Колодец

Глупцы, добровольно и с радостью наложившие на себя шоры веры в Провидение, несомненно назовут Джозефа де Мотрофэ, барона Темпл-Хилл, безумцем, потерявшим остатки разума вместе с человеческим обликом. 
Но те, кто благодаря ухмылке Фортуны наделены способностью видеть дальше собственного носа, непременно воздадут ему хвалу. Лучше отдать меньшее, чем потерять большее - но кто из самоуверенных слепцов поймёт это? 

***

Я приобрёл поместье Темпл-Хилл совершенно случайно. Закончив занятия в Сорбонне, я вынужден был вернуться на родину, получив известия о смерти отца, и, по совету его адвоката, решил вложить средства в британскую недвижимость. Находившиеся в моём распоряжении средства, хотя и могли показаться значительными соотечественникам, не вызвали сильных эмоций у лондонских риэлторов. Я уже было отчаялся, как один из моих знакомых, работающий в Сити, джентльмен кристальной честности, эсквайр Айзек Зильберштейн, дал мне совет. 
К чему, говорил он, упрямо пытаться войти на перегретый рынок лондонской недвижимости? Земля в Шотландии куда дешевле, а рынок менее подвержен рискам. К тому же, один из его знакомых продаёт поместье недалеко от границы с Йоркширом. Я был рад удачному развитию событий и попросил Зильберштейна прислать мне листинг недвижимости, но получил вежливый отказ. Знакомый моего риэлтора, по его словам, считал поместье настолько эксклюзивным, что был готов предоставить полную информацию лишь серьёзному покупателю и после личной встречи. Обстановка секретности удивила меня, но, признаюсь, также подогрела мой интерес, поэтому я согласился.
При встрече выяснилось, что продавец - никто иной, как отпрыск одной из наиболее уважаемых лондонских семейств, королевский барристер, джентльмен по имени Мухаммад аль Хазред Хан. Сыграв партию в гольф, мы перешли к делу и, к чести Хана, ему удалось быстро убедить меня.
"Друг мой," говорил он, "никакие фотографии не смогут передать и доли древнего великолепия и природного очарования этого места. Я вижу что вы настроены серьёзно, поэтому я приглашаю вас посетить Темпл-Хилл и лично убедиться, что такой шанс выпадает раз в жизни." Я согласился и в тот же уикэнд на вертолёте, любезно предоставленном Ханом, отправился в Йоркшир. Пилот доставил меня на ближайший к Йорку аэродром, где меня встретил управляющий поместьем и мы проделали дальнейший путь на машине.
Когда я поинтересовался, что мешало нам приземлиться прямо на лужайке перед домом, управляющий, славный,  простодушный шотландский малый по имени Минг Ли, поведал мне много интересного. "О, мистер Петрофф," говорил он с улыбкой, "лучше пытаться отнять у фокстерьера пойманную им крысу, чем спорить с местными властями об охране природы. Я уверен, что хозяин рассказал вам о низких налогах и привлечении инвесторов. Он не покривил душой, но приветливость правительства едва ли искупает драконовские законы о защите культурного наследия. Темпл-Хилл лежит в самом центре охраняемой зоны, где запрещены любые полёты. Да что там авиация, даже машины с двигателем внутреннего сгорания были допущены в округ всего полвека назад. Во всей округе нет ни единой сотовой вышки, а телефонные провода прокладывать нерентабельно. Джентльмен с вашими средствами может позволить себе спутниковый телефон, но, клянусь, до эпохи "Старлинк" здесь не было даже интернета! Разумеется, это не очень удобно, но с другой стороны, готов биться об заклад, что более чистого воздуха вы не найдёте во всей Британии!"
В беседе путь пролетел незаметно и вскоре мы добрались до подножий гор. Ли включил пониженную, и начал осторожно взбираться по узкой, вымощенной истёртым камнем дороге. На одном из поворотов я заметил обелиск, форма которого показалась мне знакомой и попросил водителя остановиться. И правда, зрение не обмануло меня, надпись SPQR на камне несомненно позволяло отнести его к римским временам. Присев, и рассмотрев дорогу в свете фонарика, я заметил клейма каменотёсов X легиона. Находка весьма удивила меня - римский лимес в Британии находился южнее и я не мог себе представить, что заставило сей практичный народ тратить немалые силы, строя дорогу в стратегически бесполезной, населённой враждебными пиктами области. Мой водитель ничего не мог сказать по этому поводу, кроме восхищения работой античных мастеров, с достоинством пережившей века, и мы продолжили путь. Вскоре машина выбралась на плато, и я не смог сдержать возглас удивления. 
Я ожидал увидеть мэнор-хаус или норманнский замок, но открывшееся моему взору строение в форме пятиконечной звезды, поддерживаемое прото-дорическими колоннами, напоминало фантастический Парфенон, перенесённый в глушь шотландских гор. Я заметил, что на значительном расстоянии здание окружают странные мегалиты, образующие круг, немедленно напомнивший мне о Стоунхендже. Но наиболее сильное впечатление на меня произвели два горных пика, между которыми располагалось плато. Заходящее солнце подсвечивало их, и хотя ничего противоестественного во всём этом не было, острые, слегка наклонённые навстречу друг другу вершины напомнили мне рога ужасающего Баала, которому поклонялись древние тирийцы. 
Я обратился с расспросами к управляющему, но Ли ничего толком не мог сказать об истории Темпл-Хилл. Он управлял делами мистера Хана всего три года и за это время был в поместье пять или шесть раз. Известно, что первая дарственная на земельный участок оформлена в 1216 году, когда король Иоанн даровал титул барона некоему Джозефу де Мотрофэ, рыцарю ордена Тамплиеров. Последний из рода де Мотрофэ умер ещё в 1970-х, оставив значительные долги и впоследствии здание перешло к банку. Мистер Хан купил его вместе с другими активами и посетил его лишь один раз. Само здание, несмотря на исторический статус, электрифицировано с помощью небольшой гидроэлектростанции, построенной у ручья и поддерживается в идеальном состоянии.
"Вы сами можете в этом убедиться, сэр" произнёс он, останавливая машину перед главным входом. Дверь в здание обрамлял изящный портик, относящийся, вероятно, к минойской эре, а саму обитую потемневшей бронзой дверь украшали  изображения странных фигур. Внутри особняк производил не меньшее впечатление - пять концов звезды представляли собой пять больших комнат, открывающихся в центральный зал, построенный в форме пентагона. Идеально отполированные гранитные стены были завешены гербами рода де Мотрофэ, а часть была побелена и расписана удивительной красоты фресками. Пол был застелен идеально сохранившимися панелями из мореного дуба. Громадный камин, в котором можно было зажарить быка, был встроен в одну из стен. Здание было одноэтажным, но шестиметровые потолки создавали ощущение простора. Я был весьма удивлён отсутствием малейших следов вездесущей пыли, столь характерной для древних зданий, но моё внимание отвлекло некое совершенно новое, незнакомое мне чувство. Оно длилось лишь мгновение и было подобно тихому, настойчивому голосу, зовущему меня во тьму. Через долю секунды зов утих, и словно исчез из мой памяти, поскольку, продолжая разговор с мистером Ли, я даже не упомянул о нём.

***

Я влюбился в поместье с первого взгляда, но был готов к длительному торгу. К моему удивлению, Хан легко согласился на моё предложение и вскоре я уже планировал переезд в Темпл-Хилл. Центральный зал так поразил меня, что я и не думал менять его планировку, но окружающие его комнаты вполне могли быть перестроены согласно моим вкусам. Я нанял мастеров из Эдинбурга и уже через две недели мог праздновать новоселье. Я также пригласил пожить в новом доме свою знакомую модель и инфлюэнсера Наталью, которая, хоть и была несколько огорчена тем, что я купил поместье в Шотландии вместо квартиры в Дубае, всё же решила навестить меня. Пока я ждал свою девушку,  выяснилось, что рабочие повредили половицу в углу центрального зала. Древние узоры, перемежающиеся странными знаками, напоминающими обереги, оказались частично стёртыми.
Поскольку я обнаружил поломку поздним вечером пятницы, мне не оставалось ничего другого, кроме как отложить выяснение отношений и пойти спать. Тем не менее, несмотря на моё раздражение, я заснул на удивление быстро. Казалось, что не успел я закрыть глаза, как моё сознание с неописуемой скоростью понеслось сквозь туман, где пространство и время различных вселенных сливались воедино.
Я стоял на вершине пирамиды, скрытой льдами Антарктиды и созерцал сияние Чёрного Солнца, освещающего подземный город, построенный гиперборейцами. Я проносился сквозь величественные храмы, скрытые под толщей вод, пронизанных тайнами омерзительной расы Глубоководных. Я заглянул внутрь полого ядра Земли, и видел заточённых в нём ужасающих шогготов. Я переносился за пределы мироздания, пространства и времени, и мне открылись неописуемые ужасы отвратительного Белиала и кровавого Таммуза, омерзительных и противоестественных Старцев и жуткого Йог-Сотота. И где-то дальше, в несравнимо более глубоких и непостижимых слоях творения, я ощутил её - причину всех ужасов, пронизывающих все формы бытия - Великую Мать Шуб-Ниггурат. Один взгляд на её образ, представляющий собой бесформенную массу сокращающихся щупалец, заставил меня закричать, и я проснулся.
Немедленно после пробуждения я снова ощутил уже знакомый зов, в этот раз чёткий и тысячекратно усиленный. Сонм загадочных, нечеловеческих голосов наполнял мой разум таинственным шёпотом, и моё тело, словно повинуясь невидимым нитям кукловода, быстро оделось и направилось в каминный зал.
Почувствовав желание осмотреть повреждённый участок пола, я заметил, что старинная доска больше не прилегает плотно к каменной стене и, приложив некоторые усилия, её вполне можно было отогнуть. И хотя согласно отчётам архитектора, в особняке не было подвала, а значит искать что-то под полом было бессмысленно, используя кочергу в качестве рычага, я проделал узкую щель и аккуратно просунул в неё телефон. Каким же было моё удивление, когда через минуту на полученном видео я разглядел помещение, спуск в которое шёл прямо из камина. 
Я сообразил, что тайный ход открывается рычагом, спрятанным неподалёку, и немедленно принялся исследовать близлежащие стены. Вырезанная из камня голова Горгоны, украшающая полку, поддалась нажатию, и задняя стенка камина со скрежетом опустилась под землю, открывая лестницу, ведущую во тьму. Мысль о том, что шаг в неизвестное может быть опасным, проскользнула в моём сознании, но любопытство и предвкушение познания нового взяли верх, и я, включив фонарик телефона, начал спуск. Подвальное помещение представляло собой большую комнату в форме правильного круга, в который была вписана пентаграмма, выложенная сверкающим в луче фонаря металлом. У стены стоял алтарь, украшенный омерзительными фигурами неизвестных богов, а в центре комнаты находился колодец, накрытый массивной, похожей на мельничный жёрнов плитой, покрытой странными письменами. Как и в самом каминном зале, в тайной комнате не было ни единой пылинки, но этот феномен получил немедленное объяснение. 
Уловив краем глаза движение, я повернулся и своему ужасу заметил, что частицы сажи, которые я принёс на подошвах, медленно поднимались в воздух и двигались в направлении колодца, исчезая в щели между каменной кладкой и закрывающей колодец плитой. Та же древняя, непостижимая сила, проникшая в мои сны и призвавшая меня к порогу храма своего могущества, притягивала всё, до чего могла дотянуться из своей гробницы, где она покоилась в вечном сне. Я сделал  шаг вперёд и отчётливо ощутил её пульсацию глубоко под землёй, её алчность, слепую ярость и вечный, ненасытный голод. Страх, верный союзник человека, позволивший нам выжить в течение сотен тысяч лет, пронзил меня. Я осознал, что столкнулся с чем-то, явно выходящим за пределы моего понимания и решил отступить. Заметив у стены небольшую кожаную сумку, я захватил её с собой и выбрался из тайной комнаты, закрыв за собой дверь. Доносящийся из колодца зов стал тише, но всё ещё звучал вполне отчётливо. Открыв сумку, я увидел листок плотной бумаги, покрытый отпечатанным на машинке текстом.

Добрый сэр!
Если вы нашли эту сумку, значит защитная пентаграмма пробита и вам грозит смертельная опасность. Если вы хотите увидеть следующий рассвет, немедленно возьмите банку с красной краской, лежащую под этим письмом, обойдите периметр центрального зала и восстановите нарисованный на полу круг. Это подарит вам несколько дней и, возможно, вы сможете остановить древнее зло, рвущееся наружу. Заклинаю вас, не медлите ни секунды! Эдвард де Мотрофэ, последний барон Темпл-Хилл, 13-окт-1969.

После только что пережитого меня не надо было упрашивать дважды, и я, схватив лежащую в сумке жестянку, бросился к исцарапанной половице. По счастью, повреждение внешнего круга пентаграммы оказалось незначительным, и всего несколько мазков густой, пахнущей восточными благовониями красной краски оказалось достаточно, чтобы ужасающие голоса окончательно стихли. Я опустился в кресло, охваченный противоречивыми эмоциями. Разум кричал о нависшей надо мной опасности и требовал немедленно покинуть прибежище ужасающего богохульного зла, но какая-то часть моего сознания, словно поражённая противоестественным любопытством, с необъяснимой радостью ожидала новых, неведомых человеческому разуму открытий. 
Постепенно я успокоился и решил первым делом исследовать содержимое сумки. Кроме жестянки с краской, внутри я обнаружил старинный фолиант и каменный перстень с изящно выгравированным гербом. Фолиант оказался записками одного из отпрысков семейства де Мотрофэ, сделанными между XVI и XVII веками. В тексте часто мелькали латинские формулировки и попытки автора перевести некое древнее имя, которое примерно обозначалось как puteum inferis.  В фолиант были также аккуратно вклеены несколько полуистлевших кусков древнего пергамента, покрытые едва различимыми столбцами текста. С трудом разобрав один из них, я едва смог сдержать крик, поскольку начертанные слова несли в себе ужас, скрытый тайной веков:

Юний…проконсулу Кассию. 
…твой приказ оставить Храм и отступить за лимес не будет выполнен.  Честь римлянина …воля Древних Богов сильнее. Не вини нас… Великое Делание важнее наших жизней… самого Рима. Инвокация успешно вызвала её, но она не станет служить императору. Мы сделаем всё, чтобы запечатать….

Второй же истёртый кусок пергамента, относившийся, судя по всему, к началу XIII века, содержал в себе жуткие угрозы человечеству:

Глупцы, которые называли себя моими братьями, несли на плече крест Тамплиера, а сами поклонялись Бафомету, привлекая внимание существ, могущество которых наш разум не способен представить. Они надеются восстановить Иерусалимский Храм, и не понимают, что настоящий Храм расположен совсем не в Святой Земле. Древние тексты, оставленные сарацинами при отступлении из Иерусалима, подтвердили это. Храм погребён в земле скоттов! Римляне запечатали его, но время точит мистические узы. Великий Магистр согласен со мной - братья должны доставить Грааль в Британию. Кровь Агнца способна остановить зло.  Но Бегемот и Белиал продолжают шептать во сне. Мой разум не видит другого выхода. Кровь Агнца есть кровь Сына Человеческого и она не сможет сдержать её вечно. Но есть и другой способ...да простит меня Всевышний... лучше отдать  меньшее, чем потерять большее.  Джозеф де Мотрофэ, первый барон Темпл-Хилл.

Прочитав эти полные ужаса строки, я окунулся в водоворот времени и перед моим мысленным взором предстали картины прошлого. Пикты, положившие первый камень в основание колодца, обладали древними знаниями давно погибшей инсектоидной расы Гхор-Каа, и поэтому смогли обнести Храм надёжной пентаграммой. Римляне пытались поставить Древних Богов себе на службу, не подозревая, что формальная инвокация разбудит ужас. Тамплиеры смогли построить взамен лишь временный барьер, подпитываемый Граалем. И теперь, когда я использовал последние капли святой крови, падение бастиона стало лишь вопросом времени. Но был и другой способ, который род де Мотрофэ применял веками, чтобы ослабить давление вселенского зла на защитный барьер…
Дверь в каминный зал неожиданно распахнулась и на пороге появилась Наташа, которую я должен был встретить в аэропорту Йорка. 
"Ты где пропадал?" раздражённо спросила она и не дав мне вставить ни слова, сообщила, что прождала меня два часа, а затем решила добираться до Темпл-Хилл сама и вообще, я её совсем не люблю. Я долго извинялся и в итоге она, сменив гнев на милость, поцеловала меня и начала носиться по дому, делая фотографии. Едва слушая её, я думал лишь об одном - вот тёплое, живое тело, пища, которую ждёт Шуб-Ниггурат, чьи бесчисленные омерзительные щупальца и противная разуму форма, ведомая только ужасающим обитателям мрачной планеты Йит, отделена от нашего мира лишь тающим с каждой секундой заклятием Тамплиеров. Ещё немного, и магический барьер падёт, и порождения ада вырвутся наружу. Её судьба предрешена, так почему бы не обратить её бессмысленное существование на пользу человечеству? Великая Мать голодна, и эта жизненная сила умиротворит её. Приняв решение, я прервал Наташу на полуслове.
"Зая, можешь себе представить - я нашёл настоящую тайную комнату."
“Как у Роулинг?”
"Гораздо круче!" произнёс я и надавил на рычаг, открывая путь в подземелье. Мы спустились вниз.
"Классная будет сториз," произнесла Наташа, крутя во все стороны айфоном. 
"Лучшая в твоей жизни," ответил я и приложил перстень де Мотрофэ к поверхности алтаря. Демоническая мощь откинула многопудовый жёрнов словно игрушку, покрытые зловонной слизью щупальца схватили истошно завизжавшую девушку, и утащили в покрытую вечной тьмой глубину. Агонизирующие крики заживо разрываемой на части плоти слышались ещё несколько мгновений, а затем наступила тишина, нарушаемая лишь омерзительным чавканьем. Я отвёл сжатый в дрожащих пальцах перстень от алтарной плиты и невидимая сила возвратила  жёрнов на место, запечатав колодец. Тяжело дыша, я опёрся на алтарь. Омерзение и стыд пожирали меня, но где-то в глубине моей души, в области, неподвластной житейской логике, зарождалось и крепло чувство  правильности произошедшего. Что есть травинка на лугу, что есть капля перед лицом бури? Великая Мать насытилась и меч, занесённый над миром, временно отведён - не это ли есть высшее благо? Воистину, Древние Боги благоволят мне.

***

Зов снова появился в моих снах всего через четыре дня после того как она поглотила Наташу. Я недолго пребывал в растерянности - манускрипт де Мотрофэ, который я прилежно изучал всё это время, подсказал мне, где я допустил ошибку. В теле девушки было слишком много неестественного, а жертва, приносимая Великим Древним, должна быть здоровой и чистой. Мистер Ли, кажется, ведёт здоровый образ жизни и является примерным семьянином. Думаю, что он не откажется приехать в Темпл-Хилл, чтобы обсудить наш контракт.

***

Приношение мистера Ли прошло успешно и я чувствую, что Великая Мать довольна. Но я не могу лгать самому себе - она ненасытна и вскоре захочет ещё. Печать, наложенная Тамплиерами, сломана и вряд ли в нашем надменном и глупом мире остались ещё те, кто способен проникнуть в тайны древних знаний, много столетий державшей её в узде. В самом лучшем случае через месяц-другой её голод вновь проснётся и заставит её вывести свою ужасающую форму из вечной тьмы, принеся с собой гибель. Но у меня есть шанс, и мой долг сделать всё возможное, чтобы защитить наш мир от ужаса, пришедшего из иной реальности. Шуб-Ниггурат надо кормить, и дюжина-другая туш - весьма разумная цена. Зачем жизнь тем, кто всё равно тратит её впустую? Их жалкое существование  ничтожно по сравнению с величием мира, продление жизни которого будет куплено несколькими минутами их страданий. Ещё Аристотель говорил, что страдание недостойных полезно и справедливо. Глупцы никогда не поймут меня, и не оценят великую услугу, которую я оказал им. Что же, пускай будет так. Воистину, ни один пророк не приветствуется в своём отечестве. Пусть власти нарекут меня убийцей и примутся разыскивать меня - холмы станут мне домом, а заклятия Древних отведут глаза моих врагов. Я не остановлюсь и сделаю всё, чтобы задобрить Великую Мать. Лучше отдать меньшее, чем лишиться большего.

Сергей Петров, хранитель Великого Храма и барон Темпл-Хилл.