Двадцатый май

Лет где-то двадцать назад. До лета

Вот уж подать рукой.

Мир окружающий полон света,

Радужный весь такой.

 

Вишни цвели. И летали пчёлы,

Гулкой струной звеня.

Ласковый май, озорной, весёлый,

Плавился в свете дня.

 

Птицы порхали на ветку с ветки

И гомонили там.

Божьи коровки с окрасом едким

Ползали по кустам.

 

Падало солнце в луга. До зорьки

Пели нам соловьи.

Пахли травою какой-то горькой

Губы тогда твои.

 

Губы горчили, но было сладко,

И серебрился смех.

Как неисписанная тетрадка,

Мир был, один для всех.

 

Белой нетронутостью сверкали,

Строчек прося, листы.

Чувства казались нам крепче стали,

Милой казалась ты.

 

Только недолго цветенье вишен,

Схлынет, лишь ветер дунь.

Время вишневою пеной вышло

В очередной июнь.

 

Двадцать июней упали, точно

С веток — вишнёвый цвет.

Думал, с тобой мы сцепились прочно.

Как оказалось — нет.

 

Лето, и пыль по дворам, а сверху,

Вишней венчая торт —

Прах нашей юности, словно перхоть.

Да и весь мир — не тот.

 

Только деревья цветут, как прежде.

В гомоне птичьих стай

Горсткою пыли в моей одежде —

Давний,

               Двадцатый

                                    Май