Белый шум
1
В неуютно-тревожной неподвижности больницы, погружённой в ночную тишину, скрипнула дверь одного из кабинетов. Утомительно-безжизненный белый электрический свет робко излился в полумрак коридора. В широком проёме появилась фигура врача в белом халате. Он устало протёр глаза, закрыл кабинет на ключ и двинулся к лестнице, ведущей на первый этаж. Стук его шагов гулко дробился эхом о зелёные стены. Но внезапно его равномерный постукивающий шаг резко прервался. Он остановился возле одной из палат и приложил ухо к двери. Хмыкнул несколько раз в седую бороду и приоткрыл её. В темноте взгляд его различил фигуру, сидящую перед телевизором, на экране которого с треском дёргались белые и чёрные линии. Доктор присмотрелся и сразу узнал в фигуре одного из больных, который поступил несколько дней назад с переломом ноги. Его соседи по палате спали, видимо, не реагируя на белый шум в телевизоре. Доктор подошёл к больному и посмотрел на него спереди. На каменно-неподвижном лице, изрезанном ночными тенями, мелькали хаотичные отблески света. Глаза были закатаны вверх так, что радужки, обнажая белки, едва проступали из-под слегка подрагивающих верхних век. Испуг кольнул доктора в сердце. Он быстро выдернул телевизор из розетки. Экран погас. Пациент упал на кровать и забился в конвульсиях. Доктор включил свет. Несколько человек в палате проснулись и испуганно смотрели на происходящее слипающимися от сна глазами. Спустя секунд тридцать пациент перестал дёргаться и начал приходить в себя. Доктор поддерживал его руками.
- Что случилось? – встревоженно спросил он. – Как вы себя чувствуете?
Больной застонал в ответ. Его взгляд растерянно блуждал по комнате, пока не наткнулся на телевизор.
- Что случилось? – вяло спросил он.
- Вы в порядке!? Как себя чувствуете?
- Да… нормально. А почему здесь телевизор стоит?
- Это у вас нужно спросить, как он здесь оказался. У нас в больнице телевизоров нет, – проговорил доктор, щупая пульс пациента. Тот был в норме. Врач заглянул ему в глаза. Они немного покраснели, но взгляд был вполне осознанный. - Вы эпилепсией не страдаете?
- Эпилепсией? Нет…
- Вам телевизор передали что ли?
- Нет, ко мне в эти дни никто не заходил и ничего не передавали. Я его вообще впервые вижу. А что случилось то?
- Вы ведь только что смотрели телевизор. Вы не помните?
- Нет…
- Голова не кружится? Не болит?
- Кружится немного, но не болит.
- Ладно. А телевизор… - доктор обернулся на проснувшихся жильцов палаты. Пробудились все, только одна бабушка посапывала, отвернувшись к стенке. - Это чей? Ваш чей-нибудь?
- Нет, – сказал полный мужичок.
Остальные покачали головой.
- А откуда он тут тогда взялся? – недоумевал доктор.
- Вечером не было. Видимо, Дима ночью его притащил откуда-то.
- Как? У него же нога сломана, – недовольно промямлила женщина лет тридцати.
- Это не моё, не знаю, откуда он тут взялся, говорю же, – ответил Дима.
- Странно. Ну что ж!.. Если он ничей, тогда я пока заберу его, – сказал доктор, после чего достал телефон и позвонил одному из медбратьев. – Алло! Виктор, подойдите, пожалуйста, к пятьсот…
- Двадцать вторая у нас, – подсказал ему худой парень со сломанной рукой.
- К пятьсот двадцать второй. Нужно помочь тут донести. Ага... Жду! – доктор положил трубку и окинул жителей палаты обеспокоенным взглядом. Полный мужичок укрылся одеялом и отвернулся к стенке.
2
Утром доктор не появлялся в тесных коридорах, не заходил в пропахшие лекарствами палаты, не обращался к персоналу больницы. Одним словом, с ночи никто его не видел. На звонки доктор не отвечал. Тогда к нему в кабинет отправили медбрата Виктора. Он несколько раз постучал и окликнул доктора. Ответа не было. Тогда Виктор осторожно приоткрыл дверь.
В полумраке комнаты с плотно занавешенными шторами и выключенным светом он увидел легонько скрежещущий и мерцающий экран телевизора, показывающий белый шум. Фигура в медицинском халате сидела перед телевизором, что-то бормоча и ритмично покачиваясь взад-вперёд, взад-вперёд, взад-вперёд.
- Антон Матвеич! – окликнул доктора Виктор.
Ответа не было.
Виктор медленно подошёл поближе, обошёл доктора и заглянул ему в лицо. Тот с видом полной отрешённости от внешнего мира едва слышно лепетал что-то, энергично шевеля губами. Виктор испугался и выдернул шнур из розетки. Комната погрузилась в полную тьму. Только со стороны окна дневной свет едва пробивался сквозь шторы. Доктор с истерическим криком метнулся в сторону Виктора и сшиб его с ног. Виктор упал. Доктор снова включил телевизор, сел перед ним и продолжил смотреть в чёрно-белую пустоту. Вкитор поднялся и вышел.
Через пятнадцать минут несколько медбратьев и пожилой врач-психиатр подошли к кабинету Антона Матвеевича. Они приоткрыли дверь и увидели, что доктор сидит перед телевизором и смотрит белый шум. Включили свет. Никакой реакции. Врач-психиатр остался стоять возле входа. Виктор выдернул шнур телевизора из розетки. Доктор тут же вскочил и стал кидаться на медбратьев, которые тут же побороли и обездвижили его.
Тогда с Антоном Матвеевичем произошла конвульсия, после которой он стал беспорядочно бормотать что-то о «фигурах, которые прячутся в подёргивающихся складках прерывистого шума… которые приходят из скрежета и рёва». Спустя пять минут он потерял сознание. И скончался от остановки сердца спустя несколько часов после инцидента.
Все недоумевали по поводу произошедшего. Так как Виктор был в курсе того, что было ночью, он рассказал всем о пациенте, у которого впервые был обнаружен телевизор. Но тот напрочь отказывался разговаривать с кем-бы то ни было, и на все вопросы только тряс головой, болезненно кривил улыбку и придурковато усмехался. Так и не разобравшись с вопросом, откуда взялся телевизор, его убрали в закрытую комнату, бывшую чем-то вроде больничного склада.
3
Ночью первый «телезритель», Дмитрий Колесников, выпрыгнул из окна и разбился насмерть. Труп самоубийцы нашли на следующее утро. Но каково же было удивление врачей, когда в комнате с телевизором они обнаружили ещё одно тело, труп двадцатилетнего парня. Непонятно, как он попал туда – дверь была закрыта, а окон в помещении не было. По вентиляции он тоже пробраться не мог.
Судя по трупу, человек начал биться головой об стену, пока не проломил себе череп (да и после этого, непонятно каким образом, уже мёртвый продолжал биться головой). Всё его тело было покрыто непонятного происхождения зигзагообразными царапинами, чьи узоры превратили его кожу в уродливую мозаику.
Тревога охватила персонал больницы. Никто не знал, что делать. Кто-то собирался вызывать полицию, кто-то уверял, что удастся всё списать на «несчастные случаи», кто-то просто недоумевал. Некоторые отпросились с работы, сославшись на недомогание. И тогда один из наиболее уважаемых представителей дирекции больницы уверил всех, что разберётся с ситуацией и возьмёт всю ответственность на себя. Никто не стал возражать. Он забрал телевизор и… исчез…
4
Тогда в памяти людей что-то начало просыпаться. Когда в разговорах речь заходила о том загадочном человеке, забравшем телевизор, они внезапно понимали, что никогда не видели его прежде, хотя вот только недавно им казалось, что он проработал с ними плечом к плечу на протяжении многих лет. Сначала никто не делился этими мыслями с другими, но спустя некоторое время все пришли к молчаливому соглашению не упоминать об этом самозванце, как-то связанным с проклятым телевизором, как-то подменившим их воспоминания. Только по ночам в тёмных и длинных коридорах больницы иногда разносилось эхом от стен его имя, произносимое насмешливо неизвестно кем.
Пришли перемены. Что-то стало происходить с самой больницей. Новые пациенты не поступали, старые не выздоравливали. Персонал стал пропадать. Здание начало приходить в упадок и стремительно разрушаться. Осыпалась штукатурка, вздувалась волдырями кожа линолеума, по стенам зигзагами поползи трещины. Кое-где расцвела причудливыми узорами серо-зелёная фосфоресцирующая плесень. У всех зеркал в больнице попортилась амальгама, а некоторые и вовсе разбились. Все часы вскоре остановились. Откуда-то нахлынули полчища тараканов, а потом и крыс. Повсюду стала скапливаться грязь, углы комнат покрылись паутиной. Здание стало походить на заброшенное. Несмотря на то, что по календарю был всего лишь сентябрь, за окном шёл бесконечный снегопад. Он завалил все входы и выходы – первый этаж снаружи вскоре полностью засыпало снегом. И за окном круглые сутки царила ночь.
И в какой-то момент этого мрачного безвременья выжившие больные и остатки персонала собрались возле костра в главном зале на втором этаже. Только огонь и кое-какая тёплая одежда спасали от холода. В ходе тревожного разговора они выяснили, что ночуют здесь уже не первую и не вторую неделю, а ночь по их ощущениям длится уже не одни сутки.
«Что мы здесь делаем? Что с нами случилось?» - спрашивали люди, потерявшие чувство реальности, уставшие и измученные. «Когда и как всё это началось?» - спрашивали они. «Это всё – влияние «белого шума». Вы не помните историю с телевизором? Вы же видите, как всё рассыпается на ломаные дребезжащие линии. И эта белая рябь снегопада, и этот чёрный фон ночи. Мы в ловушке», - ответил кто-то.
А потом начали появляться они, фигуры из мира белого шума. Среди них были погибшие в больнице, те, которые смотрели белый шум по телевизору, но были и другие существа. Сперва они появлялись в виде едва заметных белых теней, будто бы проявленных в негативе. Они бродили по тёмным коридорам (света уже давно не было), издавая слабый электрический треск, и сначала не причиняли никому вреда. Разве что пугали одиночек, рискнувших покинуть костёр в главном зале. Но потом «они» стали переходить из плоскости тени в объём трехмерного физического тела, становились всё более плотными и осязаемыми, хотя плоть их состояла из совершенно особой, шумовой субстанции, тогда как оставшиеся в больнице люди, казалось, наоборот, утрачивали свою плотность, становились всё более худыми и вялыми, всё более сливались с разрушающимся зданием, становясь его частью.
Но вот как-то возле костра кто-то предложил восстать против тирании белого шума. Сначала он осторожно шептал, но по мере того, как другие одобряли его речи, он говорил всё громче и увереннее. Тогда те впервые проявили явную агрессию. Один из них с невероятной скоростью выбежал откуда-то из тёмного коридора и врезался в державшего речь. Его шумовая природа сработала как тысячи вращающийся лезвий или как ток очень высокого напряжения. Месиво из крови, раздробленных костей и мяса разлетелось во все стороны. Тогда люди ужаснулись и поняли, что они не могут противостоять тем силам, которые захватили их.
Возле костра оставалось всё меньше и меньше людей. Многие начали исчезать. Кто-то покончил с собой. Несколько человек сговорились и решили сбежать из больницы. Окна на первом этаже были снаружи засыпаны снегом, а окна на втором этаже давно были заколочены изнутри, и сломать их не удалось, поэтому они выбрались наружу, спустившись с третьего этажа по какой-то верёвке, завалявшейся на складе, и ушли в заснеженную ночь, прочь от больницы. Однако дальнейшая их судьба никому неизвестна. Немногие бледные лица наблюдали из грязных больничных окон за тем, как их чёрные фигуры становились всё меньше и меньше, пока не исчезли в ночной мгле, пока пурга не замела их следы.
В конце концов, спустя неопределённое количество времени, осталось лишь четыре человека (в здании были ещё живые люди, но эти утратившие в себе всё человеческое, одичавшие существа сидели в основном в самых укромных уголках больницы и преображались, растворяясь в её странных тенях). А последние четверо решили во что бы то ни стало «связаться с внешним миром».
5
Утром в одном из небольших подвальных магазинчиков, продающих подержанную бытовую технику и другую электронику, продавец Илья Карпов сидел за прилавком, раздумывая о своём. Клиентов не было, но его это не сильно беспокоило. В этот небольшой, неприметный магазин, затерявшийся в глубине дворов, в лабиринте хрущёвских пятиэтажек, вообще редко кто-то заходил. В помещении было тихо, лишь иногда муха с жужжанием кружилась где-то над головой Ильи. Он пытался не обращать внимания на лёгкую головную боль после вчерашнего выпитого, взгляд его рассеяно блуждал по небрежно расставленным товарам. «Порядок бы навести», – вяло подумал он, и в этот момент что-то привлекло его внимание. Это был звук. Лёгкое шипение. Сначала он не обратил на него внимания, перепутав его с жужжанием мухи, но потом понял, что звук имеет иную природу. Он был более громким, и источник его явно не перемещался в пространстве.
- Что такое? – пробормотал Илья, нехотя встал с кресла и направился к точке, от которой исходило шипение. Пробравшись в самую тёмную часть комнаты, он увидел на одной из полок старый телевизор, на экране которого мерцал белый шум.
- Странно, – сказал Илья и хотел было выдернуть телевизор из розетки, но резко с тревожным чувством осознал, что он и не подключён к ней. Илья проверил. Действительно, телевизор заработал сам. Без электричества.
- Это ещё что за?.. – он встал в ступоре, не зная, что делать. «Разобрать, может», – мелькнуло у него в голове. Но тут произошло нечто странное. На экране сквозь дребезжащую рябь чёрно-белых линий он различил какие-то силуэты. Или ему только показалось? Телевизор отключился на несколько секунд, а когда включился, на экране не было и намёка на какие-либо фигуры.
- Мдаааа… - выдохнул Илья, - пора завязывать с водкой. Хотя бы не так часто… - но не успел он закончить, как за пеленой белого шума снова что-то появилось. Послышался голос. Глухой, неестественно низкий, искажённый шумом, он медленно что-то произносил. Илья испугался. Метнулся было к розетке, но вспомнил, что телевизор и так к ней не подключен. На экране крупным планом появилось лицо человека. Изображение проступало как-бы сквозь пелену помех, силясь обрести отчётливость, но вновь и вновь распадалось в хаотическом мельтешении чёрно-белых точек. Потом телевизор отключился. Спустя минуты две Илья вышел из ступора, медленно развернулся и пошёл обратно к прилавку. Не пройдя и половины комнаты, развернулся, подошёл к телевизору, взял его и отнёс на склад.
- От греха подальше. А то чёрт его… - произнёс он, и в этот момент телевизор выдал несколько чёрно-белых вспышек. Илья матерно выругался, вышел и закрыл дверь склада на ключ. Вернулся в магазин, где его как раз ожидал только что зашедший покупатель.
- Здравствуйте. Подсказать что-нибудь? – спросил Илья.
- Да. Можно батарейки.
- Вам какие?
- Пальчиковые. Вот эти давайте.
Справа, оттуда, где стояли телевизоры, раздалось короткое шипение. «Опять», – с ужасом подумал Илья. Он достал батарейки, протянул их покупателю и кивнул головой в сторону снова возникшего звука.
- Техника барахлит что-то.
- Аааа… - с безразличием протянул клиент.
«Значит, не галлюцинация», – подумал Илья.
Покупатель расплатился и ушёл. Илья посидел ещё несколько минут. В комнате стояла абсолютная тишина. Но потом снова раздалось дребезжание белого шума, но уже усилившееся, умноженное на два. Включилось два телевизора. Илья в ужасе повернул голову. Включился третий. Четвёртый, пятый, шестой. Шум всё усиливался и усиливался. Секунд за тридцать включились все телевизоры. И в каждом из них начали мелькать фигуры, причём на всех экранах было одно и то же изображение. Теперь это были четыре расплывающихся лица. Они что-то неразборчиво бормотали. Потом к ним стали подключаться другие голоса, которые вскоре слились в один истерический крик. И в один момент всё резко стихло…
Илья встал. Ноги его дрожали. Он быстро накинул куртку, вывесил на двери табличку «ЗАКРЫТЫ ПО ТЕХНИЧЕСКИМ ПРИЧИНАМ», вышел, закрыл магазин и побежал домой.
6
- Я говорю тебе, клиент тоже его заметил.
- Да он даже не понял, о чём ты. Ну слушай, что ты такое вообще говоришь, а!? Ну это же бред! Какие фигуры в белом шуме? Какие голоса? Дим, я тебе серьёзно говорю, завязывай пить в таких количествах. Ты же сам говоришь, сначала подумал о галлюцинации. Значит, сохранил ещё немного здравого рассудка. И вот ещё, сходи-ка к врачу по головушке, провериться. Это уже серьёзно, такое запускать уже нельзя.
- Да понимаю я, звучит как бред! Но Вить, они ведь там были! Я видел и слышал! Я ж не совсем алкаш-шизофреник, могу реальность от бреда отличить… Тебе это… наливать?
- Да уж, давай. А вот тебе не стоит пить.
- Да я немного. Бутылку допьём и всё.
- Дело твоё. Но… знаешь… страшно с тобой пить теперь. В натуре, ты тронулся. Или разыгрываешь меня.
- Да шучу я, конечно! А ты уж почти поверил. Не боись, нормально всё. Мне только показалось в первый раз, что там шумело что-то, вот я и выдумал историю. А пить я действительно меньше буду.
- Не похоже на тебя.
- Ну ладно. Извини. Давай, за психическое здоровье. И за правильный юмор.
7
На следующий день Илью нашли в магазинчике с перерезанными венами. Его труп лежал возле телевизора, который показывал белый шум. Но не было в нём фигур и лиц, не раздавались из него речи и крики. Только монотонное гудение чёрно-белого хаоса.
Друг Ильи, с которым он пил накануне, Витя, решил, что тот просто сошёл с ума и в глубоком алкогольном опьянении покончил с собой. Эта версия подтверждалась тем фактом, что возле тела нашли полупустую бутылку водки, а содержание алкоголя в крови было очень высоким.
Но вскоре что-то начало происходить в жизни Виктора. Дом, где он жил, начал пустеть и как-то стремительно разрушаться: не работали свет и газ, краска в подъездах начала осыпаться, повсюду появилась грязь, которая, видимо, стала плодить тараканов и крыс. За окном круглые сутки шёл снегопад, ночи становились всё длиннее, пока не вытеснили день вовсе. Он плохо себя чувствовал и взял больничный. Ослабел и почти не покидал дом, а когда выходил наружу, улицы пустовали. Лишь изредка мелькали на них странные, будто бы немного мерцающие фигуры. Постепенно Виктор начал утрачивать чувство времени, стал ко всему равнодушен. Словно превратился в свою собственную тень. Среди симптомов его болезни были: рябь в глазах и скрежет в ушах. Скрежет белого шума…