ЭТО ТЫ ВО ВСЕМ ВИНОВАТА!

- Это ты во всем виновата! - услышала Эмили слева от себя, продолжая копаться в пачке леденцов на полке. Малыш Томми, ее младший брат, стоял рядом и явно готовился закатить истерику, потому что его любимый леденец отказывался находиться. Джуди ненавидела вот эти совместные походы по супермаркетам. 
- Это ты во всем виновата! - снова услышала девушка и, не поворачивая головы, едва заметно кивнула: чтобы там не хотел от нее человек, тут у нее проблемы посерьёзнее - Томми уже начинал хныкать.
Томми постоянно ныл, выпрашивая какую-нибудь сладость, и если ее не было, начинал истошно вопить. А если Эмили покупала то, что он просит, то истошно вопить начинала уже ее мать, которая кричала, что маленькому ребенку нельзя сладости. "Ну так это не мой ребенок, а ваш! - однажды в сердцах кинула Эмили. - Почему я вообще провожу с ним времени больше, чем его родители?" Мать почему-то обиделась, но Томми перестали скидывать на нее при каждом удобном случае.
- Эй! На меня посмотри! - жесткое и громкое требование.
Эмили повернула голову и недовольным взглядом смерила говорившего. Им оказалась женщина около 70 лет не самой приятной наружности. Изогнутые в усмешке губы, тонкие редкие волосы, шрам на щеке.
 - Чего надо? - с типичной подростковой дерзостью спросила Эмили. Как же все ей надоело! Ей 17, она хочет пойти гулять, а не таскаться со своим 5летним братом по магазинам. А тут ещё эта жуткая бабка. - Вам заняться нечем?
- Это. Ты. Во всем. Виновата! - скрипучим голосом снова произнесла бабка. Громко произнесла. И вытянула правую руку в указывающим на нее жесте. Томми вздрогнул и схватился за полу куртки своей сестры. Женщина, выбиравшая товары в соседнем отделе, удивлённо обернулась на громкий голос и так и застыла с пакетом молока в руках, уставившись на бабку.
- Да чё я сделала-то? - огрызнулась Эмили и чуть было не вернулась к ревизии леденцов, но краем глаза заметила, что с правой рукой это женщины что-то не так. Пальцы на ней светились. Нет, даже горели. Эмили присмотрелась получше и... вздрогнула: ноготь указательного пальца - тот, что сейчас так четко указывал на саму девушку - горел. Буквально. Как будто на нем развели маленький костерок, только оттенок был как будто более зеленый. А секунду спустя маленькое пламя переместилось уже на кончик пальца.
Эмили застыла, пытаясь понять, как такое вообще возможно. Или она просто спит, и это дурацкий сон? Или это галлюцинации, которые свидетельствуют о развивающейся у нее какой-нибудь хайповой психической болячки?
Из оцепенения ее вывел брат, который больно схватил ее за руку: нет, она определенно не спит и не бредит - Томми видит же самое.
- Оставьте нас в покое, пожалуйста, вы пугаете ребенка, - без всякой надежды на какое-то изменение ситуации сказала Эмили и начала медленно отступать к кассам и выходу, увлекая за собой брата.
- Ты! Ты! Ты ВИНОВАТА! - бабка уже не стесняясь заорала. Сотрудница кассы привстала, чтобы выяснить, что происходит. Зелёное пламя уже охватило всю бабкину ладонь.
Женщина с молоком в соседнем отделе тоже смотрела на горящую руку. Эмили услышала звук упавшего на пол пакета молока, который держала та покупательница, а потом истошный вопль, в котором было столько ужаса. Потом девушка услышала поспешный топот покупательницы, которая бросив тележку, кинулась к выходу. Услышала приближающие шаги: к ним шел охранник супермаркета. Услышала всхлипывания Томми, стоявшего у нее за спиной и вцепившегося в ее ладошку. Все эти звуки будто отошли на второй план, потому что Эмили, не отрываясь смотрела на горящую руку. Огонь уже полностью поглотил ладонь и начал подниматься вверх по предплечью. На пол капала... Плоть? В голове не укладывалось... Но, похоже, это действительно плоть
- ТЫ ВИНОВАТА! ТЫ МНЕ ЗА ЭТО ОТВЕТИШЬ!
Разве бывает такой огонь - зелёный? И запаха нет. И дыма. И сгорает в нем почти все, даже кости. Эмили как будто была не здесь, как будто смотрела какое-то занимательное, но очень странное кино, что-то типа Кроненберга с его любовью к подробностям человеческих изменений.

В магазине царила паника: те, кого привлекли первые крики, увидев плавившуюся в зелёном пламени руку женщины, кричали уже сами и неслись в сторону дверей, опрокидывая по пути тележки с продуктами. Вдалеке слышались сирены: видимо, кто-то из сотрудников вызывал полицию.
Томми беззвучно рыдал, пытаясь не смотреть на женщину. Эмили же смотрела на нее во все глаза, как будто загипнотизированная этим инфернальным зрелищем.
- ВИНОВАТА! - скрипучим голосом снова прокричала бабка.
- Эй, вы чего тут хулиганите? - не отрывая взгляда от горящей руки, неуверенно подал, наконец, голос подошедший охранник. Видно было, что он бы лучше сбежал со всеми остальными посетителями. Ему платят недостаточно, чтобы он тут геройствовал, отгоняя сумасшедших старух от детей. - Завязывайте со своими фокусами, вы пугаете посетителей! - сомнений, что это какая-то очень реалистичная иллюзия, у охранника не было.
- ТЫ ОТВЕТИШЬ! - выкрикнула бабка и, даже не повернув головы на голос охранника, схватила его левой рукой за плечо. Плечо начало плавиться.
Мужчина сначала коротко всхлипнул, а потом истошно завопил. Его крик становился все выше. Охранник попытался было высвободиться из руки бабки, но только она вцепилась в его плечо с нечеловеческой силой. Мужчина кричал и кричал, пытался вырваться и снова кричал.
Этот вопль вывел Эмили из оцепенения. Она подхватила Томми на руки и рванула к выходу, на ходу перепрыгивая через рассыпанные овощи и валявшиеся покупательский корзинки. В торговом зале было уже пусто: все давно убежали, включая сотрудников. Томми, уже не сдерживаясь, надрывно плакал и больно схватил ее за шею. Эмили даже не обратила на это внимания.
Крик охранника вдруг прекратился. У самого выхода из супермаркета Эмили затормозила. Автоматические двери, определив поблизости посетителя, открылись. Звук полицейских сирен стал ближе, девушка даже видела проблесковые маячки.
- ВИНОВААААААТА! ОТВЕЕЕЕТИШЬ! - почти на ультразвуке закричала бабка. Эмили обернулась. То, что она увидела, наверное, будет ещё много лет преследовать ее в кошмарах.
Охранника уже не было: в левой руке сумасшедшей бабки числе лишь обуглившийся черный кусок, лишь очертаниями напоминавший человека. А старуха все так же не сводила взгляд с Эмили. Правой руки уже совсем не было. А зелёное пламя поглотило уже пол-лица. Глаз вытек из правой глазницы, вместо носа - только кости, а сквозь сгоревшую щеку были видны язык и зубы. И Эмили увидела, как этот язык заселился, когда бабка в последний раз крикнула:
- ОТВЕЕЕЕТИШШШЬ!!!