Рассказ (из Севастопольских рассказов)

— Здравия желаю, вашбродие! — выкрикнул Мартынов, переступив порог блиндажа, и замер, ожидая распоряжений.
Лев Николаевич, лежащий на походной кровати, от неожиданности вздрогнул.
— Э-э-э, — протянул он, вставая и подходя к столу, заваленному бумагами и огарками свечей, — твоя фамилия Мартынов, верно?
— Так точно, — бодро отчеканил тот.
— Садись, — поручик кивнул на стоящий у стола венский, изрядно обшарпанный стул.
Солдат чинно присел на краешек, поёрзал и, в конце концов, устроился, положив ладони на колени и неестественно выпрямив спину.
— Давно на бастионе?
— Почти год прошёл, — ответил Мартынов, привставая.
— Сиди, — махнул рукой Лев Николаевич. — На батарее говорят, ты рассказчик знатный.
Мартынов замер, видимо прикидывая, каким боком выйдет ему это умение.
— Я к чему веду, — поручик взял со стола бумаги, поднёс к свету. — Хочу тебе почитать. Послушаешь, потом скажешь, что думаешь.
Мартынов, явно ничего не поняв, усердно покивал и продолжал сидеть, выпрямившись и истово глядя на офицера.
— Итак, — граф с листом в одной руке и со свечой в другой, зашагал по блиндажу. «Утренняя заря только что начинает окрашивать небосклон над Сапун-горою; тёмно-синяя поверхность моря уже сбросила с себя сумрак ночи и ждёт первого луча, что бы заиграть весёлым блеском; с бухты несёт холодом и туманом…»
Лев Николаевич начал читать без выражения, даже сердито, поминутно поглядывая на сидящего неподвижно Мартынова. Временами, обнаружив ошибку или огрех, морщился и, подойдя к столу, делал на полях пометку. Однако чем дольше читал, тем больше увлекался и даже, казалось, забыл о своём молчаливом слушателе. Дойдя до прямой речи, поручик несколько раз менял интонацию, говоря то басом, то высоким голосом.
Прервало его какое-то странное кудахтанье. Подняв глаза от листа, он увидел, что Мартынов спит, уронив голову и бормоча во сне. Лев Николаевич сделал шаг, намереваясь встряхнуть солдата, но передумал. Затем сгрёб со стола исписанные страницы, смял и, так, с бумажным комом в руках, вышел. Занимался рассвет. Чутко дремлющий у костра часовой, услышав шаги, встрепенулся и, моргая, вскочил. Граф подошёл к огню и бросил в него смятые листы. Вернулся в блиндаж и легонько стукнул по голове спящего Мартынова.
— Вашбродь, — вскинулся тот.
— Пошёл вон, — зевнул Лев Николаевич и растянулся на кровати.