Ты мой?

Хитрая яркая звезда медленно подползала к молодому месяцу, пока я курил на балконе. Если смотреть на неё в упор, то висит, будто приклеенная, но стоило на секунду отвести взгляд, незаметно передвигалась ближе к беспечному рогалику.

Она неслышно подошла сзади и прижалась ко мне всем своим офигенным телом. Я попытался провести аналогию с только что увиденным танцем ночных светил, но кровь отлила от мозга: обнажённой спиной я чувствую упругость её груди, твёрдость сосков и жар кожи. Она крепко сжала меня в объятьях. Я, человек, проводящий кучу времени в качалке, знаю, чего стоит девушке иметь такие крепкие и рельефные мышцы. Эффектная, зараза. Длинные чёрные волосы, высокие скулы, чувственные губы. Настоящая Багира. Весь клуб на неё облизывался, а ушла со мной.

— Скажи, ты ведь теперь мой? —голос бархатистый, мягкий, но не дающий шанса проигнорировать — этакая кошачья лапа с коготками.

— Да, детка, конечно! — жаль, я не помнил её имени, а уточнять не очень удобно, после того, что между нами было.

— Весь-весь? И телом, и душой? — не унимается она.

— Сегодня ночью моё тело в твоём распоряжении, а душу давай оставим для Высших сил?

— А ты веришь в Высшие силы?

— Нет, я сам себе и бог, и дьявол, и судья.

Её тело стало холодным как лёд. Ну так на улице-то ещё стоят апрельские подлые ночные морозы.

***

Алехандро, он же Огненный Алекс, он же Лексус, он же — вне стипклубов — Саня Семёнов уже вечность бродил по бесконечным тёмным коридорам. Со склизкого потолка, еле видного при свете фонарика мобильного телефона, тягуче срывались тяжёлые капли, иногда попадая за шиворот. Сначала эти внезапные холодные прикосновения к разгорячённому телу пугали, вызывая волну мурашек, сейчас мужчине было всё равно. Слишком далеко осталось это «сначала». Изредка пробегающие мимо крысы, спешащие по своим делам, даже согревали душу, напоминания, что Алекс — не единственное живое существо на свете.

Темнота повсюду: она снаружи — давит на моё уставшее тело словно могильная плита; она во мне — медленно всасывается в кожу, мышцы, внутренние органы; она в голове — предлагает сдаться, стать её частью. Я не хочу! Она меня не получит! Но кто я? Как здесь оказался? Что это за место?

Каждый новый коридор напоминал предыдущий: наполненные смрадом гниения, пляшущими тенями и непонятными шорохами. Внезапно к уже привычным звукам добавился новый: тихий плач ребёнка. Саня стряхнул с себя отупляющее безразличие и поднял телефон повыше, пытаясь осветить больше пространства.

— Кто здесь? — голос прозвучал глухо и безжизненно, будто выпитый этим проклятым местом. — Выходи, не бойся. Я тебя не обижу!

Теперь детский плач послышался прямо за спиной. Резко обернувшись, мужчина успел заметить невысокую фигурку, забившуюся в угол и застывшую там, словно изваяние.

— Ты потерялся? Не прячься! Вместе мы найдём выход.

Алекс приблизился к малышу и осторожно погладил его по затылку. Волосы напоминали мочало, словно принадлежали не человеку, а чучелу. Мужчина резко отдёрнул руку и ощутил, что к ладони приклеилась целая прядь, кишащая мелкими белёсыми насекомыми. Мальчик медленно повернул голову на сто восемьдесят градусов, но тело его было неподвижно. Саша пытался сорваться с места, но словно загипнотизированный, не мог даже пошевелиться.

На маленьком личике цвета выбеленной кости чернели провалы глазниц. Когда паренёк открыл рот, оттуда вязкой жижей потекла густая кровь.

 В голове Алекса отчётливо зазвучал голосок: "Дядя, зачем вы сломали мой велосипед и... позвоночник? "

Воспоминания нахлынули волной, сметая всё на своём пути: исчезли неровные стены мрачного коридора, стоял тёплый июльский вечер, Саша нёсся по шоссе, врубив музыку на полную. Даже в населённых пунктах он не сбрасывал скорость. Да и разве это "населённый пункт"? Так, несколько домишек. Как в таких можно жить? Он предпочитал забыть, что жил в подобном до шестнадцати лет. Уж что-что, а забывать он умел.

Мужчина и сам не понял, когда, а главное, как перед ним оказался мелкий пацан на непропорционально большом для него велосипеде. Только что дорога была пуста, хотя, может, он сам отвлёкся на пару секунд, когда прикуривал сигарету. Алекс запомнил два лазурных широко распахнутых глаза, в которых ужас уже сменялся осознание неотвратимости конца, хруст тельца и колесо велосипеда, улетающее вверх, словно запущенная ракета.

«Наверное, это колесо вышло в открытый космос и теперь будет вечно крутиться на околоземной орбите, также как я в этом проклятом подземелье!" — подумал Саша, прежде чем потерять сознание.

Придя в себя, он обнаружил, что снова один: мальчик исчез, даже копошения крыс не было слышно. Зато в голове роились мутные образы и картинки: яркие вспышки стробоскопа, чьё-то блестящее платье в пайетках, шумная компания, он сам, танцующий на столе. Но теперь в каждом кадре воспоминаний мелькал мальчишка с обезображенным лицом: один глаз цвета сентябрьского неба смотрел в упор, не мигая, вместо другого был лишь тёмный, сочащийся кровью провал.

Алекс встал и покачиваясь двинулся дальше: «Рано или поздно эти катакомбы должны ведь закончиться!» Телефон тихонько пиликнул, оповещая о том, что скоро разрядится. Мужчина матюкнулся и начал отключать все ненужные под землёй программы и приложения. Зачем ему интернет, если даже связь здесь не берёт. Навороченный новый телефон теперь мог исполнять только функцию фонарика. Ещё раз он проверил галерею, заметки, календарь событий. Было ощущение, что мобильник только что сошёл с конвейера, даже ни намёка на какую-то информацию, лишь яркая фотка его, Алекса, на заставке: белозубая улыбка, бокал с чем-то горячительным на барной стойке, яркие огни и девичья рука с помолвочным кольцом, лежащая на его колене. Сама обладательница длинных пальчиков в кадр не попала.

В дальнем конце коридора мерцал слабый свет и слышались низкие звуки, похожие на биение исполинского сердца. Мужчина ускорил шаг, надеясь, что это не мираж, порождённый его фантазией. Со сбившимся дыханием и выскакивающим из груди сердцем он преодолел пару сотен метров и оказался перед массивной дверью, из-за которой гулко бухали басы модного трека и слышался смех. «Этого не можем быть!». Он ущипнул себя, но ничего не изменилось. Ощутив рукой прохладную гладкость полированной ручки, Саша рванул створку на себя. Перед ним оказался очередной свёрток катакомб, отличавшийся лишь слабым свечением и равномерным, пульсирующим звуком.

— Ты это слышишь? — счастливый женский голос разнёсся под сводами зала.

Алекс с надеждой смотрел по сторонам. Неужели он не один? Вокруг лишь голые стены, резонирующие, множащие это странное биение. На что же оно так похоже?

 — Ты счастлив? — в нежном голосе смутно знакомые просительные нотки, которые раздражали.

Какой надо быть дурой чтоб спрашивать у человека, счастлив ли он среди бесконечного кошмара. И где эта девка? Решила поиграть в прятки?

— Саша, почему ты молчишь?

— Где ты? Выйди, я тебя не вижу. Хватит играть в кошки-мышки! — мужчина готов взорваться, как это всегда бывало в общении с тупыми тёлками.

— Пожалуйста, не надо! Я тебя прошу! — теперь в женском крике слышался настоящий страх.

Неожиданно биение смолкло, а тусклый свет начал разгораться, слепя глаза, пульсируя, повторяя интервалы звука. Вокруг снова слышался пьяный хохот, звон бокалов, а прямо перед Алексом застыла молоденькая миловидная блондинка, прикрывающая руками выпуклый животик. При мерцании света её мордашка менялась, будто маски Талии и Мельпомены: вместо доверчивой улыбки вдруг появлялось испуганное лицо, затем обратно.

Мужчина уже вспомнил всё… И как в тот вечер, когда ударил свою беременную невесту в пьяном забытьи, не знал, что сказать или сделать. Сейчас он даже не мог вызвать скорую. Да и поможет ли скорая призраку? Наташа уже год как покончила с собой после выкидыша.

— Прости, малыш! Если бы ты знала, как мне жаль. Я бы всё отдал, чтобы всё изменить. Прости-прости!

На секунду свет пропал, а когда вспыхнул вновь, на месте испуганной девочки стояла ухмыляющаяся статная брюнетка, похожая на настоящую пантеру.

— Значит ты готов отдать что угодно? — чарующая хрипотца, низкий тембр.

— Что? Что ты здесь делаешь?

Красотка подкурила сигарету и протянула её мужчине. Тот непроизвольно затянулся и закашлялся, разгоняя рукой едкий дым. Они снова были на балконе его стильной квартиры-студии.

—Ну что, милый, ты всё ещё и бог, и дьявол, и судья?

***

Сука, чёртова сука, я тебя уничтожу!

— Хочешь попробовать и меня ударить? — от её смеха мне становится не по себе. А меня не так-то просто напугать.

— Кто ты? Вернее, что ты?

— О-о-о-о, а мальчик не так-то и глуп. Я всего лишь женщина. Почти обыкновенная женщина, с замашками собственницы. Знаю, ты не любишь таких, но придётся. Ведь ты мой!

— Убирайся отсюда, полоумная тварь! Забирай шмотки и проваливай! — но я знаю, она никуда не уйдёт, а как её выставить — даже представить не могу. Разве можно выгнать тьму из души?

— А вот это ты зря! Похоже, твоя первая прогулка ничему тебя не научила. Ну что же, поговорим, когда ты вернешься снова.

Прежде, чем провалиться в хищную утробу черноты, теряя самого себя, я успел увидеть, как хитрая яркая звезда почти прикоснулась к молодому месяцу.