Над ручьем

Я губ нагих не трону ветерком.
Где лес и лог, витает дым надречный;
Тимьяна фимиам; туманы молоком,
Земные блага прахом, но извечно
Мне истиной не лился лик с холстов.
Тоска же по греху чистосердечна;
Я и теперь, беспечный раб Христов,
Всё флюгером верчусь среди цветов

А твоего величия в достатке,
Чтоб ямочками щек одних теперь
Открыть законопаченную дверь
В подвал с подпаутинной хтонью гадкой, 
Когда б не этот, сколь не лицемерь,
Нарцисс души — самовлюбленный зверь.

Безверия и иже с ним уродств
Я не стыжусь. Ни золота, ни друга
Не приемлю. На небе нету сходств,
Но нет и ниже. Смертно всё, подруга.
И красота твоя увянет у ручья с закатом.
Нарцисс тебе дурманно-сладким ароматом
Напомнит, что не вечен тонкий лепесток.
А я и так уже на дне ручья,
Мы все плывем главами на Восток.
Но ты еще жива. И ты ничья.