Но

Мятый доспех несколько сковывал движения, но снимать железо было рано — ещё не всё закончено. Обломок стрелы, застрявший в поддёвке, неприятно царапал бок. Остановиться бы да выпутать его из облачения, но и на это времени не было. Уставший конь давно брёл шагом. Остановиться бы. Но. Но нужно добраться во-он до той деревушки.

В шумящей от усталости голове, между тем, крутилась мысль о том, что объяснять ей, что на самом деле происходит — это, как жаловаться. Она, конечно, поймёт, расстроится, будет переживать. Но зачем? Эти глаза не должны печалиться. Лучше потом когда-нибудь рассказать, как всё разрешилось. А сейчас всё же добраться. Огрести за задержку в пути, порванную одежду, грязь на лице и небритые щёки, но не огорчить ту, для которой живёшь. Пусть бранится, пусть что угодно говорит, когда, уткнувшись носом в её колени, можно будет почувствовать себя защищённым. Потому что если нос в этих нежных ножнах, значит все сложности где-то далеко и ничего в целом мире не имеет значения. Эта привычка думать за неё — не самая лучшая, они об этом уже говорили. Ей неприятно узнавать, что от неё что-то скрывают. Но. Снова но. Это море тепла в груди при мысли о ней топит всё плохое, что может омрачить её взгляд. Ведь есть же вот конь, какие-то силы в руках и спокойная уверенность, что эта девчонка и есть смысл его жизни.

Во-он до той деревушки. Уже чуть-чуть.