Полетим. И мы полетели… Продолжение 1

Сон 1

Во сне Вовка не был таким как в детстве, это был уже взрослый крепкий парень одного со мной возраста, то есть лет двадцати с небольшим, и мы были вместе, вместе шли по какому-то дурно пахнущему старому подземелью. В его правой руке был самодельный факел. Мне хотелось так много у него спросить, узнать как он жил все эти десять лет, и задать, как показалось тогда, важнейший вопрос: не обиделся ли он на меня за то, что я не ответил на его письмо. Я хотел объяснить ситуацию или прояснить ее. Но Вовка серьезно посмотрев в мои глаза, только обнял меня крепко по-мужски и шепнул на правое ухо: после Кирюша, сейчас любые разговоры могут быть опасны.

В этом подземелье мы были не одни, впереди также с факелом и автономным военным фонарем шли еще двое ребят, вернее парень и девчонка, все сосредоточенные, и серьезные как Вовка. Кажется, у всех у них была одна цель, о которой пока я ничего не знал….

Парень весь заросший черной бородой, одетый в типовую камуфлу и берцы, девчонка рыжая в нелепом для этого грязного подземелья ярко желтом резиновом плаще и зеленой вязанной шапочке. Не смотря на их внешние различия, я почему-то решил, что они брат с сестрой…. Было в них что-то позволяющее сделать такое заключение… возможно то как они двигались или изредка смотрели на друг друга.

Мы шли достаточно долго, возможно час или два, под землей сложно определить время, тем более, если по воле неведомого режиссера у вас нет ни телефона не часов привычных в обыденном мире.

Периодически бездушно благоухало канализацией, один раз мы вышли к небольшому озеру в каменную стену здесь была вмурована ржавая цепь, к концу которой была привязана заплесневевшая очень старая лодка с одним веслом. Парень с черной бородой отвязал цепь и помог взобраться в лодку девчонке, а Вовка помог мне. Рыжая девчонка подняла со дна лодки алюминиевый котелок и начала вычерпывать медленно поднимающуюся снизу ледяную воду, ее предполагаемый брат греб единственным веслом. Я и Вовка держали оба факела, их нельзя было выключить так просто как автономный фонарь. А в этой темноте  так неуютно без ощущения света. Плыли мы около пулучаса, а затем, тем же манером как погрузились, сошли с чудом не затонувшей древней посудины: предполагаемый брат помог выбраться из лодки предполагаемой сестре, а Вовка мне, как неопытному путешественнику и никакому диггеру оказавшемуся впервые в подобной ситуации.

Мы шли еще какое-то время, пока внезапно, подчиняясь порыву невидимого ветра, с начало потухли оба факела, а секунду спустя и автономный фонарь. Зажечь их так и не вышло, как мы не старались, единственная зажигалка тоже не давала искры.

— Что будем делать? — я не видел, но почувствовал как Вовка в темноте пожимает плечами… Я уже собирался задать еще какой-нибудь глупый вопрос, не смотря на его предупреждения, но Вовка сам наклонился к моему правому уху и шепнул: пошли… И мы пошли, все четверо, в полной темноте…. Внезапно подземный ход закончился сводчатым туннелем, облицованным красным кирпичом. Я смог определить это благодаря чахлому лучу света, пробивающемуся откуда-то с высоты — возможно там за идущим вверху параллельным ходом был канализационный люк или другое техническое отверстие.

Между тем, видимый теперь туннель упирался в стену, выложенную заплесневелым бутовым камнем. В ней обнаружился небольшой пролом, а за ним открылась длинная галерея, похожая на еще более старый туннель. Камни там были покрыты каким-то белым налетом похожим на отложения соли или подземный мох, от этого белого налета исходило призрачное свечение, благодаря которому и можно было видеть все вокруг, не пользуясь внешними источниками света. Внутри этого туннеля царил странноватый, слегка кисловатый запах, что-то похожее я ощущал, когда мне в очередной раз в драке разбили нос. Галерея уходила вниз, превращаясь в просторный зал. В его центре мы заметили каменное возвышение, которое по форме напоминало алтарь. Стены подземного зала были покрыты вырезанными на камнях символами и рисунками. На одном из них был старец, держащий кривую палку в руках, его окружали вороны и муравьи, а также множество костей и черепов. Из подземного зала выходило еще несколько ходов. Из одного чувствовался сквозняк, по-видимому, рядом был еще один выход на поверхность.

Мы встали, подавленные звенящей тишиной, а потом внезапно раздался шорох тысячи крыл и странные скребущие звуки, похожие на цокот острейших когтей. Луч вдруг заработавшего фонаря идущего впереди предполагаемого брата рыжеволосой сестры осветил приближающийся к нам темный силуэт и два огромных широко расставленных желтых глаза.

Рыжая девчонка заверещала: «Волкодлак!». Ребята побросали свое снаряжение и бросились назад. Мы с Вовкой тоже побежали. Не смотря на то, что я уже давно не спортсмен, я мчался наравне с другими диггерами и в какой-то момент даже всех обогнал, именно в этот момент сзади послышался человеческий вскрик, так кричат от внезапной боли, а затем раздалось торжествующее рычание и замогильный вой. Я встал, рядом остановились рыжая девчонка и заросший черной бородой парень, тогда я понял, что от боли кричал Вовка и тоже заорал, так что сорвал голос. А мгновение спустя проснулся в холодном поту в своей постели и никак не мог заставить поверить себя, что это был обычный сон или необычный кошмар.

*

На настенных часах было три ночи, заснуть не получалось, я раскрыл ноутбук и решил сначала по адресу в Вовкином письме и пиратской базе определить его телефон, а затем разыскать все, что есть про пермские подземелья во всемирной сети Интернет, в этой общественной помойке и скопище истинно ложных знаний. За этими безумными занятиями я просидел остаток ночи до девяти утра, а в девять позвонил на Вовкин телефон, его определить с учетом возможностей интернет и некоторых моих навыков оказалось не так сложно. Минут пять были только длинные гудки, потом короткие, а затем кто — то нажал прием.

— Здравствуй Вова, — сказал я, глядя в свое окно, за ним шумели под шквалами осеннего ветра кроны тополей и дородная в красной шляпе тетка вела за собой стайку первоклашек куда-то на восток, возможно туда, куда уходили за знаниями и в поисках истины мудрецы прошлого.

В трубке мобильника молчали, а затем раздался мертвый женский голос:

— Кто это…? Что вам нужно… Вовы нет…. Он пропал год назад…. — А затем в мертвом женском голосе словно проснулась надежда, и он перестал быть похожим на лед: «Вы что-то знаете, не смейте молчать, Вы знаете, где находится Вова….?!» — теперь растаяв женский голос перешел на крик, который захлебнулся водопадом соленной воды именуемой материнскими слезами.

— Нет, ответил я проглотив снежный ком, и нажал кнопку отбоя…. Не глядя давя и давя пока телефон не отключился совсем.

Итак, Вовка пропал год назад, а теперь этот дурацкий сон…. Возможно случайность или мистическое совпадение, в любом случае меня не касается эта давняя история, — я думал так, вернее мой разум держался этого объяснения, а я сам сидел у своего ноутбука, и не отрываясь взахлеб читал и пытался усвоить все, что удалось накопать во всемирной сети про пермские подземелья.

*

Глаза болели, но я все читал:

«Звезда» за 2009 год:

Город Пермь частью своей расположен на бывших шахтах. По этой причине в районе Мотовилихи проваливались дома, а недавно просел трамвайный путь на ул. 1905 года. По разным оценкам, у нас в городе за время его существования и за столетие до этого накопано от полутора до двух тысяч шахт. Под нынешней улицей Сибирской до берега Камы в районе речного вокзала в XIX веке был проложен подземный гужевой путь. Сделали это местные купцы для доставки контрабандного товара в свои магазины. По этой удивительной подземной дороге товары возили не на лошадях, а менее низкорослых, и не боящихся подземелий метисах рожденных от ослов и кобылиц.…».

Нет, то, место, где мы были во сне выглядело гораздо старее 19 века, от того подземелья пахло настоящей древностью.

Потерев виски и налив стакан горячего чая с медом я продолжил свои изыскания…

«АиФ»

«В начале марта 2011 г. при прокладке теплотрассы во дворе старинного особняка купца Мешкова, в котором в настоящее время расположился Пермский краевой краеведческий музей, строители натолкнулись на необычное подземное сооружение. Куполообразный свод старинного подземелья был настолько прочным, что несколько десятилетий выдерживал тяжелую технику».

Вот это как мне показалось, может пригодиться…

Однажды родная тетка, которую все почему-то все величали Кока, а не по имени, что было записано в паспорте, показала мне такой фокус. Подвела меня в полутемном коридоре нашей коммуналки к огромной дыре, пробитой в стене под умывальником. Вел этот ход в недра подвала, где складывались фрукты и овощи от соседнего магазина. Тетка соорудила какой-то факел, подожгла его и высветила мрачный провал в стене, прибавив: «Смотри сейчас, что будет». Через какое-то время в глубине дыры показались очертания рыжеватого чудища. По всей вероятности, это был хомяк, только исполинских для хомяка размеров, величиной с собаку. Чудище медленно двигалось в сторону огня, как зачарованное. Тетка загасила огонь, и видение исчезло.

Я бы не стал вспоминать о подвалах моего детства в центре старой Перми, если бы не найденная сейчас информация.

Между тем, я все читаю, погружаясь в тайны пермских подземелий все дальше и дальше, вернее — глубже и вот достигнув нужной степени глубины, натыкаюсь на следующую информацию:

«АиФ» за 2008 г.

«Городские архивы содержат записи о том, что во время основания города в 1723 году, там, где сейчас находится речной вокзал, был монашеский скит, а неподалеку от него древний деревянный идол, двух метров высотой. Вероятно, это был символ Чернобога, культ которого на протяжении многих столетий существовал на территориях будущей Перми. Был там и подземный храм этого божества».

«АиФ» за 2010 г.

«Местный диггер и уфолог Суботин, говорит, что он и его друзья обнаружили древнее языческое капище на высоком камском берегу — как раз в том месте, где стоит здание художественной галереи, бывший кафедральный собор. Капище расположено глубоко под землей, ему около четырехсот, а возможно и тысяча лет. По мнению Н. Субботина, посвящено сооружение культу Чернобога. По одной из версий, кафедральный собор специально поставили на том месте, чтобы святым храмом перекрыть подземную энергию, исходящую от проклятого капища».

Похоже, это то, что я искал…

Между тем, глаза слипаются от бессонной ночи, я хлопаю крышкой ноутбука и, сделав четыре шага до своего дивана, отправляюсь в царство морфея, или просто снова проваливаясь в очередной сон.

 

Сон 2

В этом сне, я оказался все в тех же подземных лабиринтах, только теперь уже один, после блужданий в темноте на ощупь я вышел в зал со сводчатым туннелем, который был облицован красным кирпичом и белой светящейся плесенью. Сделать хотя бы шаг и выйти к святилищу Чернобога, в котором погиб Вовка не было сил, только холодный сковывающий любое движение страх, с запахом свежей могилы, белой плесни и ржавого железа.

И все же я сделал этот шаг…

Серая тень метнулась из-под ног, и раздалось возмущенное шипение.

— Кто здесь, конечно я случайно выронил этот вопрос из своего рта, наверное с испугу, растерявшись.

Но серая тень удосужилась дать ответ:

— Я всего лишь кот, человек и как вполне разумный кот советую тебе закончить нашу беседу случайно заданным тобой вопросом, а иначе не будет дороги назад. Твой друг погиб, смирись, Черного здесь уже нет, но он может вернуться, поэтому — уходи….

Я замолчал, обдумывая слова существа представившегося котом.

Оно или он действительно очень был похож на кота, только очень большого, точно больше мэйкуна и наверняка крупнее рыси. Чрезвычайно пушистая серая шерсть мерцала в темноте и переливалась подобно горсти бериллов, на месте глаз у него похоже были два мутных изумруда, а голос подобен пению ангелов.

От звучания его ангельского мурлыкающего голоса одновременно хотелось уснуть и мчаться быстрее ветра, если бы вдруг не отказавшиеся слушаться ноги.

— Я могу что-нибудь для него сделать, — этот вопрос также помимо воли вырвался из моего рта.

— Ну, если ты попал сюда во второй раз и готов идти дальше, кот, кажется, задумался, опустив свою пушистую морду, буквально касаясь ею усыпанного каменной крошкой грязного пола подземелья, а потом, резко вскинув свою морду с серой шерстью мерцающей ограненными бериллами и глазами — горящими неведомым светом мутными изумрудами, продолжил свою мысль: ты можешь сделать для своего друга многое…. Например…. вернуть ему жизнь….

— Как это сделать? — мой рассудок на пару с разумом наблюдали со стороны, как мой рот задает третий глупый вопрос волшебному коту.

— Ведающая мать должна знать….– ответил большой серый кот с глазами похожими на два горящих мутных изумруда, с голосом подобным пению ангелов и шерстью мерцающей подобно горсть бериллов. — Я долго служил ей верой и правдой, пока не решился гулять сам по себе. Конечно, она какое-то время таила на меня зло, но что такое время перед лицом вечности, вот уже как лет сто она меня, кажется, простила, и зовет повидаться. Если ты скажешь, что пришел от меня, она должна помочь.

— Как мне ее найти?

— Это четвертый вопрос, — ответил кот. — По закону ты не имеешь права задать больше трех, — Он повернулся и поднял хвост трубой, собираясь уйти, но обернувшись, бросил, словно плюнул в душу: — Спроси у бездомных собак, ты забыл про них, а они помнят…. они всегда помнят, тех, кто их любил и насытил их жажду голода однажды, когда это было нужно больше всего…

— Зачем ты мне помогаешь, спросил я у кота с двумя мутными изумрудами вместо глаз, с голосом подобным пению ангелов.

Кот задрал заднюю правую лапу и немыслимо прогнувшись, почесал себя за левым ухом:

— Я долго был людоедом, крал малых детей, а потом служил при одном забавном царском дворе, исцеляя больных своими рассказами и сказками. Кот вернул правую лапу на место: Я давно не делал добра и если признаться, не знаю, является ли добром моя помощь тебе. Кот улыбнулся, заимствуя эту привилегию у своего Чеширского собрата, а затем, зевнув заразительно сладко и прогнувшись дугой потянув спинку, закончил нашу беседу следующими словами: А еще не терплю правил, поэтому обожаю их нарушать…

Я только кивнул, по простой человеческой привычке в благодарность я хотел нагнуться и почесать необычного кота за ушами, но он, сжавшись подобно пушистой серой мерцающей пружине, зашипел, так как сделал это, когда я чуть не наступил на его правую лапу.

Я отстранился. — Спасибо, кот, — я, и на секунду прикрыл глаза, пытаясь понять, можно ли делать это во сне, и как изменится в связи с этим сюжет моего сна.

— Если так хочется, можешь меня погладить, услышал я голос кота сквозь закрытые глаза. Протянув руку на ощупь я коснулся мягчайшего словно тополиный пух меха и почесал кота сначала за правым, а потом за левым ухом. Послышалось довольное мурчание, такое громкое как будто рядом вдруг кто-то попытался завести мотор своего мотоцикла.

— А когда я открыл глаза, кота рядом уже не было, впрочем, как не было и подземелий. Я находился у себя дома — в кухне, в семейных трусах и со стаканом воды в правой руке. Выплеснув воду в раковину, я достал из кухонного шкафа бутылку десятилетнего коньяка «Букет Дагестана» налив стакан на половину и выпил залпом, закашлявшись, но, не проснувшись, иначе, почему я помнил и ощущал все, что было этой ночью как реальность. Громко шумел холодильник, а за окном шумел день, простой субботний день сентябрь. У меня болела правая часть груди, там, где сердце, между тем, после нашей с котом беседы мне стало легче, все это…. похоже на серьезную степень помешательства и все же я получил ответы на мучившие меня вопросы и план действия на ближайшее время.

Съездить к Вовке и разузнать все подробности его «возможного» исчезновения.
Постараться забыть все как страшный сон и допить коньяк.

Все это правда, просто страшный сон и никаких чудес.

Я открыл свой ноутбук, там оказалось множество незакрытых страниц с информацией о пермских подземельях, по крайней мере, это мне не приснилось, в текстовом документе на рабочем столе был сохранен найденный мной номер телефона Вовки…

 

Визит 3

Мы устали идти вперед, а может быть нам осталось сделать всего лишь один шаг и там впереди, то, что мы искали, то, что хотели, то, что нужно или то, что окончательно разрушит всякую веру, но мы отряхнемся и все равно пойдем дальше пока есть хоть капля надежды.

В единственном письме, которое я получил от Вовки значился адресат ул. Коломенская. Это одна из редких улиц нашего города, которая сохранила старое название.

По одной из версий, «коломище» означает «могилище», а как гласят городские легенды, место на котором воздвигли этот район представляет собой большой могильник, не самое удачное место для человеческого жилья, но в больших городах так заведено живые часто теснят мертвых не думая об их и своем покое, нехватка места, большие города растут, ширятся, захватывают новые территории и по праву захватчика сами решают судьбу завоеванного.

Я застыл на пороге Вовкиной квартиры и никак не мог заставить себя нажать на кнопку входного звонка…

Дверь открылась сама, на пороге стояла молодая еще женщина лет сорока пяти, но все равно она была похожа на приведение. Все движения замедленны, а в глазах все та же пустота, что я видел не однажды в глазах людей потерявших смысл жизни или очень близкого человека.

— Это вы звонили? — на ее лице промелькнула тень или возможно солнечный луч, такое бывает поздней осенью, когда небо становится отчаянно ледяного цвета и сквозь грязные дождевые тучи внезапно пробивается сгусток ушедшего кажется навсегда настоящего летнего тепла, оно не способно разбить лед и мало что способно изменить, но все равно дает надежду.

Я нес ей надежду, которую она не могла, но безумно желала обрести….

— Да, могу пройти? — я ответил и задал свой вопрос.

— Входи… — она отошла в сторону.

В этой квартире были зашторены все окна, а свет горел только в одной комнате, там, где на полу валялся затертый футбольный мяч, на стенах фотографии парусных кораблей, в углу офисный рабочий уголок с неновым компом и коллекцией солдатиков в странных доспехах и невиданным мной ранее всевозможным холодным оружием. На диване прикрытым клетчатым пледом лежал раскрытый фотоальбом.

— Можно я посмотрю: Спросил я у пустоты за своей спиной.

— Да, — ответила пустота.

Это был он…. Мой Вовка таким, каким он был в детстве и уже взрослый — из моего сна: вот он улыбается, вот грустит, в компании друзей и совершенно один, на лоне природы и посреди местных каменных джунглей, где-то на крыше высотки, видимо, пытается дотянуться до неба или быть ближе к солнцу….

Я закрываю альбом и вновь начинается наш скомканный разговор, состоящий из рубленых фраз, многозначных слов и замолчанных важных смыслов, заблудившихся среди ненужных вопросов.

— Я никогда не видела тебя….

— Я очень старый друг…. Мы виделись в последний раз, когда за ним приехал отец…

— Да, тогда я потеряла его в первый раз…. Если бы его отец не разбился на своем проклятом мотоцикле, возможно я так никогда и не вернула Вову себе… Ты точно не знаешь, где он и что с ним случилось?......

— Нет, — вру я. Мне хочется расспросить ее о любимых занятиях Вовки, о том, как он стал диггером, зачем и куда он отправился в тот злополучный день, но малодушничаю, так и не могу набраться сил сделать это, а лишь шепчу сквозь сомкнутые зубы: Простите… — и тороплюсь распрощаться, и уйти, но все же, задерживаюсь у выхода из квартиры, чувствуя спиной ее, молящий и одновременно обвиняющий — взгляд.

— Если ты что-то узнаешь про Вову, ты мне позвонишь, спрашивает его мать у моей спины.

— Да, я сделаю все что смогу, — отвечаю я осеннему лучу, возможно, последней надежде снова зажечь свет смысла в ее жизни.