Эхо
Кто-то звёзды для тебя считает снова,
приподняв души лоскутья, как кулисы.
Дураки с тобой играют в подкидного,
и на кастинг дружно выстроились лисы.
Приручив почти три четверти зверинца,
отвечать за них не видишь ты причины.
Ты лежишь в ночи без маленького принца
на горошине своей экзюперины.
А намяв бока бессонною хворобой,
нарисуешь крылья каменным пичугам,
встрепенувшись непотребною утробой,
как истрёпанною печенью пьянчуга,
и начертишь чёрту те же пентаграммы,
что вели тебя с ним к тетраграмматону,
как серебряною рябью амальгама
речки памяти к забвения затону.