Поэт и народ

Как обычный интернет-пиит,
я над «клавой» рифмы гнул и спину.
Вдруг вошёл народ и говорит:
— Накарябай про меня былину.

Я смутился. Но сочтя за честь
услужить прославленному гостю,
для начала предложил присесть,
на диване, то есть, бросить кости.

И народ, в быту неприхотлив,
тут же сел, принявши вид попроще.
К канапе кувалду прислонив,
вперил взор в поэтову жилплощадь.

Оглядев квартиры новодел,
задымил дешёвой папиросой,
том Сунь Цзы в ладонях повертел,
указав тем самым, что философ.

Я украдкой наблюдал за ним,
чьё обличье позабыто всуе,
так и сяк склоняя эпоним,
богатырский персонаж рисуя.

Коренаст. Не мальчик. Не старик.
Не стиляга: ватник нараспашку.
На груди — вождя чернильный лик
курит трубку где-то под тельняшкой.

Патриот и слова господин,
враг дворцов, чертогов и гостиниц,
а в ветвях советов триедин:
хлебопёк, монтёр и пехотинец.

Прозябая вдоль и поперёк,
от гряды Курильской до Дуная
он собрал обиду и упрёк,
будто я, поэт, его не знаю…

И, свершив в душе переворот,
отстранив поэзии рутину,
я за гостем двинулся в народ,
гегемона защищая спину.