Маша и Медведь (сказка)

(Это такой пересказ. Типа, для себя))

Жили-были старик со старухой. Была у них внучка Машенька.
Пошла она как-то раз с подружками в лес по грибы. Только собрала лукошко лисичек, глядит, а на краю опушки подосиновики стоят. Высыпала Машенька лисички и бегом туда. Только нарвала подосиновиков, видит - боровики. Девочка за ними. Так и забралась в самую чащу. Стоят сосны, свет белый закрывают. И ни дороги проезжей, ни тропиночки знакомой. Заметалась Машенька, зааукала, да куда там. Молчит тёмный лес, тонет во мху слабый девичий крик.
Делать нечего. Зашагала куда глаза глядят, и к вечеру набрела на избушку.
Поднялась Машенька на крыльцо, отворила дверь.
А там Медведь!
— Попалась, красавица — говорит. – Теперь никуда не отпущу. Будешь здесь жить, обеды мне готовить.
Заплакала Машенька, да делать нечего. Пришлось рукава засучить и к плите встать.
Отныне, приволочёт Медведь коровью тушу, а девочка разделает. Из огузка с «сахарной» костью бульон сварит, из голяшки - студень, филей пожарит, грудинку потушит, из оковалка котлет навертит, из кишок - сосисок.
Живёт Медведь, не нарадуется. В погребе бочки с солониной стоят, на чердаке окорока развешены, на полах шкуры овечьи расстелены. И в избушке такой дух от гречки с мозгами, что слюнки текут. Раздобрел Бурый. Сидит на лавке, маленькие глазки счастьем светятся, смотрит, как девочка на колоде мясо рубит.
— Машенька, — сипит.— Осветила ты мою одинокую жизнь. Проси, что хочешь.
— Отпусти, дяденька Медведь, — отложила та топор, — на день домой. Бабушке с дедушкой гостинцев отнести.
— Как же, такой малютке, одной через лес идти, — хитрит Бурый. – Давай, лучше, я сам передам.
Сказано-сделано.
Напекла на рассвете Машенька пирожков, в короб залезла, и миску с пирогами на голову поставила. Проснулся Медведь, смотрит, пирожки на крыльце дожидаются. Взвалил Бурый короб на спину и в деревню поспешил.
Только дошёл до околицы, как собаки его почуяли, лай подняли. Всполошился народ, похватал рогатины и вилы. Обступили мужики Медведя. Понял тот, какого дурака свалял, когда согласился гостинцы доставить.
— Не казните, — упал на колени, — люди добрые. Я ручной, с цыганами по ярмаркам хожу. Стряслась со мною беда лютая, от табора отбился. Не верите? Хотите, спляшу?
И, ведь, обманул бы, бесхитростных крестьян. Но тут из короба выбралась Машенька, да как закричит страшным голосом.
— Убейте его!
Бросился Медведь в лес, только пятки засверкали.
А бабушка с дедушкой бросились свою внученьку обнимать-целовать. Устроили они пир на весь мир и зажили весело и счастливо.