А потом еще век на забвенье...

Это так неприметно, так странно и так непосильно...
Проявляется белое в белом и синее в синем.
В пустоте пустота, в мимолетности — эхо — и только.
Сколько вешать, сынок? Сколько вешать?
Кинь мелочи, Зойка!

Этот вечный запев продавщицы с Центрального рынка.
Этот праведный гнев: «И куда ты несешься, кретинка?»
Проявляется белое в белом и синее в синем.
Повторяется всё. Повторяется невыносимо.

Я по-волчьи бреду, сторонясь и певцов, и поэтов.
Все-то видят они, всë-то знают про то, и про это.
Я когда-то могла вычленять и тона, и оттенки,
А теперь только белое в белом. «Ты в школу без сменки?!»

Век живи — век учись. А потом ещё век на забвенье,
Забывание слов, что не скажутся стихотвореньем.
Нерадивый Кощей, заигрался ты жизнью бессмертной.
В синеве синева. И безмерна, безмерна, безмерна...