Солнце в разбитой форточке
Я иду домой после субботних уроков. Тогда еще были учебные субботы, а потом их отменили. Только что начался апрель, и солнце такое веселое в холодном еще воздухе. На самых тонких ветках начинает пробиваться зеленое марево, и до дома я иду дольше, чем обычно. Мне не хочется уходить от апреля, от новых запахов земли, и свежего ветра, и вот этих гнилых прядей прошлогодней травы в канавах, потому что есть вещи, которые можно застать только в апреле, а потом они исчезают на целый год. Дома все-таки не совсем так. То есть внутри дома всегда свой мир и свой порядок, будь за окном хоть весна, хоть зима. Времена года меняются, а Дом неизменный. Еще вспоминаю, что дома уже вымыты полы, поэтому надо будет переобуться прямо в сенях.
Еще из сеней слышно, как мать с сестрой о чем-то говорят в маминой комнате. Это что-то веселое, потому что обе про что-то в голос смеются. Такое нельзя упускать. Как это — веселое и вдруг без меня. Поэтому кидаю портфель куда попало и несусь на этот путеводный смех.
В залитой светом из окна комнате мама стоит на коленях перед шкафом и держит в руках свои выходные туфли на шпильке. Это английские туфли, маме их привезла из-за границы какая-то родственница. Они теплого орехового цвета и мягчайшей кожи, с округлым носком, а на ноге перекрещиваются тонкими ремешками. У мамы тонкие щиколотки, и когда она их надевает, то становится похожа на актрису из черно-белого трофейного кино. И вот она сидит немного набок и держит туфлю в руке, а сестра в шутку тянет эту туфлю у нее, и обе они смеются. Из гардероба вывалены коробки с обувью, и они лежат на полу веселыми цветными башнями. Солнце скачет по коробкам и по висящим в гардеробе платьям, и они будто тоже начинают жить заново и расцветать после зимы, как почки на ветках.
В окне разбита форточка, но осколки выпали не все, и солнце бьет в эти невыпавшие куски стекла становясь от этого в тысячу раз ярче, и слепит глаза. Свет прыгает по стенам, через разбитую сверкающую форточку льется голубое небо. В комнате царит какое-то сумасшедшее счастье, оно будто опрокидывается на всех, как из ведра. А я стану красавицей, и у меня тоже будут изумительные туфли на шпильке, и я тоже буду счастливой много-много лет, и конечно, тоже красивой, как мама. Потому что по-другому просто не может быть.