ЖЗЛ замечательных людей (АПОКРИФЫ)
Лев Николаевич
— Лев Николаевич, а Вы читали своё полное собрание сочинений?
— Когда, блядь? Я его писать еле успеваю!
Шея
В половине двенадцатого с северо-запада, со стороны деревни Венчи, в уездный город Сигишоара вошёл обвешанный брильянтами молодой человек. После удачного перехода румынской границы Остапа Ибрагимовича занесло в этот забытый богом трансильванский посёлок. Ибо со времён графа Цепеша здесь обитали только вампиры.
В тамошнем ЗАГСе отделом регистрации браков и разводов вот уже триста лет заведовал Филипп Врабинеску, который проживал с бессмертной, увы, тёщей Клаудией.
Единственное похоронное бюро в Сигишоаре обанкротилось ещё в XVIII веке.
Легенда о Шарле Гуно
Случилось как-то в Венской опере дебош, разврат и прочее распитие спиртных напитков.
Допрашивают Шарля Гуно.
— Ну и кто это всё устроил? — грозно выведывают жандармы.
— Я… — потупив очи, отвечает Гуно.
На втором допросе уже заявлял: «Я и Моцарт!»
После утверждал: «Моцарт и я».
А под конец категорически: только Моцарт...
Гриф гитары Макаревича
Вечер.
Откуда ни возьмись появляется До Мажор.
— Явился-не запылился, — печально скрипит Ля-минор. — Где шлялся столько времени?
Ре-минор пытается вставить свои пять копеек, но, спотыкаясь о порожек, замолкает, а Ми-мажор флегматично брякает:
— А скажут, скажут, что нас было четверо.
Однажды на Таинственном острове
Пираты окружили одноногого Джона Сильвера и вручили чёрную метку. Сильвер не проронил ни звука. Только попугай громко крикнул нечто оскорбительно-неразборчивое.
— Что он сказал? Пиастры? — переспросил Сильвера старший матрос.
— Нет, — ответил Сильвер.
Братец Клавдий
Промозглый балтийский ветер. Два пенсионера с удочками торчат у волнореза, недалеко от памятника русалке. Как назло, не клюёт.
Разумеется, ночью у короля острая боль в ухе.
— Старый ты дурак, — говорит Гертруда. — Сколько раз говорила, надевай шапку! Надоело лечить твои отиты-фронтиты. Вот пусть тебя твой собутыльник Клавдий лечит! Керосин для компресса в сарае, борная кислота в тумбочке. И валите из кухни, провоняете тут всё.
Ночь. Сарай. Король стонет, лёжа на старом диване. Брат Клавдий, близоруко щурясь, пытается закапать ему в ухо борную кислоту.
Как обычно, неслышно крадётся Гамлет. Озабоченный молчаливый извращенец, вечно шпионит за домашними. Наверняка только что подглядывал за Офелией сквозь заранее высверленное отверстие в летнем душе.
Гамлет беззвучно наблюдает, что происходит в сарае. И чёрт знает что мерещится в его воспалённой башке.
Рождественский бал в Петербурге
Болконский вальсирует с Ростовой.
В углу ревнивый Пьер с дружками-гусарами опрокидывает очередной стакан, и, сверкнув запотевшими очками, зычно орёт сквозь зал:
— Наташа, прекращайте эти половецкие пляски, ступайте к нам водку кушать, а то совсем не останется!
— Ах оставьте, — потупив очи, молвит благородная девица
Impression
Видно, кто-то меня вспоминает, — думал Ван Гог. — Ухо горит!
Like a Hurricane
Майский бог Хуракан (в смысле бог племени майя) оказался куда более продуманным. Даром что из Гондураса. Он создал сразу четырёх мужчин и четырёх женщин, ну чтобы плодились-размножались и всё такое. Правильно рассчитал на случай, что кто-то кому-то не даст, или шубу потребует, или вообще окажется не той ориентации. Говорят, оттуда пошли выражения "девка-ураган" и «а можно всех посмотреть».