Улов

В ведре, уставившись пустыми глазами друг на друга, валялось несколько хилых рыб. Василич, пожевывая остаток сигареты, исступленно глядел в прорубь - шел уже пятый час бесплодной рыбалки. В самом начале ему еще как-то удалось выловить пару плотве, но таких тощих и мелких, что даже дворовые коты подняли бы его на смех, кинь он им это на обед. Василич вынул окурок, бросил его рядом с ботинком, придавил обтесанным каблуком и злобно плюнул в бесплодную прорубь.

- Дрянь. - Процедил он сквозь зубы. 

Явиться в город без солидного улова означало бы полное поражение перед Топором. Завтра рыночный день, и если на прилавке у Василича будут только эти хилые выловленные туши, то ни одна, даже в стельку пьяная морда, не подумает купить у него рыбы. Народ скорее отдаст скупые накопленные остатки за более дорогое, но такое необычайно мягкое и вкусное мясо Топора.

Вообще-то судьба Топора не очень завидная. Несколько лет назад, еще до того, как он начал заниматься торговлей, у него пропала жена - на тот момент единственная кормилица семьи из четырех голов. Говорят, не выдержав частых пьянок мужа, она сбежала с каким-то водителем в соседний город, оставив Топора с  двумя сыновьями - трех и пяти лет. Несколько месяцев после ее пропажи Топор затяжно пил. Когда социальные службы в очередной раз явились к нему уже с очень серьезным намерением забрать детей в детский дом, Топор все-таки взялся за голову. Буду сам воспитанником детского дома, он не хотел, чтобы сыновья повторили его участь. Тогда-то впервые, после долгого простоя, он выехал из гаража на своем старом грузовике, чтобы привезти им в город это сочное и вкусное мясо. Его прилавок опустел в первые же часы торговли, и теперь каждый раз, когда был рыночный день, весь город в надежде ждал, что Топор выйдет за прилавок со своим фирменным мясом.

Солнце уже практически скрылось за горизонтом. Колющий ветер забирался под рукава, холодными когтями щекотал горло и порывисто кусал замерзший нос. Василич слегка пошевелил удочкой - она, не обремененная уловом, дала легкую рябь по воде. Удачной рыбалки сегодня уже точно не предвещалось. Надо было сворачиваться и идти домой - пока совсем не стемнело. Василич неохотно встал, свернул удочку, закинул рюкзак за плечи, взял полупустое ведро и тихонько поплелся поперек замерзшей реки к берегу. Завтрашний день будет насмарку. Даже если он каким-то чудом продаст пойманных рыб, этого все равно не хватит на оплату коммунального счета, не говоря уже о подарках жене и дочке. Добравшись до берега, Василич тяжело вздохнул и огляделся вокруг. Впереди, метрах в пятиста, была проезжая часть. По ней лишь изредка проезжали машины - это был уже пригород, и вечером на дорогах можно было встретить лишь устало возвращающихся в город рыбаков и охотников. Правее от Василича начинался лес. Река змеилась вглубь этих густых деревьев. Василич прищурился, пытаясь разглядеть хоть одну тропинку, ведущую в лес, но бестолку - перед ним раскинулось просторное поле с нетронутыми пушистыми сугробами без единого следа от ботинка. 

- Вот же хрень. - Пробурчал в бороду Василич.

Лес и часть реки, проходившая сквозь него, не пользовались большим доверием у местных жителей. По городу ходили слухи, что в этих местах уже не раз пропадали рыбаки, уходившие вглубь леса по замерзшей реке, в надежде получить улов пожирнее. Кто-то из местных даже пустил слух, что в лесу орудует медвеволк - мутант медведя и волка, который не оставляет от человека даже костей. У более трезвомыслящих же версия пропажи людей была больше близка к реальности  - в лесу течение реки становилось сильнее и рыбаки могли просто-напросто провалиться под неокрепший лед.

Василич стоял, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Солнце уже совсем зашло за горизонт и на небе, протиснувшись между звезд, мерцал полумесяц. Ни в какого медвеволка Василич, конечно же, не верил. В их краях обычных-то медведей и волков не так много было. А уж если бы вдруг у них этакая экзотика завелась, то охотники стояли бы в очередь, чтобы выловить сие чудо-юдо и заработать как следует на трофее - у медвеволка просто не было бы шансов выжить. Версию с тонким льдом Василича считал более правдоподобной. Но больше всего он верил в то, что пропавшие рыбаки - это малодушные мужья, уставшие кормить свои многоголовые семьи и просто-напросто сбежавшие от безысходности в соседние города. Так же, как это однажды сделала жена Топора.

Василич не хотел сбегать в другой город. Его вполне устраивал налаженный женой быт. Любашенька всегда держала квартиру по-медицински чистой, себя опрятной, а дочь на короткой узде. “Хочу, чтобы хоть какой-то толк от нее получился” - говорила его жена, дав очередной нагоняй дочери за плохую оценку. Василич не лез в их дела. Своим основным и единственным долгом перед ними он считал тот нелегкий заработок, который приходилось приносить домой. С работой в их городе были проблемы - когда-то живой и активный город стал постепенно опустевать, и многие предприятия переехали в более крупные города. Поэтому Василичу приходилось перебиваться с места на место, чтобы хоть как-то заработать на хлеб. Рыбалка была для него отдушиной и давала возможность наскрести на более-менее приличные подарки перед праздниками. Василич еще раз кинул взгляд на скудный улов. 

- Это даже самому за бесплатно есть не хочется, не говоря уж о том, чтобы продать. - Нахмурил брови Василич. 

Еще раз кинув взгляд на темную и плотную линию, в которую выстраивался лес в ночи, Василич развернулся, достал из кармана фонарик и неуверенным шагом пошел обратно к берегу. Подобрав по пути большой толстый сук, чтобы простукивать им лед на проверку прочности, Василич спустился на реку и побрел по замерзшему течению к лесу. 

Свет от фонаря охватывал лишь небольшие куски леса и реки. Василич шел вперед уже некоторое время в надежде найти прорубь, оставленную в лесу рискованным рыбаком. Но пока его поиски не были увенчаны успехом - гладь реки покрывал твердый и гладкий лед, затейливо искрящийся под лунным светом. В таких местах, совсем не потревоженных человеком, должен быть по-настоящему ценный и крупный улов - подумал Василич. Он уже изрядно устал и замерз, но не хотел так быстро сдаваться. 

- Пройду еще хотя бы несколько метров вперед, и, если не будет совсем никакого намека на улов, то пойду обратно - решил Василич. Он сделал еще несколько шагов вперед, осветив перед собой фонарем застывшую реку.

Вдруг подо льдом, прямо под его ногами, промелькнул хребет крупной рыбы и быстро скрылся в глубине реки. Василич резко припал к замерзшей глади.

- Куда пшла, дрянь! 

Правее от него подо льдом промелькнула еще одна темная полоса рыбьей спины и снова скрылась из виду. Василич вскочил на ноги, взял палку и начал неистово простукивать лед вокруг. Каждый удар отдавал лишь глухим звуком. Василич стал продвигаться к середине реки. 

- Ну давай же, зараза. - Беспрерывно стуча по льду, он все дальше и дальше отходил от берега. 

Один из ударов отозвался более легкой и звонкой нотой. Василич откинул палку в сторону, суетливо достал топор из рюкзака и яростно ударил им по льду. По замерзшей глади реки прошла трещина. Он продолжал рьяно колотить топором до тех пор, пока не образовалась достаточно большая для выуживания рыбы дыра. Василич спешно вытащил приманку из рюкзака, нацепил ее замерзшими дрожащими руками на крючок и подошел ближе к стихийно вырубленной проруби. Раздался треск. Кусок льда рядом с прорубью, покрытый от ударов топора мелкими трещинами, ухнул в прорубь прямо под ногой Василича. Пошатнувшись, Василич отпрыгнул в сторону, но, не удержав равновесия, грузно упал на бок. Не выдержав его веса, лед с громким треском разломился под ним на мелкие части. Холодная вода моментально сковала все тело Василича. Он, по-рыбьи выпучив глаза от страха, судорожно глотал воздух ртом и вытягивал шею, пытаясь удержать голову над водой, будучи не в силах двигать руками и ногами от пронзительного холода. Намокшая тяжелая одежда тянула Василича вниз. Он сделал еще пару судорожных рывков наверх, сипло пытаясь захватить хоть немного воздуха ртом. Издав тяжелый хрип, Василич окончательно ушел под воду, уносимый вниз сильным течением реки. 

Рядом с берегом в лесу промелькнула тень. Постояв немного перед оставленными на льду рюкзаком и ведром Василича, тень двинулась дальше - вниз по течению реки. Пройдя вперед несколько метров, тень остановилась у сужения берегов - там, где были вбиты в землю добротные колья. Эта часть реки не была затянута льдом - здесь течение бурлило во всю свою мощь. 

Между кольями растянулась большая рыбацкая сеть. Тень аккуратно двинулась к ней. Подойдя поближе к вбитому в землю колу, тень попала под тусклый свет полумесяца - перед натянутой между кольев сетью стоял Топор. Уверенными движениями рук он начал ее сворачивать. Упершись ногами в землю и тяжело кряхтя, Топор вытянул на берег невод. В нем, все также с испуганно открытыми глазами, лежало тело Василича.

- Эх, Василич, ну что же ты так… - Топор окинул взглядом тело Василича.

Он молча постоял перед ним несколько минут. Потом, тяжело вздохнув, Топор выпутал тело из сети, закинул невод обратно в реку и взвалил Василича на неподалеку стоявшие санки. В нескольким метрах в лесу стоял припаркованный грузовик Топора. Дойдя до него, Топор аккуратно загрузил в фургон тело Василича, закинул внутрь санки и плотно закрыл двери грузовика. 

- Жалко Любашеньку, конечно. - Пробормотал Топор. 

Он залез в кабину водителя, спешно завел мотор и аккуратно поехал меж деревьев по свежей колее. Завтра рыночный день и надо поскорее вернуться домой. Улов у него сегодня выдался крупный.