Дью с Берковой, повесть (4)
***
И вот мы, два тёмных согбенных дьюшных силуэта, словно в повести другого классика, посреди сугробов, вьюги и тусклого мерцания фонарей идём в никуда. Навстречу нам тоже силуэт – обычный мужичок.
– Извините, пожалуйста, не подскажите, как тут насчёт этой канители? Ну, это… дью… – обращается с вполне уместным в три часа ночи вопросом Максимий.
«Гой, прохожий человек, подожди немножечко – не могу догнать тебя я на добром коне!..» В принципе, и за такой вопрос можно получить в рог. И за любой. Но по логике веществ – нет.
Мужик сразу вошёл в нашу проблематику, сообщил, что он тоже только вот проснулся с будунища и тому подобное и, постоянно указывая куда-то в темень и клубы снега, ввёл нас в мир местной дью-топографики. Мы были очень рады и сердечно его поблагодарили, пожелав скорейшей поправки здоровья и радушного приёма дома.
– Бог вам в дорогу, ребята! – напутствовал он и исчез.
По заветам доброго мужичка мы, правда, ничего не нашли. Пришлось вертаться к ларькам и приобрести две бутылки мерзкой, неестественной тоже, но действенной «Девятки». Максимия я уже, сам замёрзший, едва ли не тащил на себе. Поднимаясь по лестнице, св. дьюмейкер, несмотря на мою предварительную острастку («Осторожней ступай, Максимий/ – Под ногами глаза красавиц…»), всё-таки их расколол (!). Грохот был на весь дом; Максим, кое-как поняв, в чём дело, норовил остаться в подъезде, прикладываясь на залитые, в осколках ступени и причитая: «Ну, пущщай будет так!..». Я завёл его домой, а сам поскакал на последние копейки хоть что-то взять – «Жигуля» 0,5.
Когда вернулся, блаженный Максимий, в гребостных ботинках и мокрой куртке, уже блаженно почивал на коленях на кухне, ни в чём в ближайшие часа три-четыре не нуждаясь.
***
Глядя на Беркову, я тоже как-то незаметно обзавёлся Леночкой. «Обзавёлся»! – «как-то незаметно»! – если она прочитает эту фразу!.. Да и я, наверно, леворуко лукавлю. Но, в общем, каким-то чудом, в кои то веки и не так уж сильно, но себе – обзавёлся.
О да, именно потому, что зовут её – Леночка. И тут уж фатум какой-то, фартовый или фатовый, факт фабульный. Словно «очередная» (как сказал бы О’Фертов) Леночка только для того и появляется в моей жизни, чтобы подвергнуть траблификации сей и без того самый многострадальный вид моего творчества! Они и внешне весьма схожи с идеалом, только наша вот блондинка, пишет какие-то стихи и статейки, не вытряхивается (повторяю: даже со мной не хочет сразу, дрянь!) и говорит (это от неё и пошло – вот уж не замечали!..), что у той Леночки нос картошкой, да и вообще она… «Нет! НЕТ!!» – выкрикиваем мы с Максимием.
И фамилия её – не поверите – Берникова!
Блондинка, шатенка, брюнетка, или как их там – в простонародье, где я взрослел, или взрослел Максим, сих слов заморских вообще никто не употреблял, лет до семнадцати я, наверно, и не задумывался об их значенье!
Вербально вам о том никто не скажет, но если кто-то зателефонил мозг до полной тупизны, извольте: экзистенциальный голод мне преотлично утоляет роса дью и радикально-невыносимая коряга после оного, но постоянно хочется большего, ну, то есть не совсем того – и то не сексуальное, как говорят, животное желание (такового я от себя не помню и в помине!), а более глубокое и, так сказать, широкое – войти внутрь другого существа-существования и одновременно, как осьминог, втянуть его в себя!.. Простите. Говоря иначе, если на суррогатах написано «для придания тонуса коже» или «жидкость для мытья ванн», то надо, как мы с Максимьем и с О’Фертовым, родиться в сельской местности – отчего-то названные разновидности бытхимии имеют бойкое хождение и спрос именно тут, – чтобы без всяких разглагольствований знать: какой вам, в мандолетство, тонус и откуда вообще в деревне ванны, а коли щас у кого и есть, кто будет специально для этого тратить деньги, изводить спиртуоз?!. Теутология[1] чистая, не путать с тавтологией и плеоназмом.
***
Я всё не знал, как к ней приступить. Для меня, как где-то уж писал, а теперь вот она мне кидает цитату, секс – это текст. И это не просто фразеология. Да и кидает не как перчатку, не как трусики игриво, а словно половую тряпку, коей я лупил Максимия. Как попсовато пошутила недавно одна развязная журналистка (кажись, Леночка), я не Венера, но что-то венерическое во мне есть… Сели за столик. Поддерживая пустецкий разговор, ей вторю: конечно, я (не) считаю, что Паланик плохой писатель, но что-то апаланическое во мне есть. Если двум нынешним журналюгам дать одно задание с одинаковым объёмом знаков, то они и напишут буквально одно и то же, совпадение, я думаю, будет процентов на восемьдесят! Не могу я так писать – раз, уть, дрей – семь-восемь слов – всё коротко и ясно!..
…Всё не решался – но теперь, когда всё исчерпано – разговор, вино, гаш, даже сигареты! – надо сделать это. Но как? Резкий бросок после такого разговора неуместен, а сказать что-то о любви или о физической любви я в таком состоянии без ехидной ухмылки не смогу, извините. Однако, есть же проверенный способ – опуститься на нижний ярус – на корточки или на колени у её стула, взять её за руки, потом за ноги…
Но даже этого не понадобилось – пока пили, я подставлял свой стул всё ближе к ней, и с последним стаканом оказался сидящим прямо около неё – она, откинувшись на стуле, сама положила свои прелестные ноги мне на колени – я тут же проник руками в её джинсики снизу, гладя идеально-гладкие, идеально-тёплые и вообще идеально-идеальные на ощупь икры.
Я так увлёкся, что добрался таким образом чуть не до ягодиц! Будто собирался штаны эти вывернуть столь странным образом наизнанку и – встряхнуть!
Она смотрела на меня, такая красивая, сильная и свежая, поглаживая меня по голове и начала даже пьяно шептать: «Если ты сделаешь это, я же такая… Я же тебя замучаю потом… Может, я…»
Где-то это э… уже было?.. Так и текст, наверно, – невольно собираешься его вывернуть и – встряхнуть! При словах «взял её, встряхнул» Максимий завсегда делает характерный взмах руками в воздухе, будто встряхивает-вытряхивает какую-то тряпку.
Ну, ладныть, фонфырикуа на полочке пылится – пора, кхе-кхе, опохмелиться, освежиться!..
…И вот она, дикарка-близдиканька, отборная некстдженерка, джанко-этажерка, снежинка-неженка… будто статуэточка Дали с три О заместо ящичков… Прядает (можно и так сказать?!) ниспадающей до задницы чёрнищей, как смоль, вороной вороной, похожей на лошадиный хвост, на густой неблестящий хвост молоденькой ведьмочки, гривой… С несуразным этим модернизмом мелированных прядок – нарочитая вставка отличий, чтобы выделиться в общем потоке – тех, у кого сперма стекает с лица… Стоит в почти неуловимой и не определяемой нашими словами позе маленькой девочки, уронившей в речку мячик: «пятки вместе, носки врозь» (хотя в принципе можно и наоборот), немного упругости в ногах, игривого изгиба в спинке, корпус слегка наклонён вперёд… но вместо прицеливания клюшкой для гольфа – мусолит пальчик или какой-нибудь чупа-чупс…
По такой, по всем стандартам вроде бы совсем приличной стойке… – н-ну, здрав буде, боярин!.. – даже по десятилетней девчушке сразу опознаешь, что это девочка, маленькая женщина, – а никак не мальчик-ассистент, как у непонятого современниками художника О’Бендера! – сама по себе шедевр природы, хоть портрет пиши, и любые жемчужины и персики тут будут лишь для отвода глаз… Такая поза даётся в дополнение к прочим прелестям природно, либо – нет…
О, Леночка ты Б., о пэтэушница ты кэмелтушница! Лолитогольфы и едва скрывающая трусики чирлидерско-школьная юбчонка, белые (светло-серые, мягко-розовые) спортивные штанцы, сетчатые – не очень крупная сетка-рабица, но всё же относительно приличная, – чулки и джинсовая мини-миниюбочка – всё-это теперь доступно нам не токмо в порнороликах и репортах с пляжей жарких стран, а прям в любом закоулке любого захудалого городка… Впрочем, талантливо полувыпячивающая барышня в тыщу крат выигрышней смотрится в джинсах-клёш или строгом миди с чёрными лосинами… и уж совсем невыносимо – в а-ля совково-детсадовских трусах: довольно больших, бело-тканых, ячейчето-трикотажных, по краям подрубленных...
И вот вам навстречу она, себе и сильно вздорная некстдорка[1]… Вернее, даже у нас это иначе называется – никакая не русская ни красавица, кои, как известно, все рослые, русые и светлоглазые, но явный (наянный, как наш алкодруг) стиль «фри»: существо, вскормленное быстрорастворимыми утренними кашками, фастфудом, чипсами и газировкой дённо, а по ночам весёлым – дешёвыми барными коктейлями вспоено… – вообщем, чиксуха «с института», «с педухи», «с учебки», «на раёне» – как там ещё?.. И ничего, что нос картошкой, что росточком уть не вышла, и вообще как-то немножко сквозит эта картошка во всём образе: кругленькая, щекастенькая, какая-то пупсообразность и ново-русскость… В одном кармане – резинка-жвачка, в другом – резинка-презик, в наманикюренных руках – здоровая сумища с бляхой из двух сцепившихся точек G: в одном её кармане, в другом её кармане – всё то же самое… Теперь почти вся молодежь такая и мода ихняя таковская: приземистые девки, коротконожки в насборённых или подвёрнутых джинсиках в обтяжку, в дешёвой кофточке спортивной и таких же тапках… Поэтому это не последняя из дома на отшибе, а что ни на есть нормальная, одна из первых, топовых, прохожих на улицах Саратова, учащихся в ПТУ-колледжах, расхожих «на раёне». У настоящих моделз – угораздит вдруг уродиться – сплошь проблемы, заколлебёшься гадким утёнком возрастать. У них, красавиц и моделей, всё равно что-то ангелическое, как бы за-человеческое в личике, и в абрисе, и в взгляде (недаром их столь часто заставляют сыматься именно в таком высоком образе, граничащем часто с «Детями подземелья»), и с ними, хоть всё-всё-всё сними, всё равно как-то неловко… Да и ножищи всё же несуразно длинные, и рост вообще, и рот… А тут своё, родное – бутылка водки или дешёвой шампани, смешочки-шуточки, и тут уж мигом мордочкой не в салат, как визави Максим, – а прям в ширинку…
Эх, Ленора, let’s taste[2] сей воспетый Максимием и всем вожделенный «сэкс как в порнухе»!..
Не надо голову ломать, как начать – взял, схватился, взялся и погнал. Заводится с пол-оборота – пусть не дорогущая модель, а хоть бы и «Калина», ежели у ней, конечно, зажигание (пока что) быстро схватывается. Виктория бюджетности-серийности, отечественный порнопром! Ленусеська-дьючка, зато уж ротик фриволен, приволен!.. Единственное, что приходит на ум при взгляде на эти комически-космические космы, на простоватый ротик-ртище, что надо, просто необходимо, как говорит Максим, по максимуму залить эти волосы (чтоб ещё пуще слиплись – как от пота потом!) – и не лаком!.. Залить этот ротик (чтоб блестел и пряным пах на расстояньи!) – о да, вы не ослышались – не лаком тоже, не блеском и не жидкой какой-то там помадой! – ещё и ещё, как прочие, и ещё!.. Да вообще весь мир театр (да касса, да буфет!), а тут ещё за энто деньги плотют!.. И в жизни тоже покладистость уж сия завидная всё более в цене: ни нижних вам всех этих юбок и корсетов, ни адюльтеров, ни альковов – к любой, как говорит Максим, как к шлюхе иль жене!..
Для таких утех необходимо всё пространство комнаты занимать – чтоб рядом никто не храпел, не валялся, блюя, по углам, желательно даже, чтоб и не заседал и не валялся также даже на кухне иль в сортире. Виртуализированное компьтерное окошко, трёхмерный освещённый куб с мягкомебельной декорацией, что для обычного быта – когда родители за шторкой, детки в прятки в кроватке, бабуля или старый дед на печке, соседи за перегородкой и к полвосьмому на работу – крайне неестественно. Ни одна более-менее приличная особа не захочет – да и не захотела! – «отдаваться» на этой скрипучей железячной раскладушке. Для этого и впрямь надо быть какой-нибудь Берковой, только ещё в три раза дешевле! Или понимать оригинальность, чуть не гениальность наличных в комнате субъектов, наслаждаться холодным жёстким ню-металлом, табачной вонью, матом, фантазиями и нытьём Максима, запахом перегара – ну, это уж увольте!
Вообще все сии занятия – особые затеи, игрушки, съёмки, стримы – исчадия махрового урбанизма. Всё это, может, и возможно – анальный секс и прочее – коль есть сортир и ванна, горячая вода, свободное пустое время – то есть уже и деньги, и еда… когда две независимые дородные лесбии на лофте-лоджии, вылизываясь, вылёживаются, в свободное до этого время вкалывая не ткачихами, рельсоукладчицами или доярками, но менеджершами, диджейшами, риэлторшами и девелопершами.
Быстрее надоть – стремительный, яростный, «зверский» секс. Такое уж совсем не то, что наконец невесту впотьмах на постели, пьяную, уставшую, неумело-нелепую, горячо любимую «на будущее» и столь горячую внутри… а как шлюхильду в бане – халявно напарившуюся, исподволь нажравшуюся, дурацки разогретую, но холодно-пустую и бессмысленную изнутри. (Да я-то, и не думайте, не знаю – опять же по отчётности и фантазиям шофёрско-пэтэушного бомонда!) Здесь уже, как в виртуальной игрушке, важна трёхмерность: вид сбоку, вид сзади, сверху, снизу… Наезд объектива, саунд сауны, разворот всей композиции… О да, скульптурна композишен, античный статуаж, языческие идолы, спортивный спорт, бессмысленный, площадно-беспощадный!..
Да тьфу тебе, теория, ре-флексия! (Правая рука так и лезет!)
***
…И вот она идёт, ступает, выступает, и у неё слегка трясётся сзади всё, меж полусфер слегка сжимается… – и у меня трясётся и сжимается! (где сердце, а не то!). Я атакую, хватая сзади за штаны, сдирая. Она здесь в два движенья – отставляет ногу, нагибается – становится доступной. Касается руками пола, как в «ритмической гимнастике» (и в школе тоже «это учат»), но рано, я хочу пока не то…
Я рвусь к тебе – к тебе туда, как бешеная новомодная порнолесбия! И руки уберя от пола, ты раздираешь суперкомфортабельные полупопы… Там плюкает и флюкает, как миникратер в гейзере живом, что одной точкой не застывшей на глине кожи свежей Галатеи… Pluck strings – не струны ведь перебирать! (Но на планете Pluck[3] нет гейзеров, одни пески!.. а тут – и скрученные стринги, и писки, и соски!) К присоске присосаться и слюну впустить!.. Тебе-себе! Look on, on this! Сome on, this way, it’s on! Рабочий вантуз, помилуй, не насилуй нас!.. И он без всяких там приличий приличного размера меру просто всасывает-в-себя!..
Психологи талдычут про «личное пространство», куда при разговоре не каждому дано войти, другие про «интимну зону», какую-то «интимну гигиену», по-видимому, в самой той твайлайт «бикини зоне»… – или по-пьяни что-то путаю?.. А тут уж не «дискомфорт», когда к тебе шагнули на метор ближе или «слегка, но резко, неожиданно» дотронулись до кисти – весь мир театор, а литор уже выпит… И здесь «не падаешь и забываешься», а всё равно какой-то зритель есть… у всех ещё зеркальные шкафы иль потолки… И важен ужо не сам процесс, не текст какой-то кружевной, а, как для хирурга иль спортсмена, результат – чтоб явно на лицо…
Опять! Тут можем мы толчками, но ловко всё и мягко, и здесь движухи до седьмого пота и… семь поз. Кантуешь, задираешь, сведённые окорочка облизываешь пухлые-упругие, и снизу где-то чем-то лупишь их как грушу – всем телом и душой!.. Но для такой симфоньи как правило нужон симпозиум, убью за дью, вино!.. Всё тот же допинг-тест!
Другое дело – иные сферы не такого тела – расплывается, меняется картинка как-то… О, дочка-кипяток, ты как точка с запятой! Я понял, что зашифровано, запятнано таким рисунком: как неприличный иероглиф порнокаллиграфии, как стильная эмблемка moving неутренних олимпийских игр – ; – рачком, и то, что ниже между ног одно, другое – то, над ним, куда я скоро кончу точно!.. Здесь нужно долго, настойчиво и осторожно… Но уж ворвавшись, не делая себе больно, а ей чести – или наоборот – нещадно вбуриваешь в недра – полминутный нестерпимый хард – ты чувствуешь, что расступается трубой нутро – и даже узкое! – и впрыснуть себе и сильно – есс, сильно, но всё же ей, тебе! – и прямо внутрь! Или распрыснусть победными выстрелами в спину… О да, о ноу, о а!..
О йе!.. О, Беркова! Себе! – тебе!.. Какая же тогда фонтано-футанари мощь внутри ю-тьюба от внутреннего взрыва, когда вовне такой же обдаёт салютами и хлопьями всю задницу, всю поясницу и всю гриву?! Ты вся купаешься – не в мыльной пене, не в поту, и не в шампуне волосы!..
[1] От girl next door (англ.) – девушка-соседка. В двухтысячные годы в ХХХ-индустрии стала превалировать тенденция съёмки в подобных фильмах обычных девушек, а не неестественных пропорций порнодив, как раньше.
[2] Давай попробуем (англ.).
[3] Pluck – щипать; мужество, потроха. Pluck strings – перебирать струны (англ.). Планета Плюк из советского фильма «Кин-дза-дза!» (1986).
[1] Теутология – наука, изучающая осьминогов и других головоногих моллюсков.