Итальянская сказка

— Не стоит благодарностей, Александра Леонтьевна, — Софья Андреевна дружески пожала руку гостье ниже локтя. — Оставайтесь столько, сколько будет необходимо.
— Ах, эти невозможные, бесконечные тяжбы, — полная Александра Леонтьевна прижала мокрый от слёз платок к покрасневшему носу. — Иногда, кажется, что суды никогда не закончатся.
В коридоре послышались тяжёлые шаги и в гостиную, шумно дыша, вошёл Лев Николаевич. Босой, разгорячённый работой, в потной рубахе, с бородой, заплетённой на китайский манер в тугую косицу.
— Два воза дров с Емельяном накололи! — горделиво поведал он и расплылся в улыбке.
— Лев, — укоризненно попеняла Софья Андреевна. — Позволь представить нашу родственницу Александру Леонтьевну, супругу Николая Александровича Толстого.
— Сударыня, — поклонился граф и с его головы на ковёр посыпались опилки.
— Александра Леонтьевна с сыном поживёт у нас, — продолжала супруга, — пока не уладит кое-какие дела в столице.
— С сыном? — оживился Лев Николаевич. — Сколько лет мальчику?
— Лев, ты опять о своём, — укоризненно покачала головой Софья Андреевна и пояснила. — Муж сейчас пишет сказки для детей, вот и ищет слушателей.
— Алёшенька обожает сказки, — поспешно закивала гостья.
— Все дети их любят, — назидательно поднял грязный палец граф, — другое дело, какие.
Он ещё раз поклонился и ушёл.
Назавтра, выйдя в сад, Софья Андреевна застала графа с мальчиком в беседке. Лев Николаевич вязал, а Алексей грыз яблоко. Оба оживлённо болтали.
— Соня! — обрадовался Толстой. — Мы с Алёшей подружились и говорим о сказках.
— Догадываюсь. Конечно же, о твоих?
— Отнюдь. В дороге мать читала ему сочинение некого итальянца о столяре и мальчике, сделанном из дерева. За авторством, — Лев Николаевич взял со стола книгу, подслеповато прищурился, — К. Коллоди.
Софья Андреевна удивлённо подняла брови.
— Тоже никогда не слышал о таком, — подтвердил граф. — Но с утра бегло просмотрел сиё творение. Разумеется, ничего нового. За основу взята притча о «блудном сыне». Отец — этакий Пигмалион, вырезавший себе из полена сынишку. Оба живут в ужасающей нищете. Деревянный герой оказывается довольно-таки дрянным ребёнком и, естественно, пускается во все тяжкие. Отчего и страдает.
Алёша, выбросив огрызок, принялся за второе яблоко.
— Нравственное послание автора, — продолжал Толстой, — вполне понятно и, казалось бы, разумно. Герой, лишённый должного воспитания, а, следовательно, моральных устоев, хочет стать человеком. Однако, «Деревяшкин», не имея должного наставника, живёт в невообразимой путанице. Кстати, как многие из нас.
Граф нахмурился.
— Согласны?
Софья Андреевна с Алёшей поспешно закивали головами.
— Вместо духовного ориентира в изобилии наличествуют разбойники и погони. Мальчика пытаются сжечь, съесть, вешают, топят, держат на цепи. Читая, я недоумевал. Это книга для детей или для жаждущих низменных ощущений обывателей?
Лев Николаевич сокрушённо покачал головой.
— В конце, слава богу, счастливый финал, — закончил он.
— Вот и славно, — улыбнулась супруга, собираясь уходить.
— Славно? — Толстой раздражённо хлопнул себя по колену книгой. — Алёша, тебе понравилась сказка? Что из неё запомнилось?
— Когда деревянный мальчик врал, то у него отрастал нос, — ответил тот.
— С носом, кстати, — согласно кивнул граф, — придумано неплохо. Хотя и не уверен, что автором. Что-нибудь ещё?
— Огромная рыба.
— Беззастенчиво перенесена из Ветхого Завета, — скривился граф. — Иона во чреве Кита.
— Ещё Фея с голубыми волосами.
— Наяву вижу, — проворчал Толстой, — как цензор вырезает эпизод, где деревянный парень домогается синеволосой. С этого Коллоди и не такое станется.
— Лев! — пошла пятнами Софья Андреевна.
— Прости, — смутился Лев Николаевич.
— Очень рада, что вы подружились, — Софья Андреевна посмотрела на часы. — Скоро обед, не опаздывайте.
Граф кивнул, и она направилась к дому
— ... попрошу маменьку читать тебе только хорошие сказки, — донёсся до неё голос мужа. — Хочешь, расскажу, как мужик огурцы воровал?