Воровка

­­­­ 

В продовольственном стоял полумрак. Пахло молоком, хлебом, прелыми овощами. Юля осмотрелась и направилась сразу в центр зала. Там был шкаф. Такой высокий, что до верха Юля не дотягивалась, даже встав на носочки. В шкафу стояли лотки с куриными яйцами. На некоторых был магазинный штамп, но девочку такие не устраивали.

Ей нужно было проверить себя.

Позавчера деда принес домой полсотни деревенских яиц. Во всяком случае, так сосчитала Юля, когда они с мамой укладывали их в пластиковый контейнер. В итоге тот оказался заполнен доверху, и окажись в нем лишнее яйцо, никто бы его не заметил. Во всяком случае, Юля на это рассчитывала.

Накануне Ирка, соседка по парте, спросила:

— Видела вчера фильм про девочку-воровку?

Юля не видела, но на всякий случай кивнула. Ирка не отлипала:

— Ну и здорово у нее получалось. Ты смогла бы так?

Юля опять кивнула.

— Конечно. Запросто!

— Врешь! Докажи. Тебе слабо!

Ирка засмеялась и убежала. А Юля задумалась.

Осматривая полки, девочка заметила в углу лоток. В нем лежали крупные яйца без печатей. Совсем как те, что принес домой дед. Юля украдкой протянула руку, посматривая в зал. Продавцы раскладывали товары, редкие дневные покупатели изучали полки. На Юлю никто не смотрел. Она сомкнула на яйце пальцы, второй рукой приподнимая крышку лотка.

Идя к выходу, Юля ждала, что одна из продавщиц в обнаружит пропажу, или кассирша отвлечется от расчетов с покупателями, и начнет допрос:

— Девочка, ты с кем пришла? Что ты хотела купить, молоко, хлеб? Покажи-ка, а что это у тебя в кармане?

… А там яйцо украденное.

Выйдя на солнце, Юля на секунду зажмурилась. После плохо освещенного помещения дневной свет показался очень ярким. Понемногу страх развеялся. Кражу не заметили, ее не раскрыли. Теперь бояться было нечего, но облегчение почему-то не приходило. Юля брела домой, а в кармане, как камушек, лежало краденое яйцо.

— Воровка, воровка! — каркали галки в ветках клена, осуждающе склоняя головы.

— Воррровка, воррр… — курлыкали голуби, обходя девочку, таращась сперва одним, потом другим глазом.

— Воришка-ришка-ришка! — прочирикала стайка воробьев, и спряталась в кусты.

Дома, положив украденное яичко к остальным, Юля задумалась, как ей вернуть его стоимость. Ей подумалось, что если заплатить за товар, то воровство от этого перестанет быть таковым, и превратится в покупку. Можно будет жить как раньше, с чистой совестью. Сначала она собиралась будто случайно оставить на кассе лишнюю монетку. Но яйца продавались десятками, а десятка Юля не брала. Справедливо было заплатить только за единственное взятое яйцо. Тогда Юля придумала искупить вину иначе.

Однажды она собралась с духом:

— Мамочка! Мне надо тебе кое в чем тебе признаться.

Шепотом, на одном выдохе девочка рассказала все. Как беседовала с Иркой. Как вошла в магазин. Как принесла домой ворованное. Договорив, она замерла, ожидая брани. Юлина мама терпеть не могла вранья, и специально ловила ее на нестыковках, чтобы отругать. Страшно подумать, что она скажет, если узнает, что ее дочь стала воровкой. Но Юлю никто не ругал. Мама только переспросила:

— Что-что? Я плохо слышу, повтори еще раз.

— Так, ничего, — ответила Юля. Ее запас смелости был исчерпан напрасным признанием.

Неисповеданная провинность осталась лежать серым камушком на детской совести. Ирке девочка тоже не стала ничего доказывать. Зато она теперь точно выяснила, что ей не слабо.