Ночь исполнения желаний

   «Антоха в очередной раз мечтал. Он очень любил мечтать. Зажмурившись, представлял себе, как гоняет мячик по влажному песку озера, которое столько раз видел на старых фотографиях отца. Представлял, как ноги слегка проваливаются в песок, как приятно при этом щекочет чувствительную кожу на ступнях. Знал он об этом из рассказов папки.

От удовольствия Антоха расплывался в улыбке. Да, мечтать о таком приятно. А что ещё оставалось делать пацану, который не мог ходить с самого своего рождения? Но сегодня особый день. Совсем недавно он прочитал в одной книге о том, что желание, загаданное под новогодний бой часов обязательно должно исполниться. Обязательно! Это знание не давало малышу покоя. Он только об этом и думал. Антоха и ждал, и боялся этого дня. А вдруг не сработает? А что, если он забудется и пропустит момент, когда надо загадать желание? От такой мысли его начинало подташнивать. Но сегодня наконец-то всё станет на свои места. Чтобы не пропустить момент, Антоха решил мечтать весь день. На всякий случай. И старательно исполнял задуманное. Тем более, что почему-то отключили свет и поэтому ничто не отвлекало от любимого занятия.
До полуночи оставалось всего несколько минут. Внутри всё сладко сжималось.

— Чё ты лыбишься весь день, идиот? — резкий окрик заставил малыша вздрогнуть.

„Мама опять не в духе.“ — подумал он и съежился, стараясь стать меньше, незаметнее, как будто это могло что-то изменить. Он очень жалел маму, понимая как ей с ним тяжело. Но в то же время очень сильно её и боялся.

— Я кое-что придумал, ма. Если всё получится, это будет для тебя большим подарком! Наверное, самым большим в твоей жизни!

— Самым большим подарком будет никогда не видеть ни тебя, ни твоего папашу-неудачника! Как мне надоела такая жизнь! — мама начала заводиться и от этого ещё ожесточённее заработала челюстями, жуя жвачку. Антоха виновато моргал и изо всех сдерживался чтобы не заплакать. Его слёзы могли окончательно вывести маму из равновесия, а этого он очень не хотел.

— Один сидит, молчит, как полено, второй как полено валяется. Достало всё! Когда я наконец-то отдохну от вас! — от избытка эмоций мама резко вдохнула и… замолчала. Антоха испугался не на шутку. Такой маму он ещё никогда не видел — удивлённый взгляд, руки, непонятно почему вдруг вцепившиеся в собственное горло. Почему-то в сознании отпечатались её длинные ногти с непонятным, но очень красивым лаковым узором. И самое пугающее — тишина. Точнее, не тишина — странные сипящие звуки мама издавала, а отсутствие такого привычного крика, без которого её невозможно было себе представить.
Какое-то время она поизвивалась в чуднóм танце и завалилась на бок. Антоха закричал. Вернее, попытался изо всех сил, но сдавленное испугом горло издало слабое шипение. В голове забилась мысль: „Папка. Он поможет. Он всё знает и умеет. Нужно позвать папку.“ Но горло упорно молчало. От отчаяния малыш рванулся с кровати. Не упал только потому, что от рывка влетел в угол между комодом и дверью, и, вцепившись в дверную ручку одной рукой и упёршись другой в комод застыл. Руки у него были сильными от постоянных перемещений собственного тела. Да и просто тренировать их доставляло наслаждение. Он слегка согнул руку, упёршуюся в комод и, резко оттолкнувшись от него, оказался лицом к двери.

„Скорее! Ну же!“ — мысленно подгонял Антоха сам себя. Не заботясь больше о сохранении равновесия он повернул ручку и буквально начал вываливаться из дверного проёма.

„Вот же тварь. Опять орёт на ребёнка! — отец парня скрипнул зубами. — Когда же пацан наконец-то перестанет каждый день слышать эти вопли. Всю жизнь орёт. Сука. Сколько же можно…“ Он невидящим взглядом смотрел на ёлку, низ которой только-что закончил подрубывать под размер подставки. Из комнаты Антохи послышался какой-то глухой стук.

„Опять ударила!“ — отец рванулся на звук, так и не выпустив из рук топора. Глаза наполнились слезами. Всё вокруг потеряло очертания. Остались только смутные штрихи. Шёл по-памяти. Всё тело дрожало, хотелось выть. В двух шагах от двери в комнату сына от дверного проёма стала отделяться тень. Даже не задумываясь, движением боксёрского свинга сверху вниз по широкой дуге бросил руку с топором. На другом конце топора отчётливо чавкнуло и потянуло руку вниз. Отпустил рукоять и, не глядя на результат, вернулся к столу. На душе стало тихо и спокойно. Только сейчас он понял, как устал за все эти годы. Смертельно устал. Две работы, больной сынишка, эта истеричка. И рак, который съедал его уже несколько месяцев.

„Повезло, что застраховал свою жизнь ещё до болезни. И эту сучку в придачу. Хватит малóму и на операцию, и на долгий срок после неё. Брательник обещался в случае чего присмотреть за Антоном.“ — впервые за долгое время на лице мужчины скользнула тень улыбки.

„Как хорошо когда тишина в доме. Так спокойно на душе. Может хоть раз высплюсь по-человечески!“ — он подложил руки под голову, не ощутив, как локтем уронил свечу на стол. Та откатилась почти до самого края стола, но остановилась, зацепившись за край фотографии озера, лежащей в раскрытом потрёпанном журнале. От высокой температуры фотография начала покрываться пузырями. Казалось что вода в озере начала закипать. Наконец, пламя от свечки, как опасливый щенок нечто неизвестное, но очень приятно пахнущее, осторожно и нерешительно лизнуло лист бумаги…

… Соседская девочка, дочь алкоголички и умершего на днях туберкулёзника очень сильно мёрзла в квартире с разбитым окном. Она прижималась к заботливо укутанной в единственное одеяло пьяной матери и что-то тихонько напевала ей. Больше всего на свете сейчас девочка желала тепла. Много-много тепла. Для мамы. И ещё красивый фейерверк. Для себя.»

— Ну, долго нам ещё ждать тебя? Или мы тут должны потеть одетые, пока ты там мечтаешь? — вернул меня к реальности раздражённый голос жены. Я вздрогнул и отодвинул клавиатуру. Прямо какая-то страшилка на заказ вышла. Хотя, что-то жизненное есть. Вроде и сказка на конкурс новогодняя, а так, как будто про себя писал. Я, вон, свою давно уже хочу молотком по темечку ёбуть. Достала. Вот и сейчас — только вспомнил, и сразу же руки напряглись. Так ярко представил себе, что в ладони осталось ощущение от рукояти молотка, а в душе от уже пережитого события. Ну нах такие мысли. Ещё попутаю желаемое с действительным. А так хотелось бы больше никогда не видеть её вечно чем-то недовольную морду. Эти истерики, скандалы… Ушёл бы, да не оставишь ребёнка. Слепит ведь из него такое же неуравновешенное подобие себя.

— Моя мама очень не любит, когда мы опаздываем. Сказано же было — успеть прийти до боя курантов! Тебя бы в армию, или в тюрьму — быстро научился бы жить по графику!

Как же ты меня утомила со своей мамой…

— Уже иду, не ругайся, пупсик! — я встал и одел пиджак. Взгляд упал на молоток, не убранный после оформления ёлки в подставку. Машинально взял его, покрутил. Взвесил в руке и почему-то засунул во внутренний карман.

Часы на стене хохотнули мне в спину коротким вскрипом и протяжно отстучали одиннадцать раз. Приближался Новый год.