Подруги

Наташа и Лиза сидели в кафе, обсуждая свои проблемы и переживания. Две неразлучные подруги со студенческих времен. Учеба давно позади, у каждой своя жизнь, но их дружба по-прежнему оставалась крепкой.

- О, Наташ, я же забыла тебе такую новость рассказать. Ты представляешь, кто мне вчера звонил? Арина Миронова, помнишь ее?

Сидящая напротив девушка мученически подкатила глаза:

- Конечно, еще бы, она же на пятом курсе все на моего Егора вешалась беспрерывно, из-за нее в итоге и расстались. До сих пор терпеть ее не могу.  

- Да ладно тебе, когда уже это было. Я вообще удивилась, с чего она вдруг обо мне вспомнила. Сказала, замуж недавно вышла, весьма удачно. Сейчас не работает, муж содержит, детей нет. Живет в свое удовольствие.

- Ничего удивительного, Миронова всегда себе такую жизнь искала. Так, а позвонила зачем? Как обычно, просто похвалиться?

- Нет, не поверишь, в гости нас с тобой позвала! Я предлагаю, давай к ней сходим? Сто лет не виделись, пообщаемся, посмотрим, как она живет. Все равно мы с тобой в отпуске, время есть.

- Ну, не знаю, – Наташа раздосадовано скривилась. – Опять ее сказки слушать.

- Хватит тебе, посидим часок-другой и все. Молодость вспомним, – игриво подмигнула Лиза.

- О, да, мы ведь ужас, какие старые стали, – засмеялась подруга.

Через пару дней днем к назначенному времени они отправились в гости. Пока добирались, коротая время в пути, вспоминали разные смешные случаи их студенческой жизни.

- Интересно, Арина внешне-то хоть изменилась? Слушай, Наташ, а помнишь, у нее же мать была с приветом. Она когда на почве религии совсем свихнулась, Аринка все от нее съехать пыталась, а та ходила ее, выслеживала под универом. У них еще там соседка какая-то была, такая же помешенная.

- Да, точно, было такое.

Наташа задумалась. В памяти всплыл один эпизод, как Арина постоянно носила одежду с длинным рукавом, даже в сильную жару. Подруги долго думали, просто стиль такой. Пока однажды не заметили на ее запястьях странные следы. Стыдливо прикрывая руки, девушка призналась, что мать частенько связывает ее по вечерам, чтобы она не смогла уйти гулять, особенно с парнями. «Так почему ты это терпишь, не сбежишь от нее, не пожалуешься куда-то?» – искренне удивлялась Лиза. «Я не могу, она говорит, что тогда сожжет себя, чтобы очистить чрево от греха, что породила», – объясняла Арина, с пронзительной тоской в голосе.

Девушка не стала говорить о том, что вспомнила, но остаток пути они провели в молчании. Нужный дом быстро нашелся в старом спальном районе. Кругом возвышались одинаковые серые девятиэтажки, построенные лет тридцать-сорок назад. Во дворе царил упадок: остатки лавочек у подъездов, поломанные детские качели и проржавевшие столбы турников. Да и сами дома выглядели грязно и неопрятно.

- Да уж, – скептически протянула Наташа, – почему-то думала, что райончик у них будет поприличнее.

- Я, если честно, тоже удивлена. – Лиза еще раз сверилась с адресом, написанным в смс, и передернула плечами: мало ли, может, внутри будут хоромы. – Пятый подъезд, седьмой этаж, квартира пятьдесят восемь, направо из лифта, – девушка зачитала вслух сообщение.

Отыскав подъезд, девушки без труда вошли внутрь, домофон не работал. Внутри неприятно воняло чем-то тухлым и кошачьей мочой. Лифт был также под стать окружающей обстановки: грязный, весь в непонятных граффити, с половиной сожженных кнопок. Вот, наконец, их этаж. Девушки вышли из лифта, повернули направо и остолбенели. Прямо на них смотрел обгоревший дверной проем, от которого еще несло гарью, словно наспех заколоченный досками в хаотичном порядке. Коробка входной двери, краска по бокам и штукатурка на потолке – все в копоти. Рядом на стене висел оплавленный с одного бока пластиковый номерок с цифрами пятьдесят восемь. Но доски, теперь заменяющие дверь, выглядели относительно новыми.

- Вот это да, – удивленно протянула Лиза.

- Может, в адресе ошибка? Ну, телефон там исправил, как бывает иногда. – Наташа пыталась хоть как-то объяснить увиденное.

- Сейчас позвоню ей, уточню.

Лиза несколько раз набрала номер, с которого звонила Миронова, но тщетно. В ответ только череда длинных гудков. Внезапно рядом раздался металлический лязг, девушки одновременно дёрнулись. Дверь в соседней квартире приоткрылась и оттуда выглянула невысокая щуплая старушка в круглых очках.

- Вы чего тут стоите?

- Здравствуйте, – Лиза повернулась к старушке, – мы однокурсницу бывшую ищем. Она вроде здесь раньше жила.

- Приехали, а тут такое, – Наташа растерянно указала на обгоревший проем.

- А как ее звали?

- Арина Миронова.

- А, Аринка, ну да, была такая, – бабулька задумчиво сморщилась. – Она же сгорела вроде, или мать ее, или вместе они.

- В смысле, так кто сгорел то? – Лиза уставилась на соседку.

- Да, кажись, обе и сгорели, недели две назад. А может одна, – пожилая женщина разразилась неприятным кудахчущим смехом. – Горели они, да выгорела я. Бывает же, не без греха…, – продолжая смеяться, она вернулась назад в квартиру, громыхнув замком.

- И зачем Арина дала нам этот адрес и точно ли это была она? – с тревогой спросила Наташа, вопросительно посмотрев на подругу, словно та знала все ответы.

 - Я сама в шоке, бред какой-то. Если это была шутка или попытка поиздеваться, то не знаю, что сказать.

Лиза приблизилась к входу в квартиру и сквозь щели между досок попыталась вглядеться в темноту внутри коридора.

- Что ты там хочешь увидеть?

- Там что-то есть, плохо видно, сейчас, секунду, – Лиза достала мобильный, включила фонарик и посветила внутрь. Среди танцующих пылинок проступили светлые стены коридора. На всех его видимых частях висели кресты, металлические, деревянные, большие, маленькие. Некоторые из них были перевернуты. И никакого следа пожара.

- Все стены увешаны, – глаза девушки расширились от удивления.

- Может, она стала сильно верующей, как и ее мать, мы же не знаем. – Наташа снова пыталась найти рациональное объяснение происходящему.  – Пошли уже отсюда, не нравится мне тут.

Уже выходя из подъезда, Лиза оступилась и чуть не упала. Наташа указала на ее лакированные нежно-голубого цвета туфли на шпильке:

- Обувь у тебя, конечно, не для таких прогулок.

Этим же вечером, пока Наташа готовила ужин, у нее зазвонил телефон. На дисплее высветился незнакомый номер.

- Наташа, привет! Как я рада тебя слышать. Узнала? – игриво спросил голос на том конце.

Но не просто голос, а наглый, немного визгливый и с хрипотцой.

От изумления у девушки перехватило дыхание. Этот голос она могла бы узнать из множества других: Миронова.

- Да, Арин, привет, узнала, – сдержанно ответила Наташа.

- Рада, что ты меня еще помнишь. Как дела, подруга? – и, не дожидаясь ответа, затараторила дальше, – я тут с Лизой все общалась, в гости вас звала, а вы не пришли.

От такой наглости девушка оторопела. Прежние обиды на однокурсницу и злость от ее последней выходки взяли верх.

- Арин, ты издеваешься? – девушка уже не пыталась скрыть раздражение. – Мы были по тому адресу, который ты дала, там...

В динамике все стихло. Наташа посмотрела на экран, собеседница закончила разговор. Не понимая как ей реагировать, Наташа сначала набрала номер, с которого звонила Миронова, передумала, сбросила, и позвонила Лизе. Та ответила почти мгновенно. Даже забыв сказать привет, Наташа быстро заговорила:

- Представляешь, мне сейчас звонила…

- Знаю, – перебила подруга, – я у нее в гостях. Ты зачем трубку бросила?

- В смысле у нее в гостях? Вы где?

- Там же. Адрес, который она и давала, – без тени колебания ответила Лиза.

Перед глазами Наташи отчетливо всплыла картина: обожжённый дверной проем, заколоченный досками. По рукам пробежал противный холодок. Пока от недоумения девушка подбирала слова, в трубке снова воцарилась тишина - отбой связи. Несколько раз она пыталась дозвониться до подруги, но натыкалась на равнодушный механический голос: абонент временно недоступен. Странная ситуация никак не выходила из головы. Но в итоге на место переживанию пришла злость: «Небось, сидят по другому адресу, напились и разыгрывают меня теперь». Успокоив себя этой мыслью, Наташа продолжила заниматься делами, но телефон опять протяжно завибрировал.

- Да, Лиз?

- Помоги мне, пожалуйста, помоги, я задыхаюсь, – подруга шептала, как будто боясь, что ее могут услышать.

- Где ты сейчас?

- Я там же, я задыхаюсь, – и сбросила звонок.

Не понимая, что происходит, Наташа вызвала такси, всю дорогу напрасно пытаясь дозвониться до однокурсниц, их номера были недоступны. Через двадцать минут она уже стояла около подъезда Арины. Прикинув, что окна нужной квартиры выходят как раз во двор, девушка задрала голову, досчитала до семи. Света в окнах не было. Но все же она решила подняться на этаж и проверить.

Казалось, лифт ехал целую вечность. Шагнув на ярко освещенную лестничную площадку, Наташа повернулась и вскрикнула. Там, где был обгоревший проем, сейчас стояла самая настоящая дверь. Старая от времени, обтянутая обветшалым коричневым дерматином.  Ни досок, ни почерневшей штукатурки, ничего. Рядом на стене целый номерок с цифрами пятьдесят восемь. Не веря своим глазам, Наташа подошла к двери и провела рукой по обивке. От прикосновения дверь дернулась, не заперто. Девушка стояла, не зная, что делать дальше. Затем она приоткрыла дверь еще посильнее, вглядываясь в темноту внутри, и позвала:

- Лиза, Арина, вы тут?

В ответ лишь тишина вперемешку с духотой и запахом затхлости. Наташа сделала шаг за порог, подсвечивая по сторонам экраном телефона. Наконец, увидела выключатель и щелкнула. Тусклый свет залил небольшую прихожую и коридор, который оказался намного длиннее, чем они смогли разглядеть сквозь доски. Кресты хаотично висели по обеим стенам на протяжении всей их длины.

Наташа была ошарашена, такого она не видела даже в кино. Липкая тревога холодом растеклась внутри живота и, поднимаясь, вызывала горечь во рту. Осторожно Наташа продвигалась вглубь квартиры, постепенно включая свет в каждой из трех комнат, и осматриваясь. Где-то в отдалении слышалось тиканье часов. В квартире все было старым и неухоженным. На полу пошарпанный линолеум, местами протертый до дыр, из которых проглядывал серый бетон. Мебели мало, очень ветхая, на некоторых шкафах даже отсутствовали дверцы. Где только можно валялись разбросанные вещи: какие-то тряпки, исписанные листки, и много пустых упаковок от лекарств. А еще кресты, их везде было также много, как в коридоре. Среди них местами к стенам были приколочены небольшие томики Библии. Как и предполагала девушка, подруг в квартире не обнаружилось. Но ее не покидало навязчивое чувство, что прежде она здесь бывала. Осмотрев последнюю комнату, Наташа уже хотела выключить в ней свет, когда заметила – за шторой кто-то стоит. Она ясно видела очертания человека. На секунду ей показалось, что тяжелая бордовая ткань колыхнулась. Кожа покрылась мурашками, а в горле к горечи добавилась сухость.

- Эй, кто здесь?

Молчание. Только дыхание самой девушки и монотонное тиканье часов. Наташа огляделась, рядом на комоде лежала толстенная книга. Вооружившись ее, крадучись приблизилась к шторе. Тяжелая портьера свисала практически до самого пола. Но внезапно девушка увидела, что из-под нее торчат носки нежно-голубых туфель такого же цвета, как были в этот день обуты на Лизе. Наташа охнула:

- Лиза? Лиза, это ты?

 В ответ ни звука, ни движения. В этот момент девушке стало по-настоящему страшно. Она протянула дрожащую руку к выступающему силуэту. Сначала хотела просто коснуться его, пощупать, точно ли там кто-то есть. Но это было еще страшнее, и, пересилив себя, рывком отдернула штору. Там стоял манекен. Голая пластиковая фигура женщины была местами обгорелой, местами в трещинах, на шее намотано что-то вроде ремня. На лицо прилеплена фотография Арины, где она обнималась с Егором, парнем своей подруги. Внизу около ног манекена стояли туфли, точь-в-точь похожие на Лизины.

- Да что тут, черт возьми, происходит? – закричала Наташа и бросилась бежать из комнаты.

Она выскочила в коридор, ей казалось, что за спиной кто-то смеется. Девушка бежала, иногда врезаясь в стены, отчего кресты, висевшие на них, начали падать с гулким грохотом. Вот уже видна спасительная дверь, Наташа толкнула ее, но та не поддалась. Еще один толчок, уже сильнее, но безуспешно. Дверь оказалась заперта. Паника захлестнула девушку, она забарабанила кулаками по обивке с криками о помощи.

В этот момент раздался щелчок, свет погас. Наташа замерла, сердце колотилось так, что каждый вдох отдавался болью в груди. Повернувшись, девушка буквально вжалась спиной в дверь, пытаясь разглядеть хоть что-то среди густой безмолвной темноты, которая надвигалась на нее из конца коридора. Сзади резко потянуло холодом. Обернувшись, Наташа обомлела, вместо двери, она увидела перед собой приколоченные доски. Сквозь щели была видна лестничная клетка, по-прежнему хорошо освещенная. Но свет снаружи никак не проникал в квартиру. Постоянно озираясь и торопясь, девушка с силой уперлась в доску, прибитую посреди дверного проема. Шершавая поверхность дерева царапала кожу, загоняя в нее мелкие занозы, но Наташа продолжала нажимать, надеясь, сломать преграду.

- Я же сказала, она сгорела, все и сгорели.

Девушка остановилась. Она осторожно вгляделась в просвет между досок, и вскрикнула. Прямо напротив нее возникли, словно подернутые мутной пеленой, белесые старческие глаза. Они не моргали, просто смотрели в одну точку, в них отражались языки пламени. Затем глаза отдалились, и стало видно лицо соседки, которую они встретили днем. Приоткрыв впалый дряблый рот, она заговорила голосом Арины Мироновой:

- Наташа, привет! Как я рада тебя слышать. Узнала? – клокочущий злобный смех сотряс старческое тело.

«Этого не может быть, просто не может быть», – Наташа, ущипнула себя за руку, надеясь проснуться.

- Кто вы такая, и что вам надо? – спросила она, чуть ли не плача от страха и непонимания.

Пожилая женщина почти вплотную приблизилась к доскам:

- Я та, кого ты сожгла! Забыла? А, ты все забыла. Ну, так вспомни, как из ревности преследовала подругу. И пока мать ее против тебя кресты на стены вешала, да молитвы читала, ты их сожгла. Их всех, дотла! И мою квартиру тоже, – старушка уже не смеялась, а злобно шипела, проговаривая каждое слово. Морщинистая кожа на ее лице покраснела и начала вздуваться пузырями. Один за другим они тут же лопались, стекая вниз, похожие на расплавленный воск.

- Ты всех нас погубила. Тогда я просто зашла к Арине в гости, – прозвучал рядом голос Лизы.

Содрогнувшись, Наташа обернулась, подруга шагнула к ней из крадущейся по коридору плотной темноты. Ее кожа почти сливалась с этой чернотой, выделялись только белки глаз. За Лизой неслышно двигались еще какие-то фигуры. Удушающе запахло гарью, девушка закашлялась.

- Помнишь, как звала тебя, помоги мне, пожалуйста, помоги, я задыхаюсь, – снова зашептала Лиза, но тут же сорвалась на истошный крик, – а ты просто сбежала.

- Нет! Нет, я не могла, этого не может быть! – девушка закрыла лицо руками, и, рыдая, опустилась на пол. – Я не могла, мы дружили, мы же подруги.

Наташа очнулась. Все лицо было мокрым от слез. Но вытереть их она не могла, тугие ремни крепко обвивали тело. Пустым отрешенным взглядом девушка скользнула по голым белым больничным стенам, высокому потолку. Девушка не знала, какой сегодня день недели, число, месяц. Только одно Наташа знала наверняка: она снова пойдет в гости, стоит закрыть глаза. Станет бродить в лабиринте комнат, увешанных крестами. Будет пытаться открыть дверь, вдыхая едкий запах пожара. Но, возможно, никогда не сможет вырваться из этого плена в своей голове.