Подари мне слово (ч.4)
Вот тут действительно поднялся радостный гвалт. Офелия, конечно, знала, насколько итальянцы шумные, но сегодня явно превзошли самое себя. Она не успевала всем отвечать, кивая незнакомым лицам, пожимая руки и отвечая на поцелуи. Дон счастливо улыбался, подкручивая холеные, густые усы. Сам кого-то обнимал, целовал, что-то говорил.
Когда страсти немного улеглись, все расселись за столом и Дон снова поднялся. Воцарилась тишина. Офелия чувствовала себя немного неловко, но все время натыкалась взглядом на Вито, который безмолвно стоял в дверях, развернув камеры в разные стороны...
Дон откашлялся и развернулся к Офелии:
— Немногие знают о твоей страсти. Со временем я надеюсь стать твоей второй страстью... — Он улыбнулся и взял ее ладонь в руки. — Не все знают, что ты очень любишь поэзию. Я, к сожалению, не очень хорошо в ней разбираюсь. Но очень постараюсь. И теперь, хочу сделать тебе маленький подарок, красавица. Только вот память у меня никудышная, так что прости меня...
Он смущенно вытащил из кармана чуть смятый листок, расправил его и обернулся к ней:
Я так люблю тебя. Ты слышишь? Я люблю.
Назло ветрам холодным, злому февралю.
Всем беспристрастным здравым смыслам вопреки
Одну тебя люблю. В ночи пишу стихи,
Слагаю песни о мечтах, весне, цветах,
Пейзажи яркие рисую на холстах.
Весь зыбкий мир вокруг, наполненный тобой,
Боготворю. Ты - жизнь моя, немая боль,
Смятение, томление и серый страх,
Ты — сладкий мёд и яд смертельный на устах —
Я балансирую у смерти на краю —
Не страшно вовсе мне… Ведь я тебя люблю…
Сначала воцарилась тишина. Потом кто-то неуверенно хлопнул в ладоши, и ресторанчик взорвался аплодисментами. Офелия всхлипнула и протянула Дону руку. Поднялась и коснулась его губами:
— Спасибо, Дон...
Офелия не сводила с него глаз, стараясь унять слезы. Сжала кулачки и посмотрела на Вито. Тот так и не шевельнулся. Лишь одна из камер развернулась к ней, задержалась на несколько секунд и развернулась обратно...
— Дон, милый! Я от всего сердца хочу сказать, что очень счастлива. Ты прекрасный человек. И посему, говорю здесь и сейчас — да, я согласна стать твоей женой!
Предсвадебные хлопоты заняли Офелию полностью. Её не оставляли в покое звонки из разных магазинов, продающих свадебные платья. Откуда только узнали?.. Но подарок подруги решил всё.
Звонки парикмахерам-консультантам. Звонки стилистам. Установщикам праздничных декораций. Отмена ещё одной корзины цветов. Заказ ещё пяти столиков. И прочая, прочая, прочая... Дел было невпроворот и если бы не две племянницы Дона, две шустрые и очень очаровательные девушки — Офелия плюнула бы на всё.
Праздновать решили в ресторанчике Дона. Даже не представляю, как Дон умудрялся развернуть такую бурную деятельность, успевая в пять мест одновременно. С утра успел заехать, привез огромный букет роз и невероятной красоты вазу. Поставил цветы на столик и так мягко, тепло улыбнулся краешком губ:
— Поскучаешь без меня немного? Мне надо съездить за город, посмотреть кое-что. Думаю, до обеда управлюсь.
И вдруг что-то нехорошее, острое как-то кольнуло в груди. Офелия медленно выдохнула, стараясь унять внезапно дрогнувшие руки.
— Мы же договаривались сегодня посидеть над списком приглашенных? — подняла она на него глаза.
— Это займет совсем мало времени. Я нашел фирму, сдающую в аренду автомобили. Мне захотелось выбрать автомобиль, который будет в свадебном кортеже головным. Как думаешь, если это будет старый, добрый «Харрингс»?
Офелия совладала с собой. И действительно, наверное, всё же напряжение последних дней сказывается. Она обняла его и поцеловала:
— Дон, даже если мы пойдем в церковь пешком — я и на это согласна! Только... может, на завтра отложим? Как-то нехорошо мне. Побудь со мной сегодня, Дон.
Он поцеловал ее пальцы и рассмеялся:
— Офелия, да что будет? Я всего лишь посмотрю машину — и сразу к тебе! Обещаю!
Дон поцеловал её еще раз и пошел к дверям. Остановился, обернулся:
— Всё будет хорошо, помнишь?
Она тяжело вздохнула, провожая его глазами. Нет, всё нормально. Переволновалась просто.
— Вито!
— Да, леди-госпожа?
— А Вы не возражаете, если мы пройдемся к Дону пешком? Мне хочется, чтобы Вы сопроводили меня.
— Я всегда готов.
— Тогда дайте мне еще полчаса и пойдем тогда, хорошо?
...- Вито?
— Да?
— Скажите... Вы ведь знаете немало стихотворений. Как Вы думаете, а почему люди их пишут?
Робот помолчал, бесшумно вышагивая рядом, потом ответил, развернув камеру на нее:
— Мне сложно судить, леди-госпожа. Для меня — это всего лишь набор слов. Но он мне нравится. Он выглядит... математически красиво построенным. Для меня. И комбинация слов и букв иногда мне кажется тоже недостижимой. Знаю значения слов, и мне бы тоже хотелось знать, почему люди так пишут. Вы знаете, может быть?
Офелия задумчиво посмотрела на него:
— Думаете, только Вас волнует этот вопрос? О-о-о, милый Вито! Не многим дано сделать так, чтобы рифма выбила дыхание и чувство. Иногда одной строчкой автор может сказать так, для чего понадобилось бы много слов. Мне, к сожалению, не дано такое делать.
— Мне тоже, — отозвался робот. — Я пробовал генерировать слова в рифмы, искал потом аналоги, но не получалось. Скорее всего, мне не хватает той эмоциональности, что есть в человеке. Я всего лишь робот.
Она остановилась и дотронулась до его клешни:
— Вы робот всего лишь внешне. Зато Вы прекрасный друг и собеседник. Я уже говорила это. И не могу не повторить... И да, хотите, я прочитаю Вам стихи? Я написала их для Вас, мой друг.
— Да. Я благодарен Вам.
Офелия улыбнулась, помолчала пару мгновений, потом заговорила, неторопливо, с расстановкой...
— Крошится воздух прозрачный и снегом падает
Медленно-медленно. Спешки не требует вечность.
Думать о том, что «всё будет» скажите, надо ли?
Ярко, тепло, безболезненно и безупречно.
Счастье стекает секундами. Жизнь на паузе —
Может потом всё и сложится, но не сегодня.
Молимся, плачем, грешим и бездарно каемся -
Просто однажды становится слишком больно.
Руку мою отпускать не спеши. Растерянно
Смыслы пытаюсь понять, а они отсутствуют.
Наша любовь до конца ещё не измерена —
Души припаяны крепко друг к другу чувствами.
Больно, когда красоту пожирают вороны —
Поздно кричать и просить, умолять Всевышнего.
Всё. Разлетаемся брызгами на две стороны.
Жди. Мы вернёмся потом цветущими вишнями.
— Леди-госпожа так добра ко мне, — заметил Вито после недолгой паузы.
— Ну что Вы, право, — улыбнулась Офелия и оглянулась на ресторанчик, до которого осталось совсем немного. — Вы и вправду...
Она осеклась и вдруг изменилась в лице.
На подъезде к ресторану Дона стояли две полицейские машины. И буквально через мгновение подъехал ещё одна, из которого, почти на ходу, выпрыгнул Адам, племянник Дона, работавший в дорожной полиции. Бросился в ресторанчик, потеряв на бегу форменную фуражку.
Офелия побежала, не разбирая дороги, чувствуя, как болезненно сжимается сердце. Вбежала в ресторан и налетела на сестру Дона, Валерию, которая стояла с помертвевшим лицом и смотрела на Адама.
— Что? — прошептала Офелия, чувствуя, как огненной иглой кольнуло сердце. — Что случилось, Адам?
Он повернулся к ней, подошел на негнущихся ногах и порывисто обнял:
— Офелия...
— Что? — Она вырвалась. Уставилась на него. — Где Дон?
Валерия медленно осела на пол, запрокидывая голову в беззвучном плаче. Адам побледнел и тихо сказал:
— Офелия... Дон погиб. Они перевернулись по дороге. И слетели с трассы. Он умер сразу... Прости, Офелия...
Адам несмело поцеловал её и выскочил. Сел в машину, и, взвизгнув покрышками, рванул с места.
Офелия застыла.
Прижала руку к груди.
Вышла из ресторанчика.
Прошла немного и медленно села на каменную скамейку, не отпуская руку от груди. Хотелось вдохнуть, но какой-то злой колючий шар устроился в груди и на каждое движение отзывался всё более нарастающей болью. Офелия задышала медленно, неглубоко, стараясь сконцентрировать взгляд хоть на чём-то. Получалось плохо, слёзы не давали...
Вито вырос рядом с ней, опустился на уровень её глаз и тихо спросил:
— Леди-госпожа, Вы чувствуете себя плохо?
Офелия подняла на него глаза, полные слез. С трудом улыбнулась. Колючий шар в груди становился всё больше. Вито шевельнулся:
— Леди-госпожа, говорите со мной. Вам очень плохо? Какая нужна помощь?
— Да, Вито... Не оставляй меня одну, прошу тебя. Не... отдавай никому, ладно?.. Не... ос... тавл... яй...
Женщина как-то судорожно вдохнула и медленно стала падать вперёд. Робот резко выпрямился, манипулятором придержав тело. Осторожно уложил ее на скамейку, аккуратно, бережно...
-