Тихая дача

Дине снился дождь: он рассыпАлся мелкой дробью по стеклу, барабанил по деревянному крыльцу и тёплыми каплями падал на лицо. «Нереально реально», - сквозь сон подумала Дина и открыла глаза. За окном розовело летнее утро, а дождь шёл и на улице, и прямо с потолка над кроватью. Первый день дачного отпуска начинался с приключений. Похоже, сверху протекала вода из ванной.

Дачу нашел Дине муж: хоть какая-то от него польза! Домик напоминал сказочную избушку – аккуратненький, чистенький, повсюду скатёрочки- салфеточки- горшочки-цветочки. И полное отсутствие связи с внешним миром. Идеально, чтобы выспаться, закончить диссертацию, пробитую с большим трудом из-за спорной для искусствоведа темы –“Нравственная абвивалентность и влияние кино-жанра хоррор на реалии современной жизни” - и отдохнуть от бесконечных ссор с мужем, доведших Дину, как безнадёжную истеричку, до, стыдно признаться, консультаций у невролога.  Ссор яростных, жестоких, с киданием тяжёлыми предметами, битьём посуды и взаимными оскорблениями, когда казалось, еще чуть-чуть и убьёт. Он её. Или она его. Всё чаще Дина пугающе отчётливо представляла, как впивается ногтями, превращёнными маникюршей при помощи геля в летальное оружие, в ненавистное лицо этого козла, бывшего когда-то Мишенькой, солнышком, роднулечкой и даже зайкой.

А ведь какая была любовь, сутками без сна, не оторваться друг от друга, до обморока, до потери сознания… Куда всё уходит… А невролог что? “Вы решительно здоровы. Попейте антидепрессанты, витамины и чаще бывайте на свежем воздухе. Вот вам рецептик на афобазол. Не будет-не будет привыкания, с ним даже лёгкий алкоголь можно. Не пьёте, совсем? А иногда так душа требует…И отпустите ситуацию.” Осталось понять, куда!

Дина приехала на дачу на последней электричке накануне поздно вечером и без труда нашла домик-пряник в лёгкой дымке подоспевшей белой ночи.

Встретила её Липочка – хозяйка дачи, добытой в жёсткой конкуренции с другими претендентами: с предоставлением резюме с фотографией и собеседованием по телефону. Так Дину не допрашивали, даже когда она поступала в аспирантуру.

Сама Липочка – ласковая, сдобная, в рюшечках и ванильном облачке, точь-в-точь, старушка-цветочница из «Снежной королевы» - вручила Дине ключи и прочитала правила дачной жизни: не…не…не… и на второй этаж, где жила сама хозяйка, тоже не!

«Придется нарушить», - вздохнула Дина и сунула ноги в намокшие тапки.

Осторожно ступая по кряхтящим ступенькам , Дина поднялась наверх, толкнула незапертую дверь в Липочкины покои и чуть не задохнулась: тяжелый, едкий воздух, словно кто-то расстелил на мокром полу ватное одеяло сразу после химчистки, забился в нос, не давая дышать. Где-то шумела вода, в вымытые до блеска окна бились ветки деревьев, по стерильно-белым стенам бродили острые тени, посредине комнаты, шевеля усами, сидела жирная черная крыса, размером с небольшого слона. Длинный хвост ее метался по чёрному кафельному полу, разгоняя в стороны лужи. Вдоль стен стояли шкафы без дверей, а на полках лежали тельца, похожие на трупики лилипутов – ручки-ножки маленькие, а лица , словно маски, приклеенные к чужим телам, взрослых людей. И неожиданно знакомых: вот этот, на нижней полке, – модный телеведущий, утонувший прошлым летом в Финском заливе, тело его так и не нашли. Противный, надо сказать, ведущий был - размахивал руками, брызгал слюной и говорил, в основном, о себе и раздражал Дину невероятно.

Вот эта, на верхней, – популярная певица, исчезнувшая месяц назад, ходили слухи, что она укатила на Гоа чистить чакры. Впрочем, не велика потеря, петь она всё равно не умела, слушать её было невозможно – шептала что-то в микрофон про облачка в небе синем.

А вот эта - её соседка по лестничной клетке, пропала бесследно, бросив мужа и двоих детей. Соседки сплетничали, что загуляла. Вполне вероятно, одевалась пропавшая, как проститутка в фильмах про злачные места турецких кварталов. Дину давно возмущало, что её всё не лишали родительских прав. Наверняка детям в детском доме было бы гораздо лучше, чем с такой мамашей.

От горла к низу живота у трупиков тянулись грубые швы в форме буквы «У», сшитые большими стежками, а сами тела были покрыты трупными пятнами. “Livor mortis“, - вспомнила Дина. Ненужные знания – рецидив совместной жизни с патологоанатомом. Как отговаривала её мама от этого брака: « Ты будешь жить с человеком, который проводит целый день в морге?»

И глаза… У всех трупиков были открыты глаза, и как бы ни повернулась Дина, казалось, что эти бездонные глаза с кроваво-красными белками смотрят на неё в упор.

Дина поскользнулась, и, чтобы не упасть, схватилась за ближайшую полку. И закричала от неожиданности: ей показалось, что лежащий на полке трупик тяжело и протяжно вздохнул.
В окно с громким стуком ударилась ворона и провалилась куда-то вниз, оставив на стекле кровавый след. Испугавшись грохота, крыса юркнула под шкаф, тот покачнулся, и с верхней полки упало тельце - голова у него отвалилась и с противным пластмассовым шумом покатилась по полу. «Ма-ма», - раздался громкий механический голос. Кукла. Это была кукла, сделанная со всеми анатомическими подробностями.
Воды становилось все больше. Зажав нос и преодолевая брезгливость, Дина пошла на звук льющейся воды.

В ванной, наполненной до краев, сидела Липочка, рядом плавала ещё одна кукла с распоротым животом, содержимое которого Липочка тщательно мыла. Увидев Дину, Липочка улыбнулась и ласково спросила, кивнув на куклу: «Правда, похожа?» Неподвижными глазами на Дину смотрела она сама.

„ Сволочь, мерзавец, негодяй“, - Дина, рискуя сломать себе всё сразу, бросилась вниз по ступенькам со скоростью Сапсана, вбежала в свою комнату и заперлась на ключ. – „ Отправил к сумасшедшей старухе, маньячке , решил довести до нервного срыва, инфаркта, инсульта и так избавиться? Не выйдет, сегодня же съеду, в любую дыру, в Мухосранск, подальше от него, пусть попробует найти. И на развод, срочно, пока жива...“

Дина стянула с кровати матрас, кинула его на пол в сухой угол, приняла ещё две таблетки успокоительного, запив водой из лейки на подоконнике, и, завернувшись с головой в одеяло, дрожа всем телом, забылась беспокойным сном, навалившимся на неё свинцовой плитой.

На этот раз её разбудил нетерпеливый стук в дверь:

- Дина, отопри, пожалуйста, это я, Михаил. С тобой всё в порядке? Я стучу уже полчаса, Олимпиада Петровна собралась бежать за полицией и скорой.

Дина с трудом открыла глаза: „Гад, приехал полюбоваться на дело рук своих“.

- Все отлично, жива-здорова, - крикнула Дина. – Не ожидал? Надеялся увидеть мой хладный труп?

- Что ты несёшь? - возмутился за дверью муж. – Ты забыла дома очки, я привёз их тебе. И свежий номер „Films Threat“, мне кажется там есть кое-что по твоей теме. И сок апельсиновый, и пирожные „картошка“, как ты любишь.

- Отравленные? – поинтересовалась Дина.

- Я тебя умоляю, только не начинай, - простонал Михаил. – Позавтракаем вместе и я уеду. Хотел убедиться, что ты хорошо устроилась.

- Мог бы позвонить, - не сдавалась Дина.

- Мог бы, - не стал спорить Михаил. – Если бы здесь была связь.

Дина посмотрела по сторонам – из тяжёлых предметов, способных помочь обороне, если этот козёл задумал расправиться с ней, в комнате на столике у кровати были только маленький чугунный бюстик Гоголя ( Дина всегда брала его с собой, когда уезжала, потому что этот придурок повадился колоть орехи носом автора „Вия“) и увесистый том Мэри Шелли на английском языке. „Пожалуй, пущу, все-таки очки, сок, „картошка...“ Не будет же он душить её в конце концов - хлопотно, избавляйся потом от тела.

Муж был в своём репертуаре:

- Открой окно, здесь совершенно нечем дышать! На улице июнь! Нельзя спать в такой духоте, кошмары замучают. Зачем ты притащила сюда эту сто раз читанную мать Франкенштейна? Чтобы опять маяться ночами и пить снотворное? И почему матрас на полу? Решила заняться йогой? С твоей спиной??

- Потолок протекает, прямо над кроватью, - Дина едва сдержалась, чтобы не взорваться от занудных нравоучений.

 - Протекает? Вычтем из арендной платы, - Михаил встал на цыпочки и пощупал потолок. – Но здесь совершенно сухо... и кровать не мокрая... и пол...

- Не может быть, - Дина прошлёпала босыми ногами к кровати и села. Никаких следов ночного потопа. Никаких. Сухо, как в финской сауне.– Ты иди на террасу, я сейчас оденусь и выйду.

- Хорошо, - согласился Михаил. – Только поставь на место Николая Васильевича. Ты с ним не расстаешься, я начинаю ревновать.

Муж послушно вышел из комнаты, и тут же с террасы раздалось щебетание Липочки.

- Ах, Михаил, это так мило с Вашей стороны! Свежие пирожные к завтраку, - ворковала ночная затейница голубкой Пикассо.- Сто лет не пробовала. Надеюсь, Вы останетесь к обеду? У меня сегодня окрошка на кефире. А то и поживите пару дней, здесь так спится, как в раю.

„Странное представление о рае у этой ведьмы“,- зло подумала Дина. – „Этот чудный домик скорее ров из восьмого круга Данте. Или все-таки это был сон? Страшный сон, каких в последнее время было немало. Но почему тогда матрас на полу?“

Дина ещё раз пощупала совершенно сухой пол.

- Диночка, ну где же Вы? Мы Вас ждём! Ваш замечательный супруг уже варит кофе! – пропела Липочка под открытым окном. - Вы чувствуете этот божественный аромат? Михаил сказал, что Вы любите с корицей без сахара.

Дина сняла ночную рубашку, накинула халат и сунула ноги в тапочки. Они были совершенно мокрые.