У нарта нет цели, только путь

Узелок. Нить. Узелок. Нить. Узелок. Узелок. Плетется, плетется Сеть. Растёт, ширится, охватывает собой небытие. Нити сверкают золотом, словно в игле умелой вышивальщицы, дивным узором змеятся без устали. 

Появляется в Сети нечто, меняет форму, изменяется. Бьётся нечто, словно муха осенняя в паутине, растёт, твердеет. Обретает мощь и контуры, и глядь — вот уже в Сети не масса бесформенная, а Вселенная лежит, будто яблоко спелое да наливное в корзине плетёной.

Заглядение, а не Сеть! Тонкие нити прочнее жилы из шеи вола, а держат Вселенную, будто пушинку, играючи. Не ослабнут нити, не лопнут, не покачнутся. 

Необъятна сеть, не охватишь взором, не измеришь. Семь дней и семь ночей нарту скакать, а конца и края Сети не найти, с вершины Ошхамафо взором не окинуть.

Скачет гордый да упрямый нарт без устали, ищет, где мир начинается. Уж и верный скакун пал под ним замертво, но нарт отважен, твердо решил цели достигнуть. Надевает нарт башмаки железные, посох железный в руки берет да и продолжает путь свой неблизкий. 

Тха с небес поглядывает на упрямца, да в усы тихонько усмехается — по сердцу ему лихость нартская, да жажда подвигов. 

Семь пар башмаков железных нарт стоптал, семь железных посохов истер. Дошёл до мира подземного, серединный мир весь прошёл, разные чудеса повидал, а края Сети так и не нашёл. 

Вернулся герой в своё селение, голову понурил — не подобает богатырю без победы возвращаться, стыд да позор навечно будут его спутниками. Как в глаза товарищам смотреть теперь?! 

Тха с отеческой улыбкой под головой облачко поправляет. 

Так и учатся люди да нарты уму-разуму, поймёт скоро племя молодое, что нельзя до края мира дойти, хоть по кругу пешком обойди, хоть на крылатом коне облети — всё равно вернёшься туда, где твоё место.