Казтранскарго (часть 2)

Одиннадцатое июля, 19:36

От перекрестка Шаяхметова и Шакарима к нулевой точке приближались мужчина и мальчик.

Мужчина попивал пиво из бутылки. Мальчик плакал.

— Папа, я хочу к маме! — причитал малыш, глотая слезы. — Хочу вкусняшку!

Мужчина хохотнул.

— Так к маме или вкусняшку?

— И то, и другое! Где мама? Где мама? Где мама? Где мама? Где мама? Где мама? Где мама?..

Мужчина сделал пару глотков пива и отрыгнул газы. Он украдкой посмотрел на контейнер между «Нурбанком» и парикмахерской «Мадина» — и наконец ответил:

— Бросила тебя твоя мамка, сынок. Нашла себе нового ляльку. Который не канючит и не клянчит вкусняшки.

От этих слов ребенок зарыдал еще сильнее.

— Ты все врешь! Врешь! Враки-каки! Я тебе не верю! Мама сказала, что ты лох и тебе верить нельзя. Ты лох и дурак, папа!

— Так, — нахмурился мужчина и поднял мальчика на руки. — Еще раз так скажешь, и я тебе устрою свидание с мамкой. Вон в той будке закрою! Понял?

Мужчина повернул ребенка так, чтобы тот увидел контейнер. Но мальчуган только верещал и брыкался.

— Я ХОЧУ К МАМЕ! — заорал он.

Прохожие стали оборачиваться, и мужчина опустил пацана на землю.

— Ох ты меня доведешь, — прошептал мужчина и злорадно ухмыльнулся. — Есть у меня на тебя управа.

Мальчик перестал плакать и испуганно посмотрел на отца, словно раньше никогда его не видел.

— Пошли домой, — сказал мужчина. — И чтобы до самого дома я от тебя ни единого писка не слышал.

Мужчина с мальчиком прошли мимо контейнера и вскоре скрылись за поворотом.

 

Двенадцатое июля, 2:17

В сторону перекрестка Шаяхметова и Шакарима к нулевой точке приближался человек с увесистой спортивной сумкой, висящей на плече. Рядом с человеком шел черный лабрадор и устало обнюхивал придорожные кусты.

При виде контейнера между «Нурбанком» и парикмахерской «Мадина» пес остановился и заскулил — однако после короткого нагоняя покорно опустил голову и продолжил путь, прижимаясь к ногам хозяина.

Человек поставил сумку за ограждением и с хрустом разогнул спину.

— Привет, дорогая, — сказал он, глядя на контейнер, выдержал паузу и добавил: — Ну что ж, за работу.

Он привязал поводок к ограждению и переступил на газон.

— Сократ, сидеть.

Пес послушно сел и посмотрел на хозяина большими карими глазами.

— Хороший мальчик. Сиди здесь. Для страховки.

Человек осмотрел улицу — никого не было, — опустился к сумке и раскрыл молнию.

Сверху лежали книга и фонарик. Человек включил фонарик, взял книгу, быстро перелистал ее и отложил в сторону. Книга называлась «Сарматы. Грозные всадники Приуралья». На обложке одинокий копейщик в плаще противостоял многочисленной тяжеловооруженной коннице в доспехах и с луками наизготовку. На головах всадников сидели громоздкие куполообразные шлемы.

Следом человек извлек из сумки тяжелый сверток из ветоши и развернул его на траве: внутри лежали восемь строительных скоб из арматуры. Рядом с ветошью на газон легла связка пенькового каната и кувалда с массивным бойком.

Пес с недоверием смотрел на эти предметы и вилял подрагивающим хвостом.

Человек подмигнул лабрадору, взял одну из скоб, обернул ветошью и перебрался поближе к контейнеру. Его дыхание участилось. Выбрав с помощью фонарика место на газоне, он вдавил штыри в землю и ударил по скобе кувалдой.

Приглушенный ветошью звук разнесся по площадке, но быстро угас за ее пределами. Лабрадор зарычал.

Еще несколько ударов — и скоба прочно вошла в землю. Человек проверил надежность крепления, взял вторую скобу и вбил ее рядом с первой.

Через пятнадцать минут перед каждой стенкой контейнера из травы торчала пара арматурных скоб.

Человек встал и удовлетворенно осмотрел плоды своих трудов. Тяжело дыша, он прошелся вокруг контейнера и по очереди попробовал вытащить скобы из земли — ни одна не поддалась.

Убрав кувалду и ветошь обратно в сумку, человек взял канат и вернулся на пешеходную дорожку. Он перевел дух и погладил лабрадора по голове, затем несколько раз обернул канат вокруг пояса и завязал его альпинистским узлом.

— Мы знаем только то, что ничего не знаем, да, Сократ? — сказал человек псу и снова переступил через ограждение.

Подойдя к фронтальной грани, он продел свободный конец каната сквозь скобы и завязал еще один узел.

— Уже иду, дорогая, — сказал человек.

Он встал напротив надписи «Казтранскарго», закрыл глаза — и шагнул в другой мир.

Раздался треск, перед глазами ярко вспыхнуло, и после нескольких секунд свободного падения — как в самолете, когда тот проваливается в воздушную яму, — человек повис в пространстве. Где-то позади, в тысяче световых лет, залаяла собака.

Человек открыл глаза.

По травяному морю гулял ветер. Небо застилали серые тучи, словно солнце не желало видеть творящееся под ним. Даже река в отдалении хмурилась и волновалась белыми барашками.

Поле было завалено трупами: людей и коней — изрезанных, изрубленных, истерзанных. Над всем этим стоял омерзительный смрад гниения.

На месте кибитки теперь чернело пожарище. Ни рыжеволосой девушки, ни чернобородого воина среди трупов заметно не было.

Зато в непосредственной близости от человека лежало обезглавленное тело в сиреневом платье, совершенно не похожем на одеяния кочевников, — из раскуроченного живота торчало пять длинных стрел.

Человек закашлялся, судорожно схватил канат и вылез обратно во тьму родного города.

Он упал на четвереньки и выблевал непереваренные остатки ужина. Черный лабрадор упирался передними лапами в ограждение и истошно лаял.

— Тише, Сократ, тише, — кое-как выговорил человек, вытирая рот ладонью.

Пес сел и завилял хвостом.

Человек отвязал канат от скоб и подполз к переминающему лапами лабрадору. Усаживаясь на траву, он посветил фонариком на контейнер и тихо сказал:

— Прости, дорогая, — а потом вдруг захохотал. — Я думал, ты будешь королевой сарматов.

Лабрадор неодобрительно гавкнул, но человек только отмахнулся.

— Скоро пойдем домой, — сказал он сквозь смех. — Только сначала надо проверить и другие грани, согласен?

Лабрадор повернул голову на бок, но, конечно, ничего не ответил.

Отдышавшись и отсмеявшись, человек поднялся на ноги и вернулся к контейнеру. Он привязал свободный конец каната к скобам возле левой грани, но на этот раз отрегулировал длину так, чтобы мог дотянуться только до ребристой стенки и не дальше. Немного подумав, человек нагнулся к сумке и снова достал кувалду. Затем посмотрел на лабрадора:

— Не переживай, я быстро.

Он подступил к левой грани почти вплотную, натянув канат до упора, поднял кувалду рукояткой вперед и просунул ее конец сквозь стенку контейнера. Края возникшей дыры засветились желтым с фиолетовыми прожилками, а покрытая ржавчиной поверхность заколебалась и затуманилась, словно вышла из фокуса.

Человек досчитал до тридцати и вынул рукоятку из контейнера. Она была холодной.

Бросив кувалду на землю, человек набрал полные легкие воздуха, словно собирался нырять под воду, закрыл глаза и наклонился вперед.

По глазам даже сквозь опущенные веки ударил свет. Человек закрыл лицо ладонями и подождал, пока зрачки не адаптировались.

Перед ним открылась идеально ровная снежная долина, залитая невыносимым солнечным светом. На горизонте возвышалась сплошная стена отвесных ледяных скал. Небо было кристально чистым, и только вдали по правую сторону сгущались мрачные черные тучи — они плотным фронтом опускались до самой земли и несли в себе колоссальную снежную бурю.

Лицо человека начало покрываться инеем, и он резко выпрямился.

Морозный мир исчез — вместо него возникла темнота и тихое подвывание собаки.

Человек постоял пару минут с закрытыми глазами и стал отвязываться от скоб — чтобы тут же перейти к задней грани контейнера. Он привязал канат так же коротко и повторил процедуру с кувалдой.

Через тридцать секунд конец рукоятки вернулся целым и невредимым — температура была обыкновенной. Человек на всякий случай прикрыл глаза и наклонился.

В ноздри ударил тяжелый запах серы. Человек открыл глаза и понял, что смотрит на перекресток Шаяхметова и Шакарима — только как будто через бокал красного вина. Дорожное покрытие было вздыбившимся и разломанным, искореженные остовы автомобилей стояли по обочинам как скелеты древних мамонтов, а деревья и кусты вовсе куда-то исчезли. Небо бурлило, как кипящий томатный суп. В сохранившихся окнах панельных многоэтажек, сплошь затянутых паутиной трещин, отражались отсветы пламени — где-то неподалеку бушевал пожар. Вдоль улицы неслись клубы черного дыма.

Человек вытаращил глаза и поспешил покинуть этот мертвый мир.

Он отвязал себя от скоб и выглянул из-за контейнера на пса — тот лежал возле ограждения и грустно смотрел в сторону хозяина.

— Осталась последняя грань, — чуть дрожащим голосом сказал человек. — И пойдем.

Похоже, пес не слишком-то поверил. Он вздохнул и опустил голову на передние лапы.

Подойдя к правой грани, человек вдруг присел на корточки и посветил фонариком на серебристо-черную пыль возле днища. Казалось, она вызывает у человека какую-то животную тревогу. Он поднес палец к пыли — но так и не решился к ней прикоснуться и вернулся к скобам.

Привязав канат на два узла, человек перепроверил крепление на поясе и медленно подошел к стенке, держа кувалду рукояткой вперед, словно это было ружье.

Рукоятка вошла в контейнер с тихим бульком — ни треска, ни вспышки на этот раз не случилось, только по ржавой поверхности пошла еле заметная рябь. Человек досчитал до тридцати и сделал шаг назад.

Кувалда была целой. Человек потянулся к лакированному дереву, чтобы проверить температуру, — и вскрикнул. Кувалда вдруг целиком почернела и рассыпалась серебристо-черным прахом.

Человек отшатнулся от контейнера, запнулся о скобу и упал. Лабрадор на пешеходной дорожке завыл, заметался и начал рвать поводок.

— Так, на сегодня хватит, — задыхаясь прошептал человек и дрожащими руками стал развязывать узлы. — Иду, Сократ. Жди.

Через минуту человек уже складывал оставшийся инвентарь — канат и фонарик — в спортивную сумку. Он застегнул молнию, повесил сумку на плечо и уже собирался уходить, когда взгляд упал на книгу про сарматов, одиноко лежащую в траве. Человек поднял книгу и швырнул ее во фронтальную грань контейнера.

— Почитай на досуге, дорогая.

Пес бешено вилял хвостом и вставал перед хозяином на задние лапы: «я так рад, что ты вернулся». Человек отвязал его от ограждения и посмотрел на небо.

Оно уже начинало светлеть.

 

Восьмое августа, 20:47

В сторону перекрестка Шаяхметова и Шакарима к нулевой точке приближался человек с белым пакетом в руке. Внутри пакета весело позвякивали три или четыре стеклянные бутылки.

Человек остановился возле контейнера между «Нурбанком» и парикмахерской «Мадина» и зачарованно уставился на фронтальную грань с загадочными буквами и цифрами, написанными белой краской.

— Я думал о тебе каждый день, «Казтранскарго», — сказал человек, потирая недельную щетину на подбородке. — Каждый день.

Он перешагнул ограждение и подошел к вбитым в землю скобам — они никуда не делись, хотя и были замаскированы разросшейся травой.

Человек простоял почти десять минут, рассматривая ржавую ребристую стенку контейнера.

Зазвучал имперский марш из «Звездных войн».

— Да, — отстраненно сказал человек в трубку.

— Ну ты где там пропал? — послышался приглушенный помехами голос. — У меня все готово.

Человек встряхнул головой, отнял телефон от уха и посмотрел на часы.

— Уже иду, Петь, — наконец сказал он. — Буду у тебя через пятнадцать минут.

— Ты бухло не забыл? — спросил голос из трубки.

— Обижаешь, — ответил человек. — Все уже при мне.

— Отлично. Жду.

Человек отключил телефон и снова посмотрел на контейнер.

— До скорого, — сказал он. — Оставайся на этом самом месте.

И ушел, позвякивая бутылками в пакете.

На какое-то время улица опустела.

 

Девятое августа, 1:13

От перекрестка Шаяхметова и Шакарима к нулевой точке приближались двое мужчин: один тощий и с недельной щетиной на лице, второй круглый, коренастый и гладко выбритый. Коренастый обнимал тощего за плечи огромной мясистой ручищей. Обоих мужчин заметно шатало.

— ...а помнишь Таньку из логистики? — заплетающимся языком спросил коренастый.

— Помню, — ответил тощий.

— Я ее ебал, — провозгласил коренастый и заржал. — Прямо на своем столе, прикинь. Сначала не захотела, ну а я ей говорю — повышу зарплату. И легла! Вот шкура!

Тощий сдержанно улыбнулся другу, но в глазах его была тьма.

— Самое смешное, что нифига я этой шкуре не повысил, — продолжал коренастый. — А в оконцовке вообще уволил. Потому что так и надо поступать с подчиненными.

Он вытер пот со лба.

— Их надо пользовать и выбрасывать, как гондоны. На то они и подчиненные.

Тощий вдруг остановился — прямо возле контейнера между «Нурбанком» и парикмахерской «Мадина».

— Че такое, Вань? — спросил коренастый, дыхнув тощему в лицо перегаром.

— Да погода хорошая. — Тощий оглядел улицу и вдохнул теплый летний воздух. — Я вот думаю, может, давай тут пока посидим. Никого нет, хорошо. Да и вискарь со стаканчиками у нас с собой.

Коренастый улыбнулся и погрозил пальцем.

— Это ты хорошо придумал, молодец. Да, давай на улке потусим. Только я тут чет лавок никаких не наблюдаю.

— Да ладно, Петь. Вот смотри, какая площадка. Давай прям на траве. Че нам...

— Ну тоже верно, — кивнул коренастый и полез через ограждение. — Только бы клещи за жопу не покусали.

— Пусть попробуют, — улыбнулся тощий, последовав за другом. — Алкогольная интоксикация обеспечена.

Они сели на траву и прислонились к ограждению. Тощий достал из пакета два бумажных стаканчика и зеленую бутылку с бежевой этикеткой.

— Значит, сегодня месяц, — тихо сказал коренастый.

— Да, — ответил тощий, разливая жидкость по стаканчикам. — Месяц.

— И что ты думаешь? К хахалю укатила?

— Скорее всего. — Они чокнулись стаканчиками и выпили.

— А Ленчик че? Они ж с мамкой были не разлей вода.

— Ленчик теперь с ее родителями живет. Я забираю на выходных.

— Ну да, правильно.

Они помолчали.

— Не, ну если к хахалю, то еще ладно, — продолжил коренастый. — Лишь бы не похуже чего. Она баба-то видная. Да и Леньку бы просто так не бросила... Хотя черт его знает, что там у этих баб в голове творится.

Тощий налил по второй и они снова выпили.

— О, а это еще что за параша? — кривясь спросил коренастый и указал на контейнер, словно только что его заметил. — «Казтранскарго»... Не слышал про таких. Банкиры что ли чето возят...

— Наверное, — глухо ответил тощий.

Коренастый тяжело задышал.

— А знаешь че? Пойду-ка я обоссу этот «Казтранскарго». Не нравится он мне. Да и вискарик наружу просится.

С трудом поднявшись на ноги, он поплелся к контейнеру, запнулся о торчащую из травы скобу и чуть не упал.

— Блять! Что за мудак тут железяк навтыкал?

Он обошел контейнер с правой стороны и начал стягивать шорты. Тощий молча наблюдал.

— Я тебе так скажу по поводу твоей... — начал коренастый, достал правой рукой член, а левой оперся о ребристую поверхность контейнера.

В следующую секунду тощий остался на газоне один. Только облачко серебристо-черной пыли струилось в свете уличного фонаря возле правой грани контейнера.

Тощий наполнил свой стаканчик и поднял его на уровень глаз.

— За справедливость! — сказал он и выпил. — Надеюсь, тебе там понравится, Петр.

Контейнер излучал тишину и был идеальным слушателем.

Тощий убрал бутылку и стаканчики обратно в пакет и вернулся на пешеходную дорожку.

— «Джемесон» я оставлю себе, ладно, Петь? — спросил он у контейнера. — Можешь вычесть из моей зарплаты.

И не торопясь пошел по улице, насвистывая какую-то простенькую мелодию.

 

Первое сентября, 11:40

От перекрестка Шаяхметова и Шакарима шел человек с черной всклокоченной бородой и опухшим лицом. Он вел за руку толстого зареванного мальчика в пиджаке и галстуке-бабочке. Рядом на поводке шел черный лабрадор и обнюхивал землю.

— Папа, куда мы идем? — стонал мальчик. — Я хочу домой.

— Заткнись.

— Зачем ты увел меня из школы? Там же бабуля осталась. Она меня, наверное, уже потеряла!

— Я же сказал, что отведу тебя к маме. А теперь заткнись, пока я не передумал.

— Ты все врешь! Ты опять набухался и врешь!

— Уже почти пришли. Мама очень соскучилась по тебе...

Между «Нурбанком» и парикмахерской «Мадина» человек вдруг остановился и замолчал.

— Папа! — Мальчик начал дергать человека за рукав. — Ну и где мама? Ты опять наврал. Пошли домой. Я хочу кушать.

Человек смотрел на квадрат выцветшей травы на газоне и не обращал на сына никакого внимания. Черный лабрадор перестал обнюхивать землю и сел у ног хозяина, глядя на него с любопытством и тревогой.

— Папа! Папа! Не молчи! — доносилось до человека откуда-то издалека.

Кто-то потряс его за плечо.

— Мужчина, у вас ребенок плачет, — сказала женщина лет сорока.

Человек посмотрел на нее пустыми глазами и вернулся к созерцанию газона.

— Не связывайтесь, — буркнул пожилой гражданин в очках. — Наркоман, наверное.

— Надо полицию вызвать, — покачала головой женщина. — Бедный ребенок.

Человек бросил поводок и отпустил руку сына, перелез через ограждение и подошел к квадрату на газоне. По периметру из начинающей желтеть травы торчали восемь арматурных скоб, словно куски металлолома на пусковой площадке после запуска ракеты. Человек упал на колени, сел в траву и захохотал.

Пес перепрыгнул ограждение, подбежал к хозяину и принялся облизывать ему лицо, обеспокоенный таким странным поведением. Ребенок остался на пешеходной дорожке и громко ревел, то и дело переходя на крик.

Человек хохотал и хохотал, а люди торопливо проходили мимо и отводили взгляд в сторону.