Джозеф Конрад «Сердце тьмы»
Это повесть-обманка. В этом её очарование и разочарование одновременно.
Рассказ ведётся от лица некоего Чарльза Марлоу. Простого моряка, который сидит где-то там в Лондоне, плавает по Темзе и друзьям-коллегам травит байки о том, как он путешествовал по Африке.
И по сути своей у нас тут плутовской роман. Мы не знаем точно, был ли он в Конго, видел ли всех этих бедных негров, которые раболепно преклоняются перед белым человеком и свистком парохода. У него даже нет точных географических названий в его рассказе.
Мы видим лишь реку, которая извивается и гипнотизирует, как змея; видим город похожий на гроб повапленый, в котором находилась контора компании, через которую-то наш герой и отправляется в путешествие; а в этой самой конторе у него старушки сидят и вяжут-вяжут, словно старухи Мойры, определяющие его судьбу.
Две женщины — одна толстая, другая худая — сидели на стульях с соломенными сиденьями и что-то вязали из черной шерсти. Худая женщина встала и, не переставая вязать, двинулась с опущенными глазами прямо на меня; я уже хотел посторониться, уступая ей дорогу, словно она была сомнамбулой, но как раз в этот момент она остановилась и подняла глаза.
И читателю, которому не страшен символизм, всё это рисует картину той пучины, той бездны, той тьмы, куда собирается отправиться герой. И даже эффект нарастающей тьмы в конце повести доводит читателя (меня по крайней мере) до злобной усмешки, которую вызывает обычно весь сюрреализм происходящего. Особенно примечателен тот факт, что сам жанр (сюрреализм) возник в ХХ веке, а книга написана на стыке веков – в 1899 году. Можно ли Конрада считать прародителем жанра?
Так вот. Наползающая тьма в конце повести заставляет злобно улыбаться. Почему злобно, спросите вы? Да потому что эта самопроизвольная агрессия возникает как защитный рефлекс. Чёрная, мрачная, давящая тьма, которая окутывала героя, вызывая тревогу и нарастающий страх перед чем-то неизведанным, страшным, ощущением, что «небеса обрушатся на голову», передаются и читателю. И лично у меня защитной реакцией была именно злость, агрессия и немного удивления.
Я ждала от книги приключений, открытий, пыщ-пыщ и пиф-паф с местными аборигенами, различными культами вуду (ибо маска на обложке книги меня натолкнула к этой мысли). А получила пощёчину. Такую грубую и отрезвляющую. Таня, кричал мне автор, мир гораздо проще и прозаичнее! Да очнись ты уже, хватит витать в облаках и искать чего-то необычного! И «небеса по таким пустякам не падают», издевательски автор выносит вердикт.
Это было жестоко со стороны Конрада. Я повелась на эту шутку с воображением. Сама себя накрутила, сама себе придумала несуществующую историю. Ещё и успела обидеться на автора. Хотя виновата ТОЛЬКО я. Знаете, это словно поверить военкорам, рекламирующим финку-лгбт, купить её, а потом понять, что это обычный перочинный ножик с алиэкспресса.
А что касается мистера Куртца, к встрече с которым так рвался наш герой, то тут, как мне кажется, тоже всё просто. Этот Куртц и есть наше воображение. Марлоу, наслушавшись только о его величии, придумал себе некий идеал, к которому он так спешил прикоснуться, и какое же его ждало разочарование от увиденного. И как же он потом сам себе пытался объяснить, почему же Куртц так хорош, почему столько людей им восхищалось и шло за ним. Так что в некотором роде «Сердце тьмы» – это мистер Куртц в буквенном обличии. И мне теперь осталось для себя решить, почему же этот «замечательный человек» (то есть эта повесть) так крут. И крут ли на самом деле или это автор поиздевался надо мной?