Хаос 2.0

Так это обычно и случается - всегда с каким-то подвохом: открываешь шкаф – на вешалках, как и положено, висит одежда, потом выдвигаешь ящик тумбочки – и видишь внутри зарядку для телефона, шариковую ручку, батарейки, отвёртку, ножницы и прочий хлам. Вроде бы приободряешься, идёшь на кухню, дёргаешь за ручку дверцы холодильника – а там на полках лежат сыры-колбасы, пиво, помидоры с листьями салата, майонез, зачем-то хлеб и тюбик какого-то лекарственного средства. И когда уже окончательно успокоившись, так, на всякий случай, чтобы проверить наверняка, заглядываешь в морозилку – то находишь отрубленную человеческую голову. Мужскую, если это интересно. Женская лежит в коробе, что находится ниже. Мужик, конечно, так себе, лет 50, помятый жизнью, а вот женщина была вполне ничего. Делаешь вывод о том, что здесь проживает охотник за головами. Сильно напрягает то, что я на этого психа внешне очень похож, буквально один в один. Дабы не терять время даром, выбегаю из квартиры и спускаюсь по лестнице вниз на улицу – лифту лучше в таких случаях не доверять. Уже не удивляет факт того, что город совсем не знаком. Надо идти куда глаза глядят, подальше отсюда. Пройдя квартал, слышу звук полицейской сирены – нет никаких сомнений в том, куда именно приехали стражи порядка. И за кем. Ускоряю движение, но не бегу, чтобы не привлечь внимания. Быстро идти мешает боль в пояснице, наверное, это защемление нерва. На ходу наконец-то соображаю, что надо бы проверить карманы. В карманах брюк лежат мелкие деньги, а вот в кармане куртки на ощупь обнаруживаю нож. Забегаю в первый попавшийся двор, вытягиваю нож наружу. Нож, как я и предполагал, окровавлен. Хорошо подготовился, ничего не скажешь! Говорят ведь, что каждый маньяк сильнее всего желает, чтобы его поймали. Замечаю находящийся близко мусорный бак. Подбегаю к нему, выкидаю нож, разворачиваюсь и спешно ухожу со двора. Но мельком за долю секунды ловлю внимательный взгляд выходящей из подъезда бабки. Взгляд так и прожигает спину. Несомненно, старая ведьма заглянет в мусорный бак. Автобусная остановка в нескольких сотнях метров, там стоит небольшая толпа, среди которой можно спрятаться. Дохожу до неё как раз в тот момент, когда из-за угла выезжает полицейская машина. Остаётся только облегчённо вздохнуть -  проезжая мимо остановки из десятка лиц они не успеют рассмотреть именно моё лицо. Но на всякий случай поворачиваюсь спиной к дороге. И так стою до приезда автобуса. Затем вхожу в салон вместе с толпой. Интересно, сколько стоит проезд? Однако, здесь есть кондуктор, вот и спрошу, когда подойдёт. Нет, лучше притворюсь немым. Через несколько минут ощущаю, что на меня смотрят окружающие, притом смотрят не прямо, а украдкой, что вызывает тревогу. Так же украдкой озираюсь вокруг и глаза останавливаются на объявлении по розыску опасного преступника. На фотографии изображён скорее всего я. Ситуация накалена до предела. Надо выходить на следующей остановке. Я начинаю пробираться через настороженную толпу к выходу не дождавшись кондуктора. Видимо опасным преступникам положен бесплатный проезд. И внезапно в глазах происходит яркая вспышка.

Я ничего не вижу, вокруг темнота. Какие-то странные звуки доносятся со всех сторон – нечто похожее на гром, а ещё шум ветра. Под ногами, вероятно босыми, хлюпает грязь, ощущается сырость и прохлада. Ночь очень тёмная и я куда-то бреду вперёд. Какое-то неприятное чувство пронизывает тело через все нервные каналы. Со мной происходит что-то не то. Я инстинктивно опускаю и поднимаю веки, чтобы разглядеть в темноте хоть какие-нибудь очертания. И вдруг я понимаю, что у меня нет глаз. Вместе с этим пониманием мою голову пронизывает вернувшаяся боль. Я поднимаю руку, подношу её к голове, но не в силах прикоснуться к тому месту, где были глаза и лишь замираю в такой позе. И слышу позади себя звуки выстрелов, через мгновение пули пролетают над головой. Меня заставляют идти вперёд. И я иду, переставляя ноги мелкими шажками, иду, ни о чём не думая, иду, вытянув перед собой руки. Иду вперёд, вдыхая запах сырости, меся грязь, слушая шум ветра – это единственная доступная реальность окружающего меня мира. Сколько времени уже прошло – об этом мне никто не скажет, я сам пытаюсь считать секунды, но постоянно сбиваюсь, начинаю снова -  и опять сбиваюсь. Время сейчас мой самый главный враг… и единственный спаситель. И когда уже ноги окоченевают, руки висят как плети, голова раскалывается и тело отказывается служить, передо мной происходит вспышка света.

Я лежу на столе лицом вверх. Мои руки и ноги закреплены ремнями к поверхности стола. Озираясь по сторонам, я вижу слева и справа от моего тела, на уровне живота, по створке от капкана – громадные полукруглые покрытые ржавчиной железяки с зубцами. Они стоят вертикально, пружины, которые отходят от створок, напряжены до предела. Другие концы пружин крепятся карабинами к крюкам, выпирающим из стен. Стоит всего лишь отцепить эти застёжки и створки вонзятся в моё тело. Так же я вижу рыжего человека, его волосы своим цветом повторяют цвет ржавчины, покрывшей капкан.

- Теперь всё окончено. – Говорит рыжий.

- Не понимаю, о чём ты? – Спрашиваю я.

Он делает одновременно удивлённое и насмешливое лицо и тоже спрашивает:

- Ты что имеешь в виду?

- Я не знаю кто ты такой. – Отвечаю я ему честно и тут же добавляю: - И не знаю, что я здесь делаю.

Рыжий смеётся:

- Хватит мне тут заливать!

- Я не совсем тот, кто тебе нужен. – Отвечаю я и тут же быстро добавляю: - Ты знаешь о программе Хаос два-ноль?

Рыжий вздыхает:

- Не знаю и знать не хочу.

С этими словами он направляется к одному из карабинов. Я кричу ему вслед:

- Хаос два-ноль – программа для обмена сознанием.

Он остановился – это значит, что заинтересовался. Я продолжаю:

- В этом теле сейчас находится чужое сознание.

- А его сознание где? В твоём теле? – Спрашивает он и ухмыляется как будто услышал нелепую отговорку.

Я поднимаю голову настолько, насколько это возможно, чтобы видеть рыжего лучше и отвечаю:

- Не обязательно. Программа выстраивает цепочки обмена сознаниями между неопределённым количеством людей.

Рыжий лишь машет рукой:

- Мне это не интересно, я всё равно сделаю что собираюсь.

- Но убив тело, ты убьёшь и то сознание, которое находится внутри него.

В ответ я разглядел равнодушно разведённые руки:

- Ну и ладно, мне то что?

- Вообще-то на самом деле сознание убитого тела оказывается навсегда в теле оставшемся без сознания после завершения работы программы. То есть, в нашем случае, в моём теле.

По насмешливым губам рыжего понятно, что он не до конца верит, однако интонация его голоса выдаёт сомнения:

- Тогда скажи, когда он вернётся в своё тело? – Одновременно со словами он тычет меня пальцем.

- Кто его знает? Максимум через сутки. - Честно отвечаю я. – Можно самому установить любое количество переходов, но время пребывания в каждом из тел определяет лишь программа.

- Для чего её используют, эту программу? – Спрашивает рыжий.

Я собираюсь с мыслями, чтобы рассказать ему длинную историю:

- Программа Хаос была создана для психиатров, чтобы лечить душевнобольных, потом была похищена и доработана до современной версии. Затем пущена в оборот на чёрном рынке.

Но рыжий разгадал мой замысел:

- Говори короче! Я спросил: для чего её используют?!

- А ты разве не понял? – Я начинаю злиться, хотя понимаю, что лучше этого не делать. – Вот в таких ситуациях и используют в надежде на лучшее. Или за деньги, может ещё по принуждению. Есть любители калечить чужие тела. Часто используют для грязной работы во всех смыслах этого слова. Опять же – очень подходит для извращенцев, любители экстремального секса. Много возможностей.

- А ты? Зачем тебе это понадобилось? – Рыжий уже стоит прямо над моим лицом, настолько близко, что я вижу веснушки на его коже.

- Это к делу не относится. – Резко отвечаю я. Он меня раздражает – наверное я просто не люблю людей с подобной внешностью.

Он внимательно рассматривает меня и не спеша произносит:

- Хорошо. Ладно. А как же она работает?

Я усмехаюсь:

- Спроси что попроще. – И тут же, видя изменившиеся черты лица рыжего, понимаю, что моё незнание и отказ дать ответ на предыдущий вопрос, вызывает в нём подозрение о моей лжи, вернее лжи того, чьё тело я сейчас занимаю. Внезапный страх пронизывает меня – страх ожидания предстоящей боли.

- Имплант-передатчик находится глубоко в тканях затылочной части головы. – Поспешно отвечаю я и чувствую капли пота на лице.

Но рыжий уже окончательно утратил доверие ко мне.

- Знаешь что? Может быть действительно есть такая программа, но это не значит того, что ты сейчас говоришь правду. А проверить твои слова я не могу, да и нет желания.

Я собираюсь ему возразить, но он отсоединяет карабин правой пружины от крюка, и створка капкана врезается мне в брюшину. Я кричу от боли, дыхание прерывается, тело покрывает озноб, затем я испытываю конвульсивные содрогания. В это время рыжий отсоединяет второй карабин, и левая створка также падает на меня. Но боль в этот раз я чувствую куда меньшую – видимо, наступил болевой шок. Теперь конец неминуем. Единственное, что сейчас надо сделать – это собрать волю в кулак и находиться в сознании, как можно дольше продлевая агонию. Я стараюсь не закрывать глаза, мой взгляд с бешеной скоростью бегает по потолку. Я напрягаю руки и ноги, наверное, очень громко кричу, начинаю мотать головой – расходую последние силы для того, чтобы не отключиться. Это инстинктивные действия, порождённые той мыслью, что мёртвые не могут двигаться, издавать звуки, чувствовать. Главное – продержаться ближайшее время, как можно дольше несмотря на возвращающуюся боль, потерю крови и всё больший туман в голове. Не знаю, сразу же ушёл рыжий или какое-то время наблюдал за мной, но в определённый момент я понял, что остался один. Я уже не знал, кричу ли я на самом деле или мне это кажется. Казалось ли мне или действительно чувства обострились настолько, что я ощущал запах собственной крови, слышал скрип стола, на котором лежал, покрывался мурашками от еле заметного сквозняка. Одно очевидно: я слабел, мышцы и суставы расслаблялись вопреки моей воли, перед глазами расстилалась пелена. В мозг пробиралась мысль о безразличии ко всему происходящему. Уже несколько раз я закрывал глаза и на доли секунды отключался, затем приходи в себя, но всё с большей неохотой каждый раз. Наверное, я был близок к тому, чтобы издать последний вздох, как перед глазами появилась спасительная вспышка света.

Где-то недалеко раздался взрыв. Я инстинктивно упал на пол.

- Ты чего это? – Спросил изумлённый голос над головой.

Я поднял голову и увидел человека в пятнистой униформе и в каске.

- Рефлекс. – Кратко ответил я, поднимаясь.

В десятке шагов от меня, прижавшись к стене, стояло ещё несколько человек в униформе, я был одет в такую же.

- Внимание! Скоро выдвигаемся! – Крикнул один из них.

- Напомни мне задачу. – Обратился я к тому, который был со мной рядом.

- Тебе память отшибло? – Спросил он.

- Напомни, кому сказал!!!

- Ладно, ты чего такой? Надо выйти из этой западни. Вспомнил? Мы в окружении, брат.

- Может дождёмся ночи?

- Тебя точно не контузило? Забыл, что у них тепловизоры, в темноте нас просто перещёлкают.

Я промолчал. Вместо ответа я начал взвешивать свои шансы. Перспективы были не очень.

- Они подтягивают танк! – Раздался голос откуда-то сверху.

- Пора! – Крикнул один из группы.

Мы собрались вместе у одной из стенок полуразрушенного здания. Нас было 7 человек. Автоматы в руках, один переносной пулемёт, один гранатомёт. Командир давал последние указания. А затем, пожелав удачи друг другу, мы приступили к делу.

Выстрелом из гранатомёта ударили по огневой точке противника, закрывавшей выход, и, не теряя времени все побежали вперёд, через выбитые двери на противоположную сторону улицы. Непонятно откуда раздались выстрелы, но пули ударялись о стены на высоте для нас безопасной. Наш отход прикрывал пулемётчик и на полпути до поворота, он выпустил длинную очередь по врагу в огневой точке, тем самым не давая высунуть голову наружу. Так мы сумели забежать за угол дома. Перед нами лежала улица с полуразрушенными зданиями, воронками от снарядов на асфальте, хрустящими от шагов осколками стёкол, несколькими подбитыми бронетранспортёрами. Где-то в конце этой улицы слышались звуки взрывов. И тут мы понесли первую потерю. Пуля снайпера попала одному из нас прямо в лицо. Убитый повалился на землю, окрашивая её своей кровью. Командир выругался. Мы потащили тело как можно быстрее через дорогу, надеясь, что второй выстрел не последуют. Но он последовал, однако пуля попала в бронежилет командиру, лишь усадив его на землю, не причинив вреда. Снайпер перекрывал короткий путь, теперь придётся идти дворами. Мы пробежали один квартал и неожиданно услышали вражескую речь. Недалеко, в одной из угловых квартир, находился оборудованный пост. Но так как мы подошли с тыла, то оказались незамеченными. Командир сделал знак рукой и двинулся вперёд. С запозданием я понял, что жест означал атаку. Несколько человек зашли в подъезд. Спустя время кто-то из нас закинул гранату в пустое окно, затем послышались звуки выстрелов. Через полминуты наш боец выглянул из окна и крикнул: «Чисто!».

- Ценное что есть? – Спросил командир?

- Гранаты, пулемёт, патроны.

- Пулемёт тащить не будем. – Решил командир, затем добавил: - Всё, пошли. Задерживаться нельзя, они и так достаточно точно знают где мы.

Мы двинулись дальше и вскоре в подтверждении его слов услышали звук работающего двигателя.

- Перекрыли проход. – Сказал шепотом кто-то.

- Бей из гранатомёта. Придется прорываться.

- У меня два выстрела осталось – Неуверенно проговорил гранатомётчик.

- Дай я сам. – Сказал командир.

- Удачи. – Гранатомётчик отдал ему своё оружие.

Запущенная граната взрывом снесла башню. Мы тотчас же открыли огонь. Противник попрятался за бронетранспортёр, что позволило нам поменять позицию. Вторая граната была запущена уже в борт. Видимо сдетонировал боезапас внутри. После сильной серии взрывов, когда шум и огонь улеглись, я увидел несколько наполовину сгоревших тел. Не останавливаясь, мы побежали вперёд. И попали в огневой мешок. Наша позиция находилась на краю простреливаемого со всех сторон двора. Любой шаг в неверном направлении грозил смертью. Так был убит один из наших, неудачно высунувшись, а ещё одному слегка задели бедро. Надо было искать другой путь.

- Тощий. – Услышал я. – Тощий!

Я понял, что это мой позывной.

- Что?

- Ты и Гриф попробуйте вернуться назад и обойти эту высотку. Посмотрите, что и как там. Ясно?

Я кивнул. Высотка по форме и цвету напоминала гнилой зуб. Мы не успели пройти и полусотни шагов, как заметили разворачивающийся танк.

- Со всех сторон обложили. – Злобно сказал Гриф.

Пришлось возвращаться назад. Окончательно стало понятно, что все пути отрезаны. Противник начал серьёзный приступ. К этому времени я уже плохо понимал, что именно происходит вокруг. Раздавались взрывы и выстрелы, в нас летели и рикошетили от стен пули, несколько раз стрелял танк. Мы спрятались в одном из подъездов, отстреливаясь из окон от все приближающейся пехоты врага. Выстрелом из танка снесло пролёт парой этажей выше. Я помню, как на моих глазах миномётным зарядом разорвало одного из наших и его кровь заплескала мне форму, потом осколком от снаряда был убит Гриф. Может быть и я сам оказался ранен, поскольку взрывной волной меня ударило о противоположную стену. Но можно сказать однозначно, что теперь уж меня точно контузило. Поэтому даже в редкие минуты затишья в ушах звенел неприятный шум. Враг не знал о наших потерях, потому медлил с окончательным штурмом, быть может, дожидался ночи. Если это так, то у меня был ещё шанс. И вдруг неожиданно весы качнулись в нашу пользу. Взрывы раздались снаружи, недалеко от нас, сопровождаемые огненными вспышками, затем стало неожиданно тихо.

- Реактивкой наши накрыли. – Прокомментировал командир. – Теперь они уберутся отсюда. Мы ещё можем вырваться.

Мы осторожно поползли в сторону перекошенной двери подъезда. И в этот момент перед моими глазами сверкнула белая вспышка.

Я шёл по длинному коридору с окрашенными в ядовито-зелёный цвет стенами. Лампы дневного света равномерно освещали мою дорогу. Было непривычно тихо. В руке я держал какую-то бумажку. На ходу я развернул её и стал читать:

«Привет! Сейчас ты работаешь палачом. У тебя на сегодня назначено две казни. Всё очень просто – стреляешь в затылок и уходишь. Но если ты вдруг не захочешь этого делать, то помни: в браслете на твоём запястье находится игла с ядом. Она активируется по прошествии 90 секунд после твоего входа в камеру смертника, если приговорённый к тому времени ещё будет жив. Так что успехов тебе в твоих трудовых начинаниях!

P.S. Если бы ты знал, как надоела мне эта работа!

P.P.S. Не выбрасывай записку, она может пригодиться следующему».

Я прочитал написанное уже у тяжёлой металлической двери, которой заканчивался коридор. Дверь была закрыта, пришлось приложить ладонь к сканеру. Открылся вход в небольшую пустую комнату, в центре которой спиной ко мне сидел пристёгнутый к стулу человек. Я оглянулся назад, дверь оставалась открытой. Переведя взгляд на спину человека, я подошёл ближе к нему, расстёгивая на ходу кобуру и доставая пистолет. От приговорённого не исходило не одного звука, он лишь тяжело и глубоко дышал. Я навёл ствол на затылок практически в упор, собирался было нажать на курок, но что-то меня остановило, как будто я увидел нечто знакомое. Я застыл в раздумье, затем быстро обошёл сидящего и посмотрел на его лицо. И узнал своё собственное настоящее тело. Происходящее со мной в последние часы заставило забыть главную суть моих действий, то ради чего я пошёл на всё это. Оказывается, Судьба, а может быть, Хаос, способно на такие коварные шутки. Я опять зашёл за спину своего собственного тела и направил пистолет в затылок, но моя рука уже дрожала. Я приставил ствол прямо к голове – своей собственной голове. Я чувствовал свою потную ладонь, дрожащий палец на спусковом курке, мало того, казалось, что я чувствовал и то своё тело, которой сидит в ожидании смерти: всё его возбуждение, все напряжённые мышцы, частое сердцебиение, застывший взгляд… Я сомневался и медлил, хотя и знал, что те 90 секунд, отведённые на казнь, убегают неумолимо сквозь пальцы и кто знает, сколько их осталось ещё в запасе. В голове пронеслись вопросы: когда это всё закончится и закончится ли вообще? посчастливится ли мне, как и раньше, избегать смерти? если посчастливится, то какое новое тело мне достанется? Все эти вопросы, а также страх, сомнение, отчаяние громоздились в моей голове. А потом в голову пришла ясность, от внезапно пришедшего понимания того, что задуманный план побега от казни всё-таки сработал и я хоть что-то в свой жизни смог довести до ума в отличии от всего прочего, приведшего меня, к такому концу. Вернее, смог почти довести до ума, если бы не эта нелепая случайность. Случайность это, или насмешка судьбы – неважно, пусть она катится к чёрту, я не дам ей испортить всё дело. Я сделал глубокий вздох и нажал на спусковой крючок.