Расстановки

Он приходит, когда его ждешь меньше всего. Брезгливо смотрит на написанное, исправляет, матерится, не отвечает на вопросы. Мой внутренний писатель похож на недобросовестного совместителя, от него пахнет чужими стихами, но все немного рады, что он не появляется неделями. Он любит повторять, что текстам нужны плотность и огонь, а для этого требуется знание жизни. Еще он время от времени подгоняет: «Больше дела, меньше беспредела». Моя внутренняя фем-истеричка иногда уточняет, «тела» или «дела» и уверена, что всё давно пропало, но это не повод оскорблять, оказывать давление или принуждать к любому виду деятельности, пусть и приносящему удовольствие. В конце концов, это ее жизнь, и ей решать, когда истерить, а когда писать. С ее доводами согласен внутренний контролер, которому не нравится свободный режим посещений писательской единицей общего жилого пространства, и перед писателем давно необходимо поставить вопрос: либо он с нами, либо он против порядка. Гнев внутреннего контролера и недовольство фем-истерички смягчает верховная мать, любящая говорить, что у каждого свое начало, а пути творческого процесса еще более неисповедимы, чем пути либидо. При этом она нежно теребит терапевтический «ежик» на голове внутреннего таджика, старательно записывающего очередной набор букв за начальником. Не дай нам бог.