Свинья и кралька

Я тоскливо наблюдал в окно, как белая перхоть снега неспешно покрывала устало опустившиеся плечи вечернего города. Длинная стрелка на часах шаг за шагом неминуемо приближала короткую к цифре 8. Я уже собирался направиться ко входу, чтобы перевернуть табличку и объявить всему миру о закрытии сервисного центра до завтрашнего утра, как вдруг звонко забренчал придверный колокольчик. 

«Посетители перед самым закрытием. Разумеется. Как иначе?» 

— Заходи давай, клуша, — гаркнул мужской голос. 

— Сам заходи, джентльмен хренов, — буркнул в ответ женский. 

Они спорили ещё полминуты, выпуская из помещения тепло, а потом оба протиснулись в дверной проём одновременно, вжимая друг друга в косяки. 

— Добрый вечер. Чем могу помочь? — спросил я, выдавливая из себя улыбку и разглядывая стоящую передо мной пару, напоминавшую Лолиту и Цекало в их самые светлые и счастливые годы. 

— Здрасте, — пробасил невысокий шарообразный мужичок с брежневскими бровями и карикатурно-картофельным носом. — Вот, принесли вам на посмотреть — можно тут что-то отрепарировать? Или всё, кранты? 

Он поставил на прилавок обувную коробку. 

— Как давно барахлит? — спросил я, пододвигая её к себе. 

Высокая и крепкая спутница мужичка — одновременно очаровательная на лицо и угрожающая физической формой, словно перекачанная кукла Барби — усмехнулась: 

— Ни дня нормально и не работала. 

— Давайте поглядим-с, — пробормотал я, снял с коробки крышку и не смог сдержать удивления, — Ну ничего себе! 

Пара переглянулась. 

— Всё так плохо? — спросила женщина. 

А я не мог оторвать взгляд от аритмично пульсирующего внутри коробки нечто. 

— Это... — начал я, не зная, как сформулировать вопрос, но мужичок сразу ответил: 

— Да. Это любовь. 

Надев перчатки, я аккуратно взял их любовь в руки, боясь, что она вот-вот развалится на части. Тут и там виднелись грубые швы, отслаивалась обивка, торчали наружу пружины и болтались винтики. А посреди конструкции торчал недокрученный саморез. 

— Послушайте, — я по-прежнему не мог найти подходящих слов, — Наш центр занимается починкой любви уже больше десяти лет. Я видел сотни её форм — возвышенные и приземлённые, восхищающие и повергающие в ужас, взросшие из многолетней дружбы и возникшие с первого мимолётного взгляда. Но ваша... Как? Что с ней? Она всегда такая была? 

— Ну... Когда-то она была посвежее, — сказала женщина. Я поднял на неё глаза — лицо её раскраснелось от смущения. Казалось, что пока я рассматривал их любовь, она успела намазать щёки свеклой. — Вы извините, мне несколько неловко. Мы никогда прежде её никому вот так не показывали... 

— Вы, это... — перебил её мужичок, — Как думаете? Сделать с ней что-то смогёте? 

— Я даже не знаю. Как и сказал, я такого до сегодняшнего дня не встречал. 

— Мы платим любые деньги. 

Женщина вскинула чётко очерченные брови, наклонилась к мужу и бойко зашебуршала ему что-то на ухо. 

— Кхм... — откашлялся тот. — Ну, не любые конечно. Но хорошие. 

— Дело не в деньгах, — ответил я. — Разумеется, я посмотрю, что можно сделать. Но гарантировать результат... Я отойду в мастерскую, а вы присаживайтесь, — я указал рукой на диван, а сам бережно взял в руки их любовь и вышел из зала. 

В мастерской я тишайше опустил её на стол, а сам надел спец-очки, сел на табурет и просто уставился на механизм, не представляя с чего начать. 

Любовь работала вопреки всем законам физики, логики и психологии. Обе её половины дышали независимо друг от друга, самовольно вздуваясь и скукоживаясь. Сняв перчатки и ощупав любовь голыми руками, я обнаружил, что и обшивка её сделана не из единого материала: местами шероховатая, местами — чистый бархат, а вокруг гнезда для зарядки — мягкая и склизкая. Видно было, что чинена любовь была не раз, не два и не десять, а на данный момент буквально держалась на соплях. 

Не решившись вскрыть механизм, я подключил к нему датчики анализатора «Либэсбеобахтер», запустил программы и вперил взгляд в мерцающее окно монитора, напряжённо наблюдая, как червячок полосы загрузки неторопливо ползёт к финишной черте. 

— А я тебе говорила, не надо было сюда идти, — донеслось до меня ворчание из зала. 

— Вот всё бы тебе шипеть, змеюка, — пробурчал в ответ мужичок. — Авось, починит? Будем тогда с тобой кудахтать миленько и урчать, ну. 

На секунду мне показалось, что я отчетливо услышал скрип недовольно закатываемых в ответ глаз. 

— Курлык! — просигналил о готовности «Либэсбеобахтер». 

Я открывал одно за другим окна с таблицами, графиками и диаграммами. Просматривал месячные и годовые отчеты, сравнивал показатели с нормой, тщательно проверял лог ошибок и критических перегрузок. И всё, что я видел, вызывало лишь вопросы, ответ на которые был один: этого не может быть. Не в силах устоять перед загадкой, я подключил к анализатору спец-очки и запустил историю любви с самого начала. 

Его зовут Илья. Её — Валентина. Они знакомы с самого детства. Она выбила пяткой его молочный зуб. Он отрезал её косу вместе с бантом. Он для неё — Илья-Свинья. Она для него — Валька-Кралька. Учатся в одном классе. Он бросается в неё тряпкой для доски. Она топит его портфель в унитазе. Она смеётся над его прыщами. Он дразнит её из-за выросшей груди. 

«Какой балда», — пронеслось у меня в голове. 

Он бравирует перед друзьями, и дразнит её «кобылой». Она не подаёт виду, но дома плачет. Смеётся над его ростом, на что он, якобы, не обращает внимания, но дома висит на турнике, чтобы хоть чуть-чуть вытянуться. 

Первый взрослый сон Ильи — о ней. Первые Валины мечты о свадьбе — с ним. Она уезжает учиться на север, он на юг. Через десять лет они встречаются в Москве на дне рождения у общего знакомого. Она замужем, он собирался пойти в монастырь. Оба сбегают от своих таких разных прошлых жизней в общее светлое будущее. Первый поцелуй. Первый секс. Первая ссора. Первая попытка зарезать друг друга осколками бутылки. Первый ребенок. Мёртвый. Общее горе объединяет. Снова попытки забеременеть, анализы, слёзы. Илья снова порывается в монастырь, но случается чудо. Рождается Леночка. Рождается, чтобы вечно быть счастливой. Слёзы, отрицание, принятие. Он пьёт. Она погружается в болото депрессии. Словно два Мюнхгаузена, вытаскивают друг друга из этой трясины за волосы. Валентина начинает заниматься пауэр-лифтингом. Илья продаёт в интернете самодельные резиновые члены, выдавая их за слепки достоинств мировых звёзд. По субботам летом они голые борются в саду. По воскресеньям в 22.20 — сексуальная пятиминутка. Раз в месяц Валентина приводит домой нового мужчину и спит с ним, а Илья в это время лежит под кроватью. 

Я снял очки. 

Что. Это. За. Чушь. 

Потёр виски и выгрузил данные их любви в общую базу. Бывает так, что любовь нельзя починить из-за тотальной несовместимости партнёров, тогда можно даже не пытаться что-либо исправить. Дело не в противоположности характеров, а в невозможности самого гармоничного сосуществования. 

Чтобы убедиться в этом, я обычно использовал проверку на совместимость — моё личное изобретение. К слову, мои попытки протолкнуть его в массы в начале нулевых, активная реклама сервиса, работа через СМС — всё впустую. Идея, почему-то не взлетела, хотя алгоритм работал идеально. 

Программа перебирала тысячи имён в секунду, сравнивая сотни характеристик, в поисках идеального совпадения. Минута. Две. Пять. Обычно, к этому моменту на экране уже красуются десятки более подходящих обратившимся ко мне клиентам партнёров. Сейчас — пусто. Вертелись пиксельные песочные часы, жужжал под столом, едва справляясь с нагрузкой компьютер. Десять минут. Ничего. 

— Ты купила вчера куриные сердечки? — спрашивает в соседней комнате Илья Валентину. 

— Я купила желудочки, — отвечает она. — Я сто раз тебе говорила, и скажу ещё двести — то, что ты бессердечный засранец, куриными сердцами не исправить. 

Вот! Наконец! Совпадение! 

Я, почему-то затаив дыхание, навёл курсор на зелёную кнопку. Нажал. И замер. Илья — Валентина, совпадение — сто процентов. 

Впервые за мои десять лет работы я видел идеальное сочетание двух абсолютно несочетающихся людей, образующих идеальную пару. Я перевёл взгляд на их как-попало пульсирующую любовь. Кривая, косая, будто собранная тяп-ляп, с торчащим невпопад саморезом, но самая настоящая. Не серийная пластиковая, не лишь-бы-не-такая-как-у-всех неформальная подделка. Не любовь назло. Не любовь вопреки. Не любовь за-ради. Просто любовь. Просто, потому что ну вот так, чего. 

Я взял чудо-механизм и вернулся к ним, к невозможным Илье и Вале. Они встали с дивана, подошли к стойке и синхронно стали вопросительно в меня глядеть. 

— Слушайте, денег никаких не надо, — нарушил я тишину после несколько затянувшейся паузы. — Ответьте только на вопрос. Вы что хотели вообще исправить? 

— Ну, — замялся Илья, — хотелось, это. Ну, чтоб любовь настоящая была. С романтикой там, мусями и пусями. А то что-то как-то живём через известное место. 

— Знаете, что он подарил мне на восьмое марта? — спросила меня Валентина и, не дожидаясь ответа, продолжила, — Блинницу! Вы понимаете? 

— Но ты ведь так и говорила, что тебе нужны блины, — попытался возразить ей Илья. 

— Блины! На штангу! На кой мне блинница? Вот видите? Видите?! Никакой чуткости! 

— Слышишь, ты, кобыла чуткая! — возмутился в ответ мужчина. — Когда у меня чирий был, ты почему мне не дала к врачу сходить? Я, значит, сплю, а она стягивает с меня трусы, берет бутылку стеклянную, и как даст! Я думал умру от задничного кровотечения! 

— Ах, вот как! А ты... 

Я смотрел на этих двух сумасшедших и не мог сдержать улыбки. Наблюдая со стороны, казалось, что они вот-вот друг друга убьют. Но я-то видел их любовь изнутри. Я-то знал — они счастливы. По-своему. Но по-настоящему. 

Я посмотрел на часы. Длинная стрелка на них шаг за шагом неминуемо приближала короткую к цифре 9. Думая, как утихомирить их перепалку, я внезапно кое-что осознал. 

— Извините! Извините ради бога! — попытался я перекричать бранящихся. — Время уже почти девять. Сегодня воскресенье, я бы хотел успеть домой к своей любимой передаче, если позволите. 

Пара умолкла. Они положили любовь в коробку, попрощались и торопливо отправились к выходу, где вновь поспорили, кто из них должен пройти первым и, едва не подравшись, протиснулись в дверной проём вместе. 

А я снова улыбнулся: да, мои идеально сочетающиеся неидеальные ребята, ругань руганью, упрёки упрёками, а еженедельную сексуальную пятиминутку в 22.20 ещё никто не отменял.

Жаль только, я забыл сохранить на жёстком диске сцены этих диких обнажённых греко-римских баталий на траве. Такое, конечно, не каждый день увидишь.

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 426
    36
    1106

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.