Жюль Верн

В детстве я очень любил читать. Любил с тех самых пор, когда впервые прочел на стенде в совхозном правлении фамилию передовика Печенкина. С того времени я буквально заболел чтением, читая все, что попадало в мои цепкие ручонки.

– Зачитаешься, – тревожно говорила мать. – Увезут в дурдом тебя.

– Ничего, пущай читает, пока не облысел, – любовно гладил красную спелую лысину отец. – Глядишь, и станет каким-нибудь грамотеем. Но учти, – добавлял, – в нашем совхозе уже есть один умный – я, и с нас этого достаточно.

И только мой младший брат Пашка не понимал, почему я трачу время на чтение.

– Пошли лучше забор украдем, – поправляя очки на переносице и воровато оглядываясь по сторонам, говорил он. – А-то опять мамка будет ругаться или даже побьет.

Как не дико это звучит, мы воровали заборы. По ночам ходили по деревне и целыми пролетами снимали заборы. Заборы тогда почти у всех были из штакетника. Асбестовые столбы с прямоугольными отверстиями, в которые продеты длинные прожилины, с набитым на них штакетником. Снимали такой заборный пролет и незаметно несли домой как топливо для приготовления питания свиньям. Мать, боясь замерзнуть зимой, запретила нам брать хорошие дрова.

– Я землю скребла, чеснок зеленый, стоит как солдатики, а вы тут как лежни лежите! Устроили тут вертеп! Идите и собирайте хворост, бездельники. Из-за вашей лени и лени вашего бати, мы замерзнем зимой! Дровец не будет – непременно замерзнем. Вы ходите, ощепки и ошлепки всякие собирайте, хворост. Зима все приберет.

Но речь сейчас не об этом.

– Вечером сходим, – отмахнулся от брата. – Дай, дочитаю.

– Что толку от твоего чтения? – не отставал, поблескивая стеклами очков, как взъерошенная сова, и уселся на стул.

– Ну… – задумался я, – можно много полезного из книг узнать.

– Например? – брат скептически пошурудил указательным пальцем в левом ухе.

– Знаешь, что Эверест это Джомолунгма?

– Оно мне надо? – презрительно сморщился Пашка. – Что мне с того?

– Ну как же… будешь же знать… Моргуненку расскажешь…

– А ему это зачем?

– Хм… – не нашелся я. Шурик Моргуненок был лучшим другом брата и человеком неплохим, но рос обычным деревенским и Эверест ему явно был без надобности.

– Вот видишь? – презрение в голосе брата можно было процедить и посылать акулам империализма, чтобы они сдохли. – Нет проку от чтения!

– Есть! – осенило меня. – Можно голубей ловить!

– Как? – мгновенно подобрался Пашка, будто ящерица, готовящаяся к броску на зазевавшуюся муху.

– Привязать крючок на леску и ловить, как рыбу.

– А с чего они будут клевать?

– У Жюля Верна в «Таинственном острове» такой способ описан, – солидно сказал я.

– Брехня небось.

– Почему сразу брехня?

– Фамилия нерусская какая-то.

– Он просто француз.

– Французы лягушек едят, – уличил меня брат, из рассказов кулинарно-образованного отца бывший в курсе кухонь разных народов. – Зачем им голуби?

– Так в книге американцы, а не французы.

– В Америке бифштексы, кукурузу и виски едят, – начал спорить брат.

– Это не та Америка, там еще тогда гражданская война была, – заметив, что Пашка пытается возразить, я поспешил объяснить, – но не наша, а ихняя, когда за независимость негров воевали.

– Так это негры голубей ели? Когда их угнетатели голодом морили?

– Негр там всего один был и тот случайно затесался, а голубей ели американцы. Они на необитаемый остров попали и…

– Как Робинзон Крузо? – перебил меня брат.

– Нет, они на воздушном шаре…

– Так они с воздушного шара ловили? – снова разочарованно перебил он. – С воздушного шара любой дурак поймает.

– Они с земли ловили!!! – начал я терять терпение.

– Ну и дураки, надо было с воздушного шара ловить.

– У них воздушный шар утонул просто.

– Я же говорю, дураки, – брат выразительно покрутил вынутым из уха пальцем у виска.

– Сам ты дурак! – не выдержал, отбрасывая книжку и вскакивая с кровати. – Пошли, покажу!

Вышел из дома, дошел до отцовской мастерской. Шаркая стоптанными отцовскими башмаками, Пашка тенью следовал за мной. Я снял висящие под крышей удочки, отнятые папашей у рыболовов на озере.

– Надо червей накопать, для приманки.

– Я копать не буду, они склизкие.

– Пошли на навоз, – взял жестянку из-под тушенки, лопату.

Дошли до сараев.

– Жди тут, – велел я и через калитку, в которую гоняли коров, вышел в лесопосадку. Навоз был навален за старым дровником вдоль белой кирпичной стены сарая. Минут за пятнадцать нарыл полбанки лоснящихся откормленных червей. Вернулся во двор, показал добычу Пашке.

– Гляди какие, хоть сам ешь.

– Китайцы едят, – плюнул в банку, – а я не буду.

– И не надо, смотри, – я насадил червя на один крючок, потом другого на следующий. – Спрячемся в сарае, а удочки в окно. Голуби прилетят, увидят червей и попадутся.

– Это хорошо, – облизнулся Пашка. – Мамке с батей не скажем, сами сжарим. А они прилетят? – вдруг забеспокоился он.

– Зерно же у курей воровать прилетают, – я разложил приманку во дворе под нависшей грудью на забор косматой березой.

– Ну, тогда да.

Просунув горсть удилищ сквозь маленькое оконце, затаились в пахнущем навозом и камфарой хлеву.

– Как узнаем, что клюнуло? – волновался Пашка, как юла вертясь в полутьме хлева. – Вдруг упустим?

– Может поплавки задергаются? – неуверенно предположил я, в книжке про это не было написано.

– А в  книжке дергались?

– Там поплавков не было…

– Надо было их снять, – брат от огорчения налетел на жестяное ведро, в которое доили корову, споткнулся и упал в утреннюю лепешку.

Вскочил, размазывая по себе навоз.

– Ну тебя с твоим жверном! (он часто путал незнакомые слова). Брехня это все!

Тут лески задергались как сумасшедшие.

– Клюет! – истошно заорал забывший про навоз Пашка и, судорожно вцепившись в удилище, начал тянуть добычу к себе.

Лески сопротивлялись.

– Крупные попались! – радовался брат. – Наедимся от пуза. Тяни, чего смотришь?! – орал он.

Я схватил ходившее ходуном удилище.

– Улетят же! – волновался Пашка. – Сорвутся! Что делать?!

– Надо их поводить, чтобы воздуха глотнули, – вспомнил, как меня учили ловить рыбу.

– А как мы их снимем? Это же надо выйти, а вдруг улетят с удочкой?

– В книжке стены не было… Остров же необитаемый, откуда там стены?

– И что делать?

– Я откуда знаю? – лески натягивались, ореховые удилища рвались из рук. – Ты держи, а я выйду.

– Могу не удержать!

– Тогда я буду держать, а ты выходи.

– Ты что? – широко расширившимися глазами уставился на меня. – Я их боюсь!

– Кого боишься? – не понял я. Брат был пуглив, но не до такой же степени. – Голубей?

– Голубь же и в глаз может клюнуть.

– Как он тебя клюнет, если он на крючке, а ты в очках?

– Крылом может ударить.

– Тогда держи удочки, я пошел!

– Нет, не уходи! Я боюсь, что не удержу.

Что делать?

– Надо было Шурика с собой взять, – едва не плакал брат. – Поначитаешься книжек своих! Джомулунга!!!

Я тем временем лихорадочно соображал, что же делать. Скоро должна была вернуться с работы мать и тогда нам не поздоровится. На расправу она была скора.

– Давай перепутаем, – начал я тянуть удилища, оборачивая вокруг друг друга, – теперь вот так, – палки враспор застряли у оконца. – Погнали!

Выскочили из сарая на свет и обмерли от ужаса. Вместо нарисованных воображением аппетитных голубей на крючках дергались наши куры. Пашка уставился на них, молча разевая рот, как выброшенная на берег пучеглазая глубоководная рыба. Думаю, что у меня вид был не лучше.

– А что это вы там делаете? – раздался вкрадчивый как у Каа, подзывающего глупых бандерлогов, голос.

Сквозь штакетник внутреннего забора виднелась вошедшая во двор мать. Брат затрясся как заячий хвост.

– А-а-а-а!!! – у Пашки внезапно нашелся пропавший было голос и, взвыв подобно гудку тонущего «Титаника», брат кинулся со двора, спеша добраться до калитки между сараем и новым дровником. Оттуда можно было вдоль амбара и нового сеновала добежать до сада и там укрыться.

Мать, заподозрив неладное, подхватила на бегу притуленный к углу дома дрын и рванула ко мне. Я, не дожидаясь расправы, подпрыгнул, ухватился за край крыши старого дровника, подтянулся, порвав рукав, перевалил тело на крышу. Пробежал по ней, спрыгнув в мягкие объятия кучи навоза, побежал по посадке. Вслед мне неслись проклятия матери, увидавшей попавшихся кур.

Пашку она отловила к ночи и долго избивала. «Таинственный остров» сожгла от греха подальше. Может это и к счастью – там было описано получение пироксилина. Несчастных кур, к удовольствию отца, съели. А Пашка с тех пор пристрастился к чтению и даже украл у лучшей подруги матери – Зиночки, книжку «Упрямец Керабан»[1], но это уже совсем другая история.

 

[1] «Упрямец Керабан» – написанный в 1883 году приключенческий роман Жюля Верна, входящий в цикл «Необыкновенные путешествия».

«Наследники Мишки Квакина. Том II» https://ridero.ru/books/nasledniki_mishki_kvakina_1/