Говно и хлеб (поэма боли)

Тому лишь факту я безмерно рад,

Что там, где сад когда-то мироточил,

Зарыли мы с Володькой гей-парад,

Бульдозером выравнивая почву.

К июню вышли первые ростки

Посаженных на поле ржи и гречи,

И птица, полысевшая с тоски,

Обрадовалась, так по-человечьи,

Безропотно отдавшись воле чувств,

Дробя аккорды песенных мгновений...

А пидаргов не жалко нам ничуть, —

Говно — одно из лучших удобрений.

 

...Вылавливали их по одному,

Наотмашь били скалкой и киянкой...

 

Мы начали поход лет пять тому

Назад, и прерывались только пьянкой.

Шли пилы в ход, мелькали топоры,

В ночи шуршали чёрные пакеты...

Пять долгих зим пропиты с той поры,

Промчались с той поры четыре лета.

Заматерели в битве, ни один

Чувырла не ушёл — лежат рядами.

— Эй, кто нормальный, мимо проходи,

Ты, лысый, уступи дорогу даме!

Стоим кордоном. Паника, разброд,

Шатание хронических устоев.

Жестокий вирус вылился в народ,

Мгновенно заполняя всё пустое.

 

Напалмом жгли и ядерной волной

Смывали, но вовсю плодились штаммы.

Давил из раны Пидарг чёрный гной

На белый лист вакцины долгожданной...

 

Но славен Дух! Повержен корень зла,

Запаян Главный Пидарг в недра ада!

Но весть с полей селянка принесла,

Дымя на всю округу самосадом:

В Московии готовят гей-парад,

На улицы выходят недобитки.

Сказал мне друг: Поехали, пора!

И хлопнул дверцей боевой кибитки...

 

Так было... Тучек грязное бельё

Полощется в Оке святого неба.

А по ночам целебный дождик льёт,

И пахнет двор с утра говном и хлебом.

Говно и хлеб сочатся из Начал

Духовности, из пепла возрождённой...

 

А нынче к другу вызвал я врача.

Приехал Айболит в халате чёрном,

Проверил тест, башкою покачал

И вымолвил печально — обречённо:

— Трансгендерность — не худшее из благ,

А также не страшна бисексуальность...

И как-то мерзко лыбился еблан,

Всей кармой голубея визуально...

Короче, закопали и его.

Сидим и пьём, роится мыслей улей...

 

— Ты... эта.. не подумай ничего..

— Да похуй, брат... систра... прорвёмся, хули!