В гостях у Щорса. (Часть третья)
Маленькое Малышева — филиал большого Щорса.
Самый колоритный персонаж Малышевской общаги, конечно же, комендант Маргарита Аркадьевна. Или, по-простому, Королева Марго. Женщина непонятного возраста, с вечно скептическим выражением лица. Как бы говорящим — ну-ну, попытайтесь-ка меня удивить, и не такое видала. Хотя поводы для изумления находила постоянно, о чём моментально узнавали все этажи: Марго громогласно реагировала на каждое, недоступное её пониманию, событие.
Например, водные процедуры (девочки поймут). На Малышева не было душа, поэтому утром и вечером девчонки одна за одной шли в сторону туалета, с полотенчиками на плече и бутылками из-под молока, в которых была нагретая водичка, для соблюдения ежедневных гигиенических процедур. Марго скептически наблюдала за этими вереницами, и произносила с непередаваемым сарказмом; «Эти студентки такие развратницы, по два раза в день ходят моются...(пауза, а затем громогласный вопль на всю общагу).. ЧЁ ТАМ МЫТЬ?!!»
Парней Марго называла уникальным словом, придуманным ей самой, и, видимо, вобравшим в себя все её представления о хулиганах, раздолбаях и смутьянах. «Опять эти хундэрбеи с пятого этажа устроили оркестр» — кричала она яростно, когда духовики играли знаменитую песенку «Семь-сорок». Это был сигнал для всех понимающих, что секция медных духовых инструментов Пермского театра оперы и балета успешно сдала очередной экзамен. В честь чего на несколько ящиков пива приглашаются все желающие.
Марго регулярно вела вахтенный журнал, в который записывала как происшествия, так и просто лирические зарисовки малышевского быта. Однажды дежурившие на вахте студенты временно позаимствавали этот журнал для ознакомления. На каком-то из междусобойчиков мы вслух читали эти перлы и умирали со смеху. Помню два примера Маргошиного творчества. «21 июня 1986 года в комнате № 46 обнаружена пьянка. Мотивировали, что день рождения. При проверке паспортов ни у кого не подтвердилось». Когда значимых нарушений дисциплины обнаружить не удавалось, появлялась запись; «На пятом этаже опять накурили, зелено как тучи чёрные».. Доставалось не только студентам; и преподавателей Марго не обходила стороной. «25 апреля 1987 года в классе номер 34 второго учебного корпуса консерватории преподаватель М. грыз яблоко, а зёрна вковыривал в землю с цветком, из-за чего растение стало чахнуть».
Ещё одной уникальной особенностью Малышева был процесс, который старожилы называли «Кино». В то время не было интернетов, порносайтов и видео-магнитофонов. Но зато у Малышевских парней было развлечение гораздо круче. Из окна одной из комнат было видно соседний угловой дом по улице Вайнера, в котором проживала женщина с максимально низкой социальной ответственностью. Она почти каждую ночь усиленно её понижала, причем при ярком свете и полностью открытых шторах. Насмотревшись на происходящее, некоторые бородатые северные дядьки, считавшие себя гроссмейстерами в любовных утехах, с горечью начинали осознавать, что, по сути, оказались всего лишь кандидатами в мастера. Они жаждали повысить квалификацию, ожидали каждый «сеанс» и нетерпеливо орали в окно: «Кино давай!». В мою бытность на Малышева «кино» уже перестали показывать. Ибо буквально на второй день переезда в общагу, я из курилки увидела жёсткий махач под окнами. Два мужика бились почти что насмерть. Видимо, победил тот, кто кричал: «Да ты кто такой мать-перемать, это моя баба, я тока с крытки вышел». И в уже знакомом окне, где раньше кино показывали, с вечера до утра плотно закрывались шторы, а целыми днями напролёт загорал, свесив ноги на улицу, очень-очень-очень синий человек: за татухами реально не виднелось ни одного просвета нормальной розовой кожи.
С питанием на Малышева было сложно. Кухни нет. Варили пельмени в металлическом электрочайнике. Периодически Марго устраивала шмон и изымала запрещённые электроприборы. Голод — не тётка, научились лучше прятать).
Очень ценился крепкий сон. Особенно после подготовки к экзаменам и последующих отмечаний. Был такой забавный случай. На пятом этаже жили студенты, а ниже этажом, в учебных классах, можно было до занятий позаниматься, как в репетитории, с шести утра. И вот как-то полюбил один из раннепташечных жаворонков пианинку в учебном классе. И давай каждое утро спозаранку учить партитуры и аккомпанементы. Пианино там было более-менее нормально настроено. Но, на его беду, находился тот класс с пианинкой прямо под комнатой, где другой человек привык ложиться спать ближе к рассвету. Только приятная дрёма начинает обволакивать измождённый экзаменами и бухлом организм, а тут снизу человек программы по фортепиано учит. Ни за что не догадаетесь, как сова победила жаворонка! Жилец сверху попросил у настройщиков ключ. Как бы немного подтянуть колки у инструмента в комнате. А сам с этим ключом спустился на этаж ниже, и настроил ненавистную пианинку так, что клавиши не соответствовали положенной звуковысотности. Грубо говоря, наутро пришёл жаворонок заниматься, а вся первая октава звучит одной нотой «до» с незначительными отклонениями то в тон, то в полтона. Больше в этом классе никто не занимался).