?!
Это я не подумавши брякнул. Светка конечно баба видная, но зачем мне этот геморрой? Она же всё потом бы Тайке разболтала. И виноват был бы я, а не Светка.
— Да при чём тут Светка?! При чём тут кто—то?! Ребёнок у нас будет?! Так врачиха сказала! Говорит, этот... как его, э—эмбрион, зародыш человека.
Таисию, словно окотили холодной водой.
— Ребёнок?
Она сникла, опустилась на табурет и, закрыв лицо ладонями, беззвучно заплакала.
— Ты чего, Тай?
— Лучше бы ты, Макаров, триппером пять раз заразился... Это дело такое... А ребёнок... Кто она? И не думай, что я на алименты не подам. Без трусов к ней пойдёшь. Вон... форму свою армейскую напялишь и чеши! Это всё, что твоё в доме!
— В смысле, алименты? Ты, чо на развод хочешь подать?
— А ты как себе представлял, когда бабе ребенка делал?! Вместе что ли жить будем, кобелина?!
— С дуба рухнула?! Какой бабе ребёнка делал?!
— Ты же сам сказал!
— Я сказал, у нас с тобой будет ребёнок!
— Совсем, что ли! — покрутила у виска Тая, — Откуда он возьмется?! Ты что ль родишь? Ты меня сюда не впутывай.
— Ну как же, — растерялся я, — врач сказала, что... она же на этом... на аппарате видела...
— Что видела?
— Ну... ребёнка... зародыш, говорит...
— У кого видела?
— В смысле? — задумался я и у меня начались закрадываться сомнения во всесильности науки, когда через мужа на расстоянии можно определить беременность жены, — Я думал у тебя...
— У меня всё в порядке, а тебе нужно чердак проверить. Совсем уже мозги пропил. Бред какой-то несёшь. В магазин, лучше, сходи.
Да, подумать на свежем воздухе сейчас то, что нужно. Если Тайка не беременна, о чём она может не догадываться, конечно, но и с её опытом... действительно, бред выходит. Если прибор не может определить, беременна Тайка или нет, без её присутствия, то выходит, что—то не так у меня? И зачем она послала меня к гинекологу. Тут мне вспомнилось, как мы все ржали, когда дядю Пашу направили к мамологу. Поржать мы поржали, но тема была не очень смешной. У него заподозрили рак. Тогда, слава Богу, всё обошлось. Может и тут так. Ведь есть какие—то области, когда приходится прибегать к специалистам по чисто женским проблемам. Вот как с дядей Пашей. Что—то на что—то наложилось, убеждал я себя, отгоняя мысли об онкологии.
В конце концов, я решил пойти к гинекологу. Конечно, об этом не должна знать ни одна живая душа, а то не ходить мне больше на работу, да и вообще, как детям потом в глаза смотреть. Гинеколог должен быть мужик. Это не обсуждается. В свою поликлинику, естественно, лучше с такой темой не соваться. Жаль, что врачиха в курсе, но она сама толком не поняла, что со мной, может ничего и не взболтнёт. После нескольких звонков по частным клиникам, мой выбор упал на одну на другом конце Москвы. Клиника нашлась быстро, Александр Павлович меня уже ждал. Было неловко как—то заходить мне, мужику в кабинет с надписью «гинеколог», особенно когда под дверью сидит куча баб и пялят на тебя свои зенки, словно я в их туалет ломлюсь.
— Проходите, — несколько удивлённо пригласил доктор, — а где же ваша...
— Понимаете, доктор...
— Погодите, уважаемый, я не делаю на стороне никаких осмотров, приводите в клинику свою... даму и тут мы всё решим. Понимаете? Если вы опасаетесь за свою репутацию, можете вообще не регистрироваться или сделать это под чужим именем. Но я всё буду делать только тут.
— Тут вот какое дело, доктор, — перешёл я на шёпот, поглядывая на медсестричку с шустрыми сорочьими глазками, которая вытянула шейку и пыталась уловить любой звук.
— Я вам сказал, что не буду участвовать ни в каких сомнительных осмотрах.
— Да нет же... Не нужно никуда ехать... Как вам сказать... Нужно посмотреть меня.
Доктор посмотрел поверх очков и вроде бы это не вызвало у него удивления.
— Репродукция немного не мой профиль, но... скажу по опыту, что всё равно нужно смотреть обоих супругов. Как долго вы не можете зачать?
— В смысле?
— Как долго у вас не получается сделать ребёнка?
— Не, у меня с этим всё нормально, двоих сделали, ну и так... Таисия у меня... на этот счёт... хе... Как говорят, трусы мужские на верёвке увидит и уже того, но мы сейчас строго. Следим.
— Так чего же вы хотите? Что смотреть? Зачем вы пришли?
— Как бы вам сказать...
И тут я рассказал Александру Павловичу всё, что я понял, что говорила мне докторша. Он слушал внимательно, несколько раз снимая очки и протирая стёкла. Еще внимательней слушала Ирочка, медсестра. Доктор недоверчиво провёл по мне таким же сканирующим взглядом, как это делала докторша, это, наверное, у них профессиональное и предложил мне сесть в кресло. Кресло в кабинете гинеколога, естественно, было гинекологическое. Ирочка пристально следила за моими попытками устроится на этой пыточной машине с видом человека, встретившего Йетти на своей кухне.
— Даже не знаю, с чего начать, — доктор смотрел в область моих семейных бикини, которые я постеснялся снять, — Вы делали операцию по смене пола?
— Нет, — замотал я головой.
— То есть там, — показал он на трусы, — всё мужское?
Я инстинктивно оттянул резинку и заглянул внутрь. Все было на месте.
— В смысле? А какое же ещё?
— Так, — озадаченно скривил рот доктор, — тогда начнем с УЗИ.
Он жирно намазал меня гелем и стал водить датчиком по моему мохнатому пузу. Я лежал, разглядывая потолок и думал, что сейчас он посмотрит и закончится эта глупая история, которая началась из—за бестолковой врачихи, которую я, почему—то считал компетентной и опытной. Из—за которой чуть не развёлся с Тайкой, заподозрил её в измене. Кому рассказать — не поверят. Ну надо же такую дичь придумать.
— Когда последний раз были месячные? — неожиданно прервал мои мысли Александр Павлович.
— В смысле? У кого?
— Э—э—э... Нет—нет, это я автоматически...
Доктор встал, растерянно стал шарить глазами по кабинету в поисках какой—нибудь подсказки или того, с помощью чего он смог бы найти ответ. Мне стало тревожно. Такой же растерянный и озабоченный вид был у врачихи из поликлиники.
— Ирочка... э—э—э...
Доктор заходил взад—вперёд по кабинету, засунув руки в карманы халата и что—то шепча себе под нос. Затем он опять сел на место и посмотрел в монитор.
— Нет... этого не может быть... две недели... Фертилитас! Потентия конципиэнди! Это не вероятно!
Судя по тому, что доктор заговорил на латыни, моё дело совсем швах. Это они специально делают для того, чтобы простой смертный, такой как Макаров Алексей Николаевич, ни бельмеса не понял. Фертилитас... блин... Аж сердце ускакало куда—то вниз.
— Что там, доктор?!
— Пока ещё трудно что—либо говорить определённо, но похоже, что вы... Как бы это вам сказать... У вас есть способность к деторождению.
— Я это и так знал, двоих вон заделал. Мальчик — Лёшка и девочка — Дашка... А что не так?
— Это не то. Как это вам объяснить... Вы беременны...
Я вскочил с кресла, опрокинул какие—то железяки, которые звонко разлетелись по кафельному полу, Ирочка вскрикнула, а доктор отскочил к окну.
— В смысле?! — навис я над ним, — Как это?!
— Я ещё сам не могу это объяснить, нужны более глубокие исследования, это уникальный случай. Я готов вас вести до конца.
— До какого конца?! А что я на работе мужикам скажу, жене?! Не... подождите...
Я схватил доктора за рукав и с мольбой заглянул в глаза.
— Может, всё—таки рак?
— Какой ещё рак?! Придумали... Самая настоящая... гравидитас!
Я прошептал вслед за доктором незнакомое слово и оно вызвало больший ужас, чем в русском варианте. Это уже какой—то медицинский приговор. Окончательный и безапелляционный.
— Так что же делать? Может, аборт? — с надеждой спросил я.
— Нет—нет! — замахал руками Александр Павлович. — Ни в коем случае! Это не возможно! Такой шанс нельзя упустить! Это научная сенсация! Вы понимаете?!
— Да, блин, на хрена она мне?! Сделайте что—нибудь! Как это вообще возможно?!
Доктор забегал по кабинету, а Ирочка что—то писала в телефоне, периодически поглядывая на меня.
— Вы успокойтесь и скажите, может у вас были какие—то ммм... нестандартные сексуальные связи, секс с мужчинами?
— В смысле?! Да я не посмотрю, что на вас халат! Что вы такое говорите?! У меня с этим жестко! Морду быстро набью.
— Я пытаюсь понять причину. Каким—то образом у вас образовалась женская яйцеклетка... Вы не принимали гормоны? Нет, это просто невероятно...
— Не принимаю я ничего. И никогда не принимал.
— Давайте договоримся так, вы покажетесь мне через два дня, а я всё обдумаю, может быть, приглашу коллег, соберём консилиум, обсудим ваш случай. Вы не расстраивайтесь, вы, может, ещё не понимаете значения этого события. Вы обязательно оставьте ваши контакты.
Странная эта штука —жизнь. Сколько женщин не могут зачать ребёнка, цепляются за малейшую возможность, годами лечатся, готовы на всё, на договор с дьяволом, лишь бы родить, а тут... вопреки природе, как травинка посреди асфальта прорастает и никакая сила ей помешать не может. Если бы с кем—то случилось подобное, мне бы самому было интересно. Но это произошло со мной! Я не понимал, что можно сделать и куда и к кому ещё обратиться, шёл бесцельно, куда глаза глядят. Домой возвращаться не хотел. Да и что дома? Рассказать Тайке, что я, блин, беременный? Скажет, лучше бы ты со Светкой у нас в постели кувыркался, чем такой позор. Я машинально мял свой живот и мне казалось, что я чувствую, как он растёт и что—то в нём есть то, чего раньше не было. Тошнило. И я уже не понимал, может это от нервов, голода или... токсикоз, будь он неладен. Уже начало темнеть, а я даже ни на полшажка не продвинулся в решении своей проблемы. Было только одно желание: каким—то образом вырезать этот зародыш и закопать в лесу. Наверное, так же себя чувствует женщина, которой, как снег на голову сваливается нежелательная беременность. Не просто нежелательная, а совершенно невозможная. Но там проще. Сделала аборт и вот ты свободна, а тут? Искать подпольного акушера или хирурга? Но тут проснулся телефон. Я сказал себе, что если это будет Тайка, скажу, что отрабатываю в ночную, а сам на стройку пойду, там у гастеров перекантуюсь, может что надумаю. Но звонил незнакомый номер.
Продолжение следует