Далеко до Сосновки?

 

Шлеп-шлеп, шлеп-шлеп, детские ножки по полу.

 - Спокойно, Рита, спокойно, - говорю я себе, натягивая тонкое одеяло до подбородка. Да, так я с собой разговариваю, когда чего-то боюсь. На самом деле бояться нечего, мне просто приснился кошмар, причем я его не запомнила, проснулась, сердце стучит. Такое бывает от духоты, а может – и от тяжелых впечатлений. А другим впечатлениям тут и неоткуда браться.

Впервые в жизни позволила втянуть себя в такую авантюру. Давай да давай поедем к подружке Маринке в Сосновку, подумаешь, несколько часов на автобусе, не хочешь на автобусе -давай на попутках, там банька, речка... Ну Ирка, ну заманила. Банькой. Хорошо, довезли нас до поворота с дороги на какое-то другое село, а дальше что? Автобус тут уже не идет. И ни одной машины.

Ирке все нипочем. Только поправляет на плече свою огромную сумку:

 - Пошли до села дойдем. Поспрашиваем, пообещаем денег, довезут.

Я послушно за ней поплелась. Пришли. На улицах ни души. В первых двух домах какие-то сердитые бабки в огороде, даже разговаривать не захотели. Из третьего собака лает, явно немаленькая, еще цапнет – и нет меня больше в природе. Машин во дворах не видно. И мотоциклов тоже. Даже велосипедов не видно, хотя толку нам от велосипедов. Ни фига себе попали.

Тут еще и тучи. И дождик.

 - Ладно, - Ирка явно увидела, что я приуныла.  – Сиди тут, карауль мою сумку, а я сама побегаю и поспрашиваю.

Стою, жую печенье. Потом еще одну пачку слопала. А тут и Ирка бежит:

 - В общем, так. Сейчас в дождь никто не поедет. Вот к ночи поедут – и прямо куда нам надо. Мужик во-он из того дома. Я договорилась, а пока у его соседей, в доме рядом переждем, чаю попьем. Не обращай внимания, семья у этих соседей немного необычная, ребенок у них приемный... деньгам рады, так что идем.

Идем так идем, не мокнуть же.

Во дворе нас встретила тетка в замызганном халате. Встретила - это я только так говорю, на самом деле мимо прошла. И за ней проследовал мощный запах спиртного.

На маленькой кухоньке сидел крупный дядька перед пустой бутылкой из-под водки и двумя пустыми стаканами. Ирка, ни о чем его не спрашивая, поставила на пол сумку, взяла чайник, наполнила его водой из крана (я уж боялась, что воду из колодца таскать придется), включила огонь – горелка вспыхнула с громким звуком, но Ирка даже не моргнула. Достала с полки треснувшую чашку с желтым цветочком. Я полезла в рюкзак за прихваченными на всякий случай одноразовыми стаканчиками. Ну почему эти самые случаи всегда случаются, а?

В проем двери заглянул ребенок лет четырех. Кажется – девочка. Совсем коротко стриженая, редкие белые волосики. Личико... необычное, да и тельце тоже. Жутко, что от таких детей отказываются, они же не виноваты ни в чем. Интересно, эти двое пьяных ее хотя бы кормят? В доме вообще еда есть?

Девочка, в одних трусиках, босиком, подошла ко мне. Я протянула ей печенье. Она ловко развернула бумагу и принялась жадно есть.

 - Ир, слушай, давай ребенку что-нибудь сварим. А если нечего – купим. Должен же быть в этой дыре магазин. Смотри, какая голодная. Нельзя так.

 - Попьем чаю и всё-ё-ё сде-е-лаем, - пропела Ирка, разливая нам кипяток. Мужик сидел все так же неподвижно.

Девочка вдруг приоткрыла ротик, засмеялась и сказала:

 - Бутя!

Ирка посмотрела на нее внимательно. Потом улыбнулась в ответ ребенку и села на табуретку.

 - Бутя – это ты, что ли? – спросила я.

 - Бутя, - уверенно повторила девочка, повернулась и вышла.

 - Дети – они все видят, - вдруг заговорил хриплым голосом дядька и начал взбудораженно оглядываться по сторонам.

 - Спокойно, спокойно, гражданин, - махнула на него Ирка. – Вам чаю?

Мне стало страшно. Я еле-еле проглотила этот чай, так горло скрутило. Пьяный же, мало ли, а Ирке хоть бы хны.

Я закрыла глаза.

А когда открыла – было темно.

 - Ира! – завопила я.

 - Да тихо ты, - послышался подружкин голос.  – Всех разбудишь.

Включился свет. Я сидела на той же кухне, за столом.

 - Что?.. – я подскочила.

 - Ты заснула, да и я рядом прикорнула. Устали, свежий воздух. Сейчас время уже позднее, да и мужик тот ехать отказался, сказал – завтра. Заночуем.

Вот это поворот. Ночевать мне совсем тут не хотелось. Но где другой выход-то?

 - Идем, поспишь в детской комнате, там какой-никакой, продавленный весь, но диван, а ребенка они с собой положат.

 - Диван? Для ребенка? – начала я, но осеклась. Что толку болтать.

 - Девочку покормить надо, - вспомнилось вдруг.

 - Ей мать что-то там варила, я не вмешиваюсь и тебе не советую, - поморщилась Ирка. – Идем, ляжешь. А, да, пошли покажу, где сортир.

Из «сортира» мы вернулись в дом.

 - Я вот тут лягу, в сенях, - показала мне Ирка косую лежанку у двери. – Сама попросилась, раз уж мы в деревне – надо пользоваться возможностями! Свежий воздух...

Мы вошли в комнату. Хозяева сидели на большой кровати, занявшей половину помещения, и молча смотрели в телевизор. На полу стояла очередная бутылка. Ребенок в углу таскал за уши плюшевую игрушку непонятного вида.

Я кивнула им, но остановилась и заорала.

Потому что у дядьки не было ноги. До колена. Дальше торчала кость с кусками мяса, и на пол текла кровь. Крови было неправдоподобно мало, поэтому на секунду мне показалось, что это могут быть куски какой-нибудь говядины, которые дядька мог по пьяни откуда-то притащить. Но сейчас я видела то, что видела.

 - Ты чего, ты чего, - зашипела на меня Ирка и потащила к двери в маленькую комнатку.

 - Ира, но... – я тыкала пальцем в воздух.

 - Да что с тобой! – крикнула подруга.  – Плохо проснулась, что ли?

 - Там же у мужика ноги нет! И кровь!

 - Чего?

Ирка выглянула в дверь. Потом вернулась:

 - На месте все ноги. Раз, два. Третья должна быть, что ли? И крови никакой нет. Ну тебе и померещится! Все, ложись спать. Завтра поедем. В баньке попаримся!

И убежала.

Я села на диван с ногами (провалившись в него как следует) и обхватила колени. Нет, нет, все хорошо, надо прекратить трястись. Мужик с теткой сидят спокойно и смотрит телек. Тетка даже, кажется, расчесала свои спутанные, крашенные в желтый волосы. Никто не кричит, не рыдает, не умирает, не зовет скорую и полицию. Мне показалось. Тоже не лучший вариант, но я просто устала.

Я осторожно, на трясущихся ногах подошла к двери. Луж крови на полу не было, точно показалось, значит. А вот на месте ли нога – с такого угла не видать. Но все совершенно спокойны. Вот и хорошо.

Ребенок меня заметил. И помахал игрушкой:

 - Бутя!

 - Ясно, твою игрушку зовут Бутя, - пробормотала я, свалилась на диван и отключилась.

**

Шлеп-шлеп, шлеп-шлеп, детские ножки по полу.

Спокойно, Рита, спокойно.

Это просто ребенок куда-то пошел. На горшок, например. Кстати, горшка не видела. В кустики она, наверное, у них ходит.

Самой, что ли, дойти до санузла. До антисан-узла, если быть точнее, но другого нет. Или уж правда в кустики.

Напротив кухни я обо что-то споткнулась и включила свет. И меня чуть не вырвало прямо на то, что увидела.

Я споткнулась о голову мужика. Которая смотрела на меня широко распахнутыми глазами. И рот открыт.

Ма-мо-чки.

Машинально стукнула рукой по стене, где нажимала на выключатель. Видимо – попала по соседнему выключателю. Загорелась лампочка на кухне. Лучше бы не загоралась.

Вся стена у окна была... да нет, не забрызгана кровью. Она была в кусках плоти. Будто бы кто-то убрал из человека мышцы и кости, а органы и кожу приклеил к обоям. Аппликация. В последний раз я делала аппликацию в первом классе, и я перемазалась клеем. Вон кишки висят. Ощущение, будто их километры. А темное – наверное, печень.О чем я думаю?!

 - Ирааааааааааа!

Растрепанная, вбежала Ирка:

 - Что такое? Рита, Рита, ты чего?

Я могла только дышать, и то тяжело.

 - Тебе плохо, Рит? Плохо? Что такое?

Я обвела руками кухню, потом показала на то, что лежало в коридоре и отказывалось восприниматься моим мозгом еще больше, чем «аппликация» на стене.

 - И? – Ирка в замешательстве посмотрела вокруг.  – Кухня. А вон сени, там я спала, пока ты орать не начала.

Я поняла, что ловлю воздух ртом и ничего не могу сказать.

  - Тошнит? – уточнила Ирка. Я кивнула, это же было правдой.

Подруга уверенно вывела меня на улицу, куда-то нажала, загорелась лампочка над входом:

 - Вот. Свежий воздух.

Подвела к серой дощатой скамейке:

 - Посиди.

И я опять осталась одна. Не понимая вообще ничего.

Соседей позвать? Но Ирка ничего не видит. Вообще. И хозяйка где-то тут должна быть. И ребенок ногами шлепал. Ну, позову я соседей. Ну, отправят меня в дурдом. Может, я чего-то напилась не того вместо чая? Подлили там... Но кто? Ирка? Да ну ладно.

А в туалет все еще хотелось.

И я пошла.

Свет там уже горел. Сейчас открою дверь. Хорошо, а то где бы я лампочку иска...

Не надо было открывать дверь.

Потому что дыра в полу туалета была чем-то заткнута.

Наружу торчали только желтые волосы.

А доски пропитались кровью.

Я визжала не больше пары минут. Потом, видимо, порвались связки.

**

 - Рита! Вставай!

Я вскочила, хотела закричать, но схватилась за горло. Оно не могло издать ни звука.

 - Вставай, тот мужик заходил, с машиной который, – говорит, уже сейчас поедет! Если не хотим здесь застрять – бежим!

Я обалдело смотрела на нее.

 - Голос сорвала? Ну ты молодец. Ты ж вчера так визжала, что ребенка разбудила, она выбежала тут и тоже давай вопить. Я бросилась тебя искать, думала – в туалете ты провалилась, что ли? Как вытаскивать-то, если что? Нету. Потом прихожу – а ты на моей лежанке дрыхнешь. И продрыхла до обеда. Ну даешь. Лунатик ты, что ли? Вроде не полнолуние.

Я молча пошла на кухню.

Кухня была чистой. И никаких предметов под ногами.

Потом направилась в туалет.

Тоже чисто. Даже как-то слишком чисто, будто прибрался кто. Кровь от досок не отмоешь просто так, я как-то палец порезала об гвоздь в старом стуле, сколоченном из досочек, пыталась стул отмыть, угу, сейчас мне, так и не отмыла толком.

 - А где хозяева? – кое-как прошипела я Ирке уже в доме. Ирка  вручала ребенку печенье, ребенок радовался.

 - Сказали – скоро придут.

 - А как же ребенка оставили?

Ирка неодобрительно посмотрела на меня.

Когда за нами подъехала старенькая машина и мы в нее сели, из ворот нам помахала девочка. И крикнула:

 - Бутя-я-я!

**

Вечерело. На очередном повороте наш водитель вдруг стал притормаживать.

 - А далеко еще до Сосновки? – спросила я.

 - Сосновки? - усмехнулся водитель и потер усы. – Сосновки... так я дальше не еду. Вот тут выходите, кто-нибудь подхватит.

У меня сердце опустилось. А Ирке опять хоть бы хны. Сумку на плечо – и вперед.

 - Ты же говорила – он довезет до Сосновки! – шипела я. Но она бодро шла к какой-то заброшенной постройке у дороги. У постройки не хватало стены.

 - Вот тут посидим, а то дождь собирается. И дорогу отсюда хорошо видно, успеем выбежать и помахать. Перекусим?

У меня кусок в горло не лез. Я даже закричать на Ирку не могла, голоса не было. Да и чего на нее-то кричать, сама виновата, дала себя уговорить тащиться фиг знает куда.

Ирка открыла свою сумку и сказала прямо туда:

 - Не волнуйся, если что – у нас есть запас еды!

 - Да я не волнуюсь, - шепнула я. Ирка как-то удивленно на меня взглянула.

Не знаю, сколько прошло времени, пока на горизонте не показалась первая машина. Старичок согласился подвезти нас – но только до следующей деревни.

 - А до Сосновки далеко? – спросила я его.

 - Сосновки...а где такая? – нахмурился старичок.

 Ирка закатила глаза и развела руками, тоже мне, мол, местные жители.

В деревне Ирка, как и в прошлый раз, быстро нашла «какого-то парня, он через час поедет», и дом, в котором мы можем «пока попить чаю» . На словах про чай меня затрясло и замутило одновременно. Но я потащилась за Иркой.

Тут было повеселее, чем в предыдущий раз. Три женщины сновали по дому и огороду, прибирались к приему каких-то гостей, накрывали столы во дворе. Поприветствовали нас, расставили красивые чашечки. Я напилась травяного чаю, и меня начало клонить в сон. Ирка тоже стала зевать, пошла и пошепталась с женщинами. Они проводили нас в комнатку, к кровати.

 - Ложись к стене, я с краю, - скомандовала подружка.

Меня уже совсем охватила дремота. Приятная-приятная. И я даже совсем не удивилась, когда Ирка открыла свою сумку и тихо сказала:

 - Всё хорошо, Бутя. Здесь ты точно наешься!