Цвет настроения — жёлтый
Ксюха всегда хотела стать учительницей.
Ещё в детском саду она отбирала у девочек кукол, собирала с полок плюшевых медведей и собак, рассаживала за миниатюрные столики и устраивала уроки этикета, копируя бабушкины интонации:
— Нет, Анечка, никаких локтей на стол. Ты же девочка!
— Степаша, почему ты снова лакаешь из блюдца? Оно нужно только для чайной ложечки, если тебе не подали десерта.
— Ну кто так делает, Пухляш? Баранки на столе для всех, нельзя забирать всю вазочку себе!
В общем, с признанием Ксюха определилась сразу. Особенно после многочисленных жалоб родителей из–за ревущих безкукольных одногруппниц.
«Вот увидите! — думала она частенько, — моя фамилия будет ассоциироваться с педагогикой!»
Фамилия у Ксюши была Макаренко. Трактовать это иначе, как знак свыше, не стоило и пытаться.
В общем, когда Ксю поступила в педагогический ВУЗ после школы, никто не удивился. Удивилась сама Ксения Макаренко, отработав в средней школе №28 практику. Оказалось, что дети отличаются от кукол и плюшевых игрушек, — слушать вчерашнюю студентку они не желали. Это стало неприятным сюрпризом, поэтому выпускница Макаренко, защитив диплом по теме «Опытно–экспериментальная работа по развитию творческих способностей младших школьников на уроках литературного чтения», решила рассмотреть для себя другие вакансии.
Выбор пал на батутный центр «Полёт ангела», что располагался в городском парке в десяти минутах ходьбы от дома. И внезапно работа инструктора пришлась Ксю по душе. Тут и возня с ребятишками, радостно кричащими на предложение «Ну что, ангелочки, полетаем?», и их зачастую разведённые отцы, бросающие такие взгляды на длинные ноги и попу яркой брюнетки, что Ксюха физически чувствовала, как внутри возникало пламя. Да и платили сотрудникам прилично. Не работа — мечта!
Смывая с себя под прохладным душем очередной рабочий день, Ксения кормила кота, трепетно следя, чтобы он не влезал лапами в миску, а затем укладывала пушистого Кузьму под бок, утешая себя тем, что у неё ещё всё впереди. И что девственность в двадцать четыре года — это нормально. Главное — стабильная и спокойная жизнь, в которой всё по полочкам и нет места случаю.
Поэтому события, произошедшие осенью этого года, всерьёз выбили её из колеи.
Близился октябрь, но даже по утрам воздух был настолько тёплым, что лишь разноцветье деревьев и кустарников выдавало печальную правду: лето закончилось.
Ксю задумчиво шла по аллее из лиственниц, загребая кроссовками тоненькие жёлтые иголки. С каждым днём их количество всё прибывало, хотя до полного обнажения разлапистых ветвей было ещё далеко. Последней всегда облетала самая высокая красавица с изобилием небольших округлых шишек на хрупких веточках. Зимой эти шишки тоже выглядели нарядно, но отпускать лето не хотелось.
Из светлой грусти Ксюшу выдернули женские вскрики. Два сразу, затем ещё и ещё один. Ксю раздражённо помотала головой и нашла источник волнений — под её любимой лиственницей, гордо расправив плечи и задрав подбородок, стоял высокий мужчина в жёлтом пальто. Это было чертовски красиво — запятнанный солнцем тротуар, высокие деревья в нежной дымке из уцелевших иголок, а в центре экспозиции — тип в жёлтом пальто и с благостной улыбкой. В этот момент Ксю пожалела, что она не стала художником — с такой натуры только маслом писать.
Мысли о натуре неожиданно стали пророческими. Досконально видно не было, пухлая тётушка перекрыла обзор в части самого интересного, но стоило той подойти ближе, как обладатель жёлтого пальто гостеприимно распахнул полы. Тётушка взвизгнула — и помчала по аллее галопом.
Ксюша успела разглядеть серые гетры на лодыжках мужчины и белые сандали с открытым мыском. Больше разглядеть ничего не смогла, потому что полы пальто моментально сошлись, делая обладателя вполне приличным, хоть и странно одетым мужчиной. Ксю замедлила шаг, но любопытство не позволило ей поменять маршрут. Как кролика к удаву, её влекло вперёд — к этому яркому солнцу, к жёлтому пятну, к возмутителю спокойствия.
В нескольких шагах от мужчины она остановилась. Он ласково смотрел на неё пронзительно–голубыми глазами, а затем полы пальто начали расходиться.
«Ты не должна туда смотреть! Не должна! Чего ты там не видела?»
И тут же, памятуя о своей девственности, Ксюха мысленно ответила себе: «Ничего ты ещё не видела, может, хотя бы посмотришь?»
Взгляд против её воли пополз с лица мужчины на обнажённый торс, спустился ниже, и тут она восхищённо охнула, преодолела расстояние в несколько шагов, протянула руку, найдя в себе силы спросить:
— Можно потрогать?
Обычно так носят поясные сумки, только эта была больше и спускалась вниз, прикрывая бёдра. Из сумки на неё смотрела лысая киска, жмуря единственный зрячий глаз.
Обладатель пальто милостиво кивнул, Ксю опустилась на корточки, принимаясь миловать и тискать котейку, дуя ей в нос и видя, как та с показным недовольством хмурит морщинистый лоб.
Мимо прошла какая–то бабуля, бросив презрительно:
— Совсем стыд потеряли!
Ксюха опомнилась, залилась краской, вскочила с корточек:
— А как её зовут? Это же кошечка, да?
Голос у мужчины оказался таким же бархатным, как и сфинкс под его пальто:
— Циля. Цилечка. И она очень обижается, когда её зовут Аделаидой, запомните это!
Ксю прижала руки к груди:
— Обязательно запомню! Знаете, у меня тоже есть котик...
Закончить она не успела, солнечные блики на асфальте убила мрачная тень и не менее мрачный голос:
— Оперуполномоченный Соколов. Девушка, немедленно отойдите от маньяка! Ваши документы, гражданин!
Ксения Макаренко возмутилась, задохнулась, но вспомнила все свои педагогические навыки и выдала:
— Почему вы оскорбляете гражданина? Никакой он не маньяк, он гуляет с Цилей!
Соколов беспардонно отодвинул её, буркнув:
— Разберёмся, с кем он тут гуляет, — и, обращаясь к котовладельцу, подытожил: — Документы, как я понимаю, остались в других штанах?
Мужчина растерянно кивнул. Потом, словно спохватившись, развернулся к собеседникам спиной, принимаясь шерудить под пальто. Вытащил сумку с Цилей, протянул её Ксю:
— Присмотрите за ней, пожалуйста. Я обязательно вернусь.
Ксюша стояла на аллее, обхватив неожиданно тяжёлую сумку и глядя, как последний яркий шрих уходящего лета уводят из парка прочь. И она поняла, что солнечных деньков больше не будет.
С утра зарядили дожди. Ксения, огибая под чёрным зонтом грязные лужи, волновалась за Цилю, оставленную дома. Нет, Кузьма повёл себя как джентльмен, уроки этикета от К. Макаренко не прошли даром. Но то, что Цилечка теперь спала под хозяйским боком вместо него, наверняка оставило глубокий шрам в котовьей душе.
Ксю, кое–как отработав смену, помчалась обратно по той же аллее. «Маньяка» не было, а ведь она даже не успела спросить, что Циля кушает.
Решив, что кошке с такой кличкой нужно непременно варить свежую рыбу, Ксения зашла в магазин у дома, набрав по рыбине разных сортов. Обоим питомцам пришлась по душе камбала. Кузьма отчасти даже примирился с новой соседкой, потому что камбалу есть всегда приятнее, чем сухой корм.
Постель тоже удалось поделить — у хозяйки нашёлся второй бок, не менее тёплый. Ксюша засыпала теперь между двух котеек и была бы счастлива, если б её не беспокоила судьба «маньяка».
Промаявшись неделю, она решила зайти в соседнее отделение полиции, чтобы выяснить хоть что–то. Но дежурный полицейский не помнил ни привода эксгибициониста, ни оперуполномоченного Соколова в штате. След жёлтого пальто затерялся среди чёрствости стражей закона, искренние слёзы тронуть сердце дежурного не смогли.
Постепенно Ксю, отвечая всем, что нашла сфинкса в парке, начала и сама в это верить — что мужчина в жёлтом пальто ей привиделся, а Цилечку оставили на улице бессердечные хозяева. Ладно хоть в сумке, чтобы лысая киска не замёрзла.
Так прошла осень, наступила зима. Пришлось вспомнить навыки вязания и изобрести для Цили мохеровый жилет. Разумеется, проще было бы купить, но в готовых предложениях не нашлось ни одного ярко–жёлтого цвета.
Весна словно подарила Ксении второе дыхание. Парк стал ещё прекраснее, набухая зелёными почками, бередя запахом свежей травы и заигрывая тёплым ветерком.
Как–то поутру Ксю, выполняя привычный маршрут до работы, подумала, что неплохо было бы выгулять здесь своих котеек. Сказано — сделано. Она тут же зашла в приложение и заказала доставку ещё одной переноски.
В следующий же выходной выяснилось, что зря — Цилечка воротила плюшевый нос от пластика, фыркала и морщила умильный лобик. Пришлось достать с антресолей набедренную сумку, куда сфинкс с удовольствием забралась. Так и отправились — Кузьма в переноске на сгибе руки, а Циля в своей мохеровой жилетке на бедре в сумке.
Асфальт подсох, аллея была расчерчена солнечными лучами, где–то в кронах лиственниц щебетали птахи. Ксю выбрала скамейку почище, но выпустить котов в большой мир не успела, потому что боковым зрением заметила яркое пятно.
Да, это был он — мужчина в жёлтом пальто. Поменялась лишь обувь — серые гетры возвышались над коричневыми лаковыми штиблетами.
«Маньяк» приветственно распахнул полы пальто, и Ксюша не удержалась от вскрика — междуножье оказалось абсолютно гладким, как у кукол в детском саду. Пока она соображала, как такое возможно, мужчина обратился к ней:
— Помоги закрепить сумку.
Грустно отщёлкнув пояс с Цилей, Ксения послушно обвила его вокруг бёдер мужчины. От него почему–то пахло песком и морским прибоем. Но наваждение длилось минуту, не больше — «маньяк» тут же запахнул пальто, не дав попрощаться с сфинксом. Отступил на пару шагов, ласково посмотрел на Ксю, а потом у него за спиной раздался треск рвущейся ткани. Над плечами вскинулись, разворачиваясь, серые крылья. Ангел взмахнул ими, поднимая локальный вихрь, задрал подбородок ещё выше, ещё сильнее расправил плечи — и взлетел.
Ксюша стояла возле скамейки и смотрела, как в голубом небе мельчает жёлтое пятнышко, растворяясь в солнечном свете. Затем подхватила переноску с Кузьмой и отправилась домой.
Пометавшись по осиротевшей без сфинкса квартире, она не нашла иного способа вернуть себе расположение духа: зашла в приложение и заказала доставку жёлтого пальто. И серых гетр — тоже!