Парафраз ко дню рождения Георгия Шенгели

1 июня 1894 года родился Георгий Шенгели, русский поэт и переводчик, критик, филолог-стиховед. Яркий представитель искусства Серебряного века.

Томным рдяным вечером лета 1924-го тридцатилетний юбиляр Георгий Шенгели, к тому моменту — вновь назначенный председатель Всероссийского союза поэтов — читал стихи:

…Когда приезжаю в седой Севастополь,
Седой от маслин, от ветров и камней,
Я плачу, завидя плавучий акрополь
На ветреном рейде среди батарей.
Я знаю, что здесь по стопам Гумилёва
Морскою походкой пройдёт мой катрен, —
Но что же мне делать, коль снова и снова
Я слышу серебряный голос сирен?

Он искренне любил «конквистадора» Гумилёва… Правда, был недоступно чванлив, по замечанию художницы-примитивистки Н. Габричевской. Но не суть…

Его тут же просят прочесть свежие стихи памяти Гумилёва. Георгий Аркадьевич стесняется: «Это ведь ненапечатанное — может многим не понравиться», — «Тем более... — настаивает публика: — Здесь цензуры нет!»

Шенгели читает хорошее стихотворение, где повествуется о том, что приговор поэту писали «накокаиненные б.яди». ...Но что же им до того, когда им светит «вершковый лоб Максима».

— А позвольте спросить: чей это лоб имеется в виду? — скрипяще-срывающимся голосом спрашивает Белый.

— Лоб Алексея Максимовича Пешкова, — хладнокровно отвечает Шенгели.

— Как?! В твоём доме, Макс, так говорят о русском писателе?! — возопил Белый, обращаясь к Волошину: — Нет, я этого не допущу!!

— Но Вы можете жить в обществе, где писателей расстреливают! — бесстрастно парирует Шенгели.

Белый, от злости покрасневший, бегом срывается с вышки: «Я здесь не могу ни минуты, ни минуты оставаться!» — Жена Волошина — Мария Степановна — застаёт его внизу истерически швыряющим в раскрытый чемодан книги с пачками бумаг. После длительных увещеваний успокаивает фонтаном кипящего Белого.

Российские поэты и художники — народ весьма неуживчивый, — истолковывал Волошин «накокаиненный» инцидент в благословенной крымской Киммерии. С каждым нужно побеседовать, надо умело дирижировать ими. Однако держались все в волошинском Доме поэтов очень сплочённой, «одной компанией». — И это спасало от бурь и стрессов.