Режиссерка

Клавдия была режиссеркой. Точнее не была, а скорее считала себя таковой, потому что записалась на курсы в киношколу и знала слова «графёр» и «подсъемка». Обычно проснувшись к середине дня, Клавдия первым делом искала пачку сигарет. Закуривала. Далее в ход шел крепкий кофе, хоть как-то примиряющий ее с текущей действительностью, которая была с ней достаточно бесцеремонна и даже жестока.

На кухне обычно из раковины выглядывала стопка немытых тарелок и портила Клавдии настроение. Другие бытовые проблемы тоже постоянно маячили на горизонте: нужно было периодически засовывать грязное белье в стиральную машинку, заказывать доставку еды, а иногда даже и клининг. Всё это отвлекало от настоящих кинематографических свершений.

Курсируя между переполненными пепельницами, разбросанными вещами и кучей остального домашнего хлама, Клавдия думала о том какое гениальное кино она снимет. Может про нелегкую судьбу феминисток в СССР или о жертвах школьного буллинга, но обязательно что-то резонансное на злобу дня.

Проблема буллинга казалась ей крайне важной. Ее и саму в подростковом возрасте буллили. Клавдия ходила к психотерапевту, прорабатывала прошлые обиды и читала много специализированных книг. Однако всё тщетно — неприятные школьные воспоминания сидели занозами в ее креативном мозгу. Выход оставался только один — снять гениальную кинокартину, получить «Оскара» или на худой конец «Пальмовую ветвь», и всем им показать кто есть кто.
Ее курсовая киноработа была посвящена сложностям эмиграции. Сценарий она написала сама, самостоятельно организовала и съемки. Бабочкой порхала по площадке и раздавала указания команде сокурсников, согласившихся принять участие в ее проекте. Много курила и пыталась донести свое уникальное видение до коллег.

Через месяц после съемок обнаружилась страшная проблема: на монтаже оказалось, что материалы целого съемочного дня пропали. Все только разводили руками, но концов найти так и не удалось. Создание гениальной кинокартины застопорилось. Клавдия впала в меланхолическую задумчивость.

Сидя с модным коктейлем в баре и ненароком поправляя пластиковый браслетик с названием киношколы, она рассказывала знакомым, как ее кинула команда, а ей пришлось понести колоссальные убытки. Печалилась, что широкая общественность теперь не узнает об ее авторском взгляде на тяготы российских эмигрантов. Писала загадочные посты в твиттере.

Новый семестр обучения в киношколе неумолимо приближался, а значит и необходимость нового кредита на обучение. Модные кинокурсы стоили недешево. Настроение Клавдии с каждым днем портилось всё больше, а вдохновения к новым свершениям становилось все меньше. Гора посуды в раковине росла, а деньги, заработанные ею на редких коуч-сессиях, стремительно таяли.

Действовать нужно было незамедлительно. Клавдия вышла на балкон и закурила. Страдальчески вздохнула и открыла на смартфоне вкладку «Бывшие». Искусство требовало очередных жертв.